Анастасия Соловьева – В поисках утраченной близости (страница 3)

– Ну пока, тетя Ир, – перебиваю я ее бормотание. От разговоров про родство мне почему-то делается неловко. – Время позднее – мне завтра на работу.

– Давай, – соглашается тетя Ира. – Я, как все оформлю, тебе еще звякну.

Засыпая, я думаю о том, как приятно тете Ире чувствовать себя благодетельницей. Делать дорогие подарки, творить чудеса. Тоже мне волшебница нашлась, фея!.. Только не стоит ей обольщаться: никаких дарственных мне от нее не нужно. Я и сама приплатить согласна, только бы быть подальше от Дашки и от Вовы. От Вовы и от Дашки… Даже не знаю, чье имя страшнее звучит для меня.

Глава 2

В «Иероглифе» ликовали. Казалось, выставка превзошла все, даже самые смелые, ожидания нашего руководства. За неделю работы было подписано несколько выгодных контрактов, в том числе два на довольно крупные суммы. Анна Игоревна едва успевала приглашать за стол переговоров заинтересованных посетителей. А уж мои девочки щебетали ласточками, заливались соловьями и настырно кричали сороками. Они быстро научились распознавать клиента.

Сотрудников, особо отличившихся на выставке, администрация издательства пригласила на радостях в ресторан. Стоял пасмурный апрельский день, но я, продолжая тосковать по диву, нарядилась в настоящее вечернее платье. Черный декольтированный верх и пышная шелковая юбка, из-под которой трогательно выглядывало тоненькое белое кружево. Дива, как вы помните, так и не случилось – ведь нельзя же, в самом деле, считать дивом всякие несуразности, вроде дачного предложения тети Иры.

В ресторане было красиво, уютно и как-то особенно празднично. И даже наш хмурый, вечно недовольный директор говорил в тот вечер какие-то простые, но очень хорошие и нужные всем слова. Анна Игоревна приветливо улыбалась, и мы чувствовали себя легко и непринужденно…

Но постепенно веселье стало сходить на убыль – гости начали покидать ресторан. За Анной Игоревной приехал на лимузине муж, за Вероникой, моей коллегой-француженкой, – жених, маркетолога Людмилу Константиновну повезла домой дочка. А мне, подвыпившей и размечтавшейся, не оставалось ничего другого, как усесться за руль собственной персоной. Ехать, в общем, было недалеко, но дорожное напряжение быстро поглотило, уничтожило дурман праздника.

Из машины вышла уже совсем другая – усталая, грустная, абсолютно трезвая женщина. В юбке а-ля императрица Екатерина, на чрезмерно высоких каблуках, в норковой накидке в середине апреле… Смешная. Одинокая. А на улице так предательски волнующе пахнет весной. И так хочется… Господи, ну это же обычные – извечные – женские желания. Куда деваться от них?

Щелкнув сигнализацией, я пересекла кареобразное пространство двора и вышла на набережную.

Почему-то Стив всегда останавливает здесь свой автомобиль. Теперь-то понятно – заезжать во двор для него лишние хлопоты. Он ждет, пока я выйду из машины, и дальше продолжает путь по набережной к Каменному мосту. Ну а раньше – почему? Да просто так, по привычке. И в тот последний вечер он тоже оставил машину на набережной…

Но неужели и вправду было такое время? Мы со Стивом, как два подростка, сидели в машине и не могли оторваться друг от друга. В отличие от подростков в нашем распоряжении была трехкомнатная квартира, но мы все равно не могли… Тогда-то он и сказал: «Выходи за меня замуж», но я различала его слова как в тумане, поглощенная той сладкой невозможностью.

Потом, уже после всего, в спальне, он спросил:

– Почему ты не отвечаешь? Ты согласна?

– На что? – удивилась я.

– Быть моей женой.

Мне показалось, он немного обиделся – так долго раздумывала я над вопросом. Но что мне оставалось делать? Я в тот вечер была совсем как зачарованная. Не официальным предложением и не бурным сексом. Я чувствовала, что встретилась с мечтой…

Тогда тоже стоял апрель. Нежный, сырой… И впереди у нас было еще несколько счастливых часов. Бесценных часов вместе. Но уже следующим вечером мой Стив навсегда оставил меня.

«Значит, я просто разминулась со своей мечтой, – подумала я, безучастно глядя на желтые окна высотного дома, опрокинутого в темную воду Москвы-реки. – Ведь тот Стив, который теперь навещает меня время от времени, так мало похож на человека мечты… Когда я думаю о нем в одиночестве, мне хочется броситься ему на шею, рассказать о своей тоске. Но Стив реальный совсем не вызывает таких желаний. Мы вежливо говорим о погоде, о достоинствах и недостатках спектакля или концерта. И когда он уезжает, я испытываю почти облегчение. А через некоторое время меня снова начинает тянуть к нему. Его ли подменили? Меня?.. Или…»

Зазвонил, точнее, звякнул мобильный телефон. Мне нравился этот звук – звон медных монеток в копилке. Было в этом тихом, слабом звуке что-то детски трогательное, похожее на смутное, до конца не пробудившееся воспоминание. Несмотря на минорный настрой, я улыбнулась.

