Анастасия Соловьева – Продайся мне (страница 4)

— Как у вас с Назаром? Он тебя не обижает? — взволнованно спрашивает мама.

Я отрицательно мотаю головой. Мне бы в голову не пришло жаловаться на Назара. Он подарил маме жизнь, оплатив первую операцию и согласившись полностью покрыть расходы на вторую. Такие щедрые мужчины на вес золота.

Я вообще не думала об отношениях, когда впервые встретила Назара, но он долго и терпеливо ухаживал за мной, и постепенно моё сердце откликнулось. Это не была любовь с первого взгляда. Когда я узнала диагноз мамы, то первым делом позвонила Назару и рыдала в трубку, а он успокаивал меня ласковыми словами и сказал, что обязательно поможет. И сдержал своё слово. Тогда во мне проснулась благодарность к этому невероятному мужчине, спасшему мою маму.

— У нас прекрасные отношения. Назар очень хорошо ко мне относится, понимает и поддерживает в любых начинаниях, — я рассказываю маме, какой у меня заботливый и терпеливый мужчина, а она довольно улыбается, вытирает платочком покрасневшие от слёз глаза.

— Я рада за тебя, доченька. Держись за него, во всём слушайся, ведь он старше, а значит, умнее. Вряд ли ты найдёшь кого-нибудь лучше Назара.

— Да я и не ищу, — у меня самой глаза на мокром месте, но я сдерживаю эмоции.

Мама не должна знать, как тