Анастасия Соловьева – Слишком рано для нас (страница 16)

Тимур смеётся, внимательно меня слушает, потом о своей семье говорит, о маме, которая слишком сильно опекала его в детстве и не хотела отпускать в университет, о холодном отце, о приставке, которую ему подарили на день рождения и несколько суток он не мог от неё отлипнуть. Это сейчас у Тима есть пятая плейстейшн, а десять лет назад консолью мало кто мог похвастаться, слишком дорогое удовольствие.

Я с восторгом слушаю о его первом путешествии за границу, о сказочно красивом Париже и Эйфелевой башне, на которую они с родителями так и не попали, потому что было холодно и мама Тимура побоялась, что он замёрзнет. Я в Европе не была, поэтому делюсь впечатлениями о Чёрном море. Это, конечно, не столица Франции, но Ялту и Евпаторию я очень люблю, мы с родителями два раза туда ездили. На машине, своим ходом. Больше двенадцати часов в дороге. И ни на секунду я не закрыла глаза, потому что хотела запомнить каждый миг путешествия!

Ночью мы спускаемся к реке, сидим в обнимку и смотрим на звёздное небо. Оказывается, Тимур шарит в созвездиях. Он показывает, где находится Малая Медведица, Дракон и Кассиопея. Учит моментально обнаруживать Полярную звезду, рассказывает о том, что в школе увлекался астрономией и прочитал много книг на эту тему.

Когда у меня глаза начинают слипаться от переизбытка эмоций и ярких впечатлений, мы возвращаемся в коттедж и засыпаем, крепко обнявшись. Мне снится что-то очень тёплое, яркое, какие-то радостные моменты жизни, но на утро я ничего не могу вспомнить.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю, шутливо отпихиваю Тимура, когда он снова и снова целует меня в обнажённые участки тела.

— Добраться до ресторана. Позавтракать, — улыбается он. — А потом можно велосипеды арендовать. Ты умеешь на них кататься?

— Да, дедушка научил. Я часто падала, раздирала локти и коленки до крови, но в итоге покорила велосипед, — заявляю с гордостью. — Он ещё старого образца был, без ручек для газа и тормоза. Чтобы остановиться, нужно было крутить педали в обратную сторону.

— Я на таком никогда не ездил.

— Тебе повезло, — нависаю над ним и смотрю в обожаемые серо-зелёные глаза. Счастье накрывает меня с головой, сердце разрывается от невыносимых, но таких прекрасных эмоций! — Идём?

Боюсь, если мы сейчас не встанем с кровати, то целый день проведём в нашем уютном домике. Но так не годится! Загородный комплекс сам себя не посмотрит, да и на велосипеде я хочу покататься, вспомнить, каково это — когда ветер свистит в ушах, а от восторга дар речи отнимается.

Тим тянет меня к себе, целует до умопомрачения долго и глубоко, после чего отпускает. Встаёт, словно ни в чём не бывало, одевается, смотрит на меня с улыбкой.

— Чего застыла? Мы же идти собирались, — говорит спокойным голосом.

И как у него это получается? Правда, стоит опустить взгляд ниже, на его быстро вздымающуюся грудь, и станет ясно, что ему тоже тяжело держать себя в руках. Расплываюсь в улыбке. Чмокаю Тима в плечо и бегу в душ. Освежившись, быстро надеваю футболку с джинсами и выхожу на улицу. Втягиваю свежий воздух, смеюсь без особой причины. Идеальный день.

В ресторане я заказываю тосты с беконом, а Тимур выбирает английский завтрак. Горький кофе отлично бодрит, остатки сонливости испаряются из организма. Я полна сил, энергии хоть отбавляй! Я готова покорять весь мир, а не только велосипеды!

Когда мы выходим из ресторана, у меня в кармане звонит телефон. С недоумением смотрю на номер моей бывшей соседки. Что ей понадобилось? Мы больше месяца не виделись, да и раньше почти не общались.

— Да, слушаю, — встревоженно говорю я.

— Влада просила тебе не звонить, но я в ваших разборках не участвую. В общем, у неё вчера паническая атака случилась, даже скорую вызывали и хотели в больницу забрать, но Влада отказалась. Сегодня она весь день какая-то апатичная, ни с кем не разговаривает, на наши вопросы не отвечает. Я бы её родителей набрала, но номера не знаю…

— Спасибо, что позвонила. Я скоро приеду.

— Окей. Давай. А то стрёмно видеть Владу в таком состоянии.

Я выключаю телефон и виновато смотрю на Тимура.

— Поехали, — мягко произносит он. — Не будем терять время.

— Да, конечно.

— Ну-ну, всё будет хорошо, — Тим вытирает слёзы с моего лица, а я их совершенно не замечаю. — Что случилось?

— У Влады паническая атака вчера была. Ты что-то об этом знаешь?

— Нет, она ничего мне не рассказывала.

— Значит, это впервые случилось. А я была так далеко…

— Не нужно себя корить, Аня. Лучший способ помочь ей — это приехать и поддержать. Ясно? — он слегка встряхивает меня за плечи, и я подпитываюсь его уверенностью. Прекращаю плакать, дурные мысли прогоняю в сторону. Потом себя бичевать буду, сейчас не время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да. Я в порядке.