– Да?..

В трубке молчали.

– Говорите!

– Алла, – я сейчас же узнала голос Дашки – моей двоюродной сестры, – это Дарья, – казалось, она бы с удовольствием добавила: Эдвардовна – таким напряженным, почти официальным был ее голос.

– И что тебе надо, Дарья? – усмехнулась в ответ я.

– Я тебе звоню по поручению матери. Вчера ее увезли в больницу, снова инсульт подозревали… Не важно, в общем…

– Как это – не важно?! Тетя Ира в больнице? Я должна ее навестить, поговорить с лечащим врачом…

– Не беспокойся! – перебила Дашка. – Инсульта у нее нет, уход и все такое мы обеспечили. Но если ты так уж хочешь… – Она назвала номер больницы и отделение.

Я чувствовала, что к разговору Дашка подготовилась с присущей ей серьезностью, и даже маленький сбой в намеченной схеме неприятно на нее подействовал. Моя кузина запнулась.

– Завтра я навещу тетю Иру, – больше для поддержания разговора сообщила я.

– Дело твое. Мать просила передать тебе, что сегодня в четырнадцать тридцать нотариус Никоэлян Джульетта Саркисовна оформила дарственную на твое имя.

– Дарственную на что?

– На дачу. Свой экземпляр документа ты можешь забрать в нотариальной конторе по адресу: город Дубровск, улица Космонавта Волкова…

Про себя я автоматически отметила: запоминать название улицы совершенно не обязательно. Достаточно не забыть фамилию нотариуса – в Дубровске наверняка одна нотариальная контора.

– Ты поняла?

– Про нотариуса?

– Про дачу.

– Про какую дачу?

– Хватит придуряться! – рявкнула Дашка. – Дача в поселке Холщево! Дом бревенчатый пять на шесть на участке в десять соток! – И все – из трубки полетели короткие отрывистые гудки.

Не нужна мне никакая дача!

А может, нужна все-таки?.. Дачу можно, например, продать и тем самым немного скрасить мое унылое существование на четыреста долларов в месяц. Светка называет мой образ жизни позолоченной бедностью: у меня большая квартира в центре, дорогие вещи и украшения, а в кошельке – три копейки. Труд консультанта по нашим временам, увы, не самый высокооплачиваемый. И никаких перспектив изменить ситуацию с финансами в обозримом будущем у меня нет. Можно, конечно, поискать приработков – набрать частных учеников и переводов (я по специальности переводчица). Но тогда у меня будет два рабочих дня в сутки. Нет, я так не хочу: жить, чтобы работать. Лучше я буду работать, чтобы жить. А чтобы жить лучше, продам бревенчатый дом пять на шесть на участке, десять соток в поселке Холщево!

– В принципе правильно, – комментирует Светка мою идею. – Обратись в риелторское агентство. Пусть они туда съездят, оценят дачу, дадут объявление… И за деньгами особо не гонись. Тысяч двадцать – двадцать пять баксов – и то хлеб…

– А ты думаешь, дачка потянет на столько?

– Думаю, не меньше! Холщево – ближнее Подмосковье, сотка тысячи по две пойдет, не считая избушки… Только – я тебя умоляю! – не занимайся этим делом сама. Поняла? Ни ногой в это Холщево! Дашка там твоя эта…

Светка замолкает. Я знаю, что сейчас она вспоминает то же самое, что и я…

Апрельское воскресенье прошлого года. Пасха. Торжественно накрыт стол. Во главе стола Стив. Он мой жених и, значит, новый хозяин в доме. Жених и невеста – смешные для сорокалетних людей названия. Но мы со Стивом именно жених и невеста. И об этом официально объявляется за праздничным столом, за которым кроме нас – Светка, ее муж Роман и взрослая дочь Стива Анастасия.

Но вдруг в прихожей раздается звонок. В квартиру врывается Дашка. Врывается как вихрь, как цунами. И начинает громко и проникновенно рассказывать.

Она хочет поведать собравшимся одну историю. Действующие лица: Алла Викторовна Ермакова (то есть я), Дашкин муж Владимир Александрович Аксенов и его кузен Вячеслав. Дашка намеревается заняться моим прилюдным обличением и восстановлением справедливости. Справедливость вообще любимое слово тети Иры, и Дашка, видимо, тоже неровно дышит к нему. Итак…

Вячеслав Аксенов, попросту – Славик, молодой человек, провинциал, увидел в гостях у Дашки меня – столичную штучку, светскую львицу, почти англичанку – и влюбился без памяти. Но я играла с ним, как кошка с мышкой, дразнила, денег требовала. И даже сама подкинула идейку, как ему эти деньги побыстрее раздобыть. Идейка была, правда, криминальной, но молодой человек, потерявший голову от любви, охотно взялся за ее воплощение. Только не справился, бедняга. Да где ему, наивному, неискушенному?