Анастасия Соловьева – Сейчас и больше никогда (страница 3)
– Вы должны понимать сами! – сердилась патронесса. – Политика – это пока еще мужское занятие!
– Политика, да, я согласна, дело мужское! – Саша почувствовала, что нервничает. – Но в Москве сейчас решается судьба страны!
– Завтрашний вечер – крайний срок вашего возвращения! – отрезала патронесса. – И, пожалуйста, будьте осторожны. Не исключено, что Ельцин начнет стрелять!
Выходя из гостиничного номера, Саша припомнила ее последнюю фразу. Может, где-то в центре уже и стреляли, но у гостиницы «Заря» было тихо. Солнце лениво, по-летнему заливало замусоренную площадь перед зданием. По тротуару к остановке с корзинами, сумками-тележками, букетами и рюкзаками тащились дачники…
Выйдя из гостиницы, Саша направилась в сторону метро, но неожиданно ее обогнал автобус, на котором в качестве конечного пункта следования было написано: «Цветной бульвар». Она обрадовалась, что до знакомых мест можно добраться на автобусе, минуя сутолоку и неудобные пересадки метрополитена.
– Я доеду до Цветного бульвара? – на всякий случай уточнила Саша, заходя в салон.
– Доедете, – ответила старушка с букетом астр и клетчатой сумкой-коляской.
Шофер невежливо промолчал.
Саша устроилась на заднем сиденье. Не надо бояться, говорила она себе. Стать очевидцем таких событий – настоящая журналистская удача. Получится просто сногсшибательной материал!
Пора, пора уже Саше заявить о себе по-настоящему! Целый год она трудится в «Bête noire», и до сих пор в ней по большей части видят «невестку очаровательной Нелли Константиновны». С этим надо срочно заканчивать!
Глава 2
Из справки ГУКВВ МВД РФ:
В квартире Дмитрия Загудаева было тепло и покойно. Во всем чувствовался достаток. Жена Дмитрия, Елена, удачно переквалифицировалась из инженера в бухгалтера, закончив краткосрочные курсы. Теперь она работала сразу в двух малых предприятиях, занимающихся неясной «посредухой». А Дмитрий по-прежнему преподавал в институте историю, хотя за это уже почти ничего не платили. Кому сейчас нужна история?!
Был тихий вечер, Дмитрий с Еленой на кухне ужинали – ели «деликатесные немецкие колбаски» и копченые, тоже деликатесные, сосиски под пиво «Туборг». В углу работал телевизор. Показывали современный фильм о сталинском беспределе. Оборки светлых занавесок уютно ниспадали, мягко ложась на корпус телевизора и подоконник.
В соседней комнате их семилетняя дочь Светлана играла в развивающую телевизионную приставку «Денди». Оттуда летело электронное бульканье и жужжание.
Дмитрий отпил пива, закурил сигарету «Магна» и тяжело вздохнул. Его раздражали эти резкие искусственные звуки, ему не нравилось, что дочь играет в «Денди», ему было неприятно, какой стала в последнее время Елена – современной, вызывающе коротко стриженной, даже эффектной, но при этом выхолощенной и чужой. Они быстро отдалялись друг от друга. Но больше всего его нервировало то, что живут они теперь на ее, Еленины, деньги. И живут неплохо.
Его до головокружения сильно волновали рассказы о том, как находчивые люди нынче делают бешеные деньги из воздуха! О таких лихих умельцах Дмитрий каждый день теперь наслушивался от жены. Да и не только от жены… О них было слышно повсюду. Невзрачные серые личности в сереньких костюмах с печатями предприятий стали героями новой эпохи. Его бывший школьный приятель Саня Говоров с компанией открыли ночной кабак «Для своих». Как же все поначалу ужасались!.. Мол, к вам будут ходить одни рэкетиры, начнутся разборки со стрельбой! Вас закроют и всех посадят… Но оказалось ничего. Теперь Саня раскатывает по городу в шикарном «джип-гранд-чероки».
Были идеи и у Дмитрия. Ему хотелось организовать что-нибудь красивое, например «Салон элитного батика». Батик – ручная роспись по шелку, рисунок на ткань наносится тонким слоем воска. Это могут быть и живописные картины, и панно, ширмы, роскошные женские платья и платки, галстуки и шарфы. Даже джинсы и кожу расписывают в технике батика.
Себя Дмитрий представлял покачивающимся в кресле-качалке с хорошей сигарой… Вот звякает колокольчик – в салон заходят прилично одетые покупатели. Картинка! Все дорого и изящно.
Он специально ездил на Измайловский вернисаж и договорился с одной художницей по батику, которая выставляла там свои работы. Художница неподдельно обрадовалась и с жаром обещала даже бесплатно оформить интерьер будущего салона. Но как-то ни сама эта художница, ни ее работы Дмитрию не приглянулись. А других художников на вернисаже не оказалось.
Идея заглохла. Но была и другая, совместная с его бывшим однокурсником – открыть небольшое казино с настоящей рулеткой. Дело казалось беспроигрышным. Основательно побегав по старой Москве и построив из себя солидных людей, они наконец подыскали для будущего заведения симпатичный подвальчик – две комнаты сантехников и кладовка, в которой дворники хранили свой инвентарь. Договорились уже с дизайнером и бригадой рабочих о недорогой, но эффектной отделке помещения – казино и уютного бара одновременно в стиле американских вестернов. Сколько было при этом шуму и споров за каждый еще не оформленный метр!.. Себя Дмитрий видел в строгом, но безумно шикарном, возможно от Армани, костюме в дальней комнате (бывшей дворницкой кладовке) с толстой гаваной во рту, небрежно считающим пачки купюр, иногда благосклонно выходящим к счастливым, благодарным посетителям… К нему со всех ног кидается официант. Дмитрий походя, не глядя, берет у него с подноса стакан виски и присаживается так, для куража, сыграть. И обязательно выигрывает. Ему бешено везет…
И тут выяснилось, что для настоящего казино нужны рулеточные барабаны немецкого производства – в России их делать не умеют. А выписать барабаны из Германии (оказалось, что их нужно не меньше трех), естественно, не было денег.
Дмитрий затушил окурок и искоса взглянул на жену. Она внимательно смотрела в экран, элегантно двумя пальчиками, большим и средним, держа тонкую длинную сосиску, а мизинчик – на отлете, и понемногу с аппетитом откусывая от нее. И этот жест с мизинчиком, и это откусывание было в ней новое, чуждое. «Да… – нехорошо перевел дух Дмитрий, – Елена изменилась до неузнаваемости! Стала совершенно другим человеком».