— Умница. Я пойду к администратору, сообщу о раннем отъезде, а ты пока вещи собери. Окей?

— Окей. Спасибо тебе.

— Я ещё даже ничего не сделал, — ободряюще улыбается Тим и коротко целует меня в губы, после чего быстрым шагом идёт к гостиничному комплексу.

Как бы тяжело мне не было сейчас, но я знаю, что больше не одна. В любой ситуации Тимур меня поддержит и наставит на путь истинный. Это дорогого стоит.

25

В такси я напряжённо смотрю в окно, а Тимур держит меня за руку, гладит тыльную сторону ладони кончиками пальцев, без слов успокаивает. Не знаю, как Влада отреагирует на моё внезапное появление. Мы больше месяца не общались, избегали друг друга. Такое не проходит бесследно.

— А вдруг она разозлится? — спрашиваю Тимура, когда мы подходим к общежитию. С каждым шагом мне всё тяжелее дышать, а сердце разрывает грудную клетку, мне физически больно, голова кружится. Боюсь, если сейчас Влада меня оттолкнёт, то мы уже никогда не помиримся.

— Прояви настойчивость, — советует Тимур. — Если у неё случилось что-то серьёзное, она захочет об этом поговорить. А ближе тебя у неё до сих пор никого нет. Не считая родителей, конечно.

— Думаешь?

— Уверен. Ты сможешь найти нужные слова.

Я обнимаю его за шею, крепко целую, после чего обещаю позвонить, как только всё наладится, и захожу в общежитие. Здороваюсь с вахтёршей, поднимаюсь на нужный этаж. Около двери застываю, переминаюсь с ноги на ногу, а потом робко стучусь. Соседка моментально впускает меня, бросает многозначительный взгляд на Владу, сидящую в наушниках на кровати, и шепчет:

— Я оставлю вас вдвоём.

Когда она уходит, в комнате воцаряется тишина. Влада давно уже сняла наушники и пронзает меня недовольным взглядом. Мне хочется сбежать. Но я борюсь с трусливыми желаниями, снимаю обувь и шагаю к подруге. Сажусь на свою старую кровать, руки на коленях складываю.

— Ты зачем пришла? — грубо спрашивает Влада.

— У тебя была паническая атака? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Не твоё дело! — хмурится она. — Ты больше не моя подруга.

— Я всегда ею буду. Даже если ты думаешь иначе. Что у тебя случилось?

— Ты правда веришь, что после случившегося я душу тебе открою? — она показательно крутит пальцем у виска, затем кивает в сторону двери. — Уходи.

— Нет, — упрямо задираю подбородок, взгляд не отвожу, хотя от раздражения, кипящего в глазах Влады, внутри всё стынет.

— У меня всё прекрасно, Аня, ясно? Лучше всех! Просто замечательно! А вчера соседки перенервничали и скорую вызвали, когда это было совершенно не нужно.

— Паническая атака — вещь серьёзная.

— Да ерунда это всё, — отмахивается Влада.

Лицо у неё бледное, измождённое, под глазами залегли тёмные круги, губы искусаны. Влада обычно следит за собой, но сейчас она не накрашена, а на ногтях потрескался лак. Она давно не была на маникюре, это совсем не в её стиле. Что, чёрт побери, случилось с моей лучшей подругой?

— Меня не обманешь, — тихо замечаю я.

— Ты что, мысли чужие научилась читать? — усмехается Влада. Она подходит к холодильнику и вынимает бутылку минеральной воды. Делает несколько глотков.

Я места себе не нахожу. Рассматриваю беспорядок на письменном столе, грязную посуду, и на душе становится ещё тягостнее.

— Прости меня, — шепчу. — Я предала тебя, и этого уже ничто не изменит. Но больше я никогда не буду умалчивать о важных вещах, никогда не замкнусь в себе и не обману твоё доверие.

— Ни единому слову не верю, — качает головой Влада. — Предавший один раз предаст снова.

— Ты ошибаешься. За этот месяц я поняла, что потеряла частицу себя, и эту пустоту ничем не заполнить. Ты — моя лучшая подруга, я очень по тебе скучаю и ни за что на свете не предам тебя, если ты дашь мне шанс… Теперь я знаю, что дружбу невозможно ничем заменить, даже отношениями.

Влада складывает руки на груди, её губы дрожат, словно она еле сдерживается. Подрываюсь с места и иду к ней. Действую интуитивно, на голых эмоциях. Если оттолкнёт — буду бороться дальше. Не хочу жить без лучшей подруги! Не хочу и не могу!

Я обнимаю её, она пытается меня оттолкнуть.

— Прости, я поступила по-скотски. Мне очень-очень жаль, — продолжаю повторять я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍26

Не сразу понимаю, что Влада больше не дёргается, не отпихивает меня. Обнимает в ответ. Всхлипывает с надрывом. Я второй раз в жизни вижу, как она плачет. Сердце на части разрывается, я очень хочу ей помочь. У самой слёзы на глазах, эмоции захлёстывают. Слишком много сказано, и пока ничего не забыто. Прошлое никуда не исчезло и вычеркнуть его будет не так-то просто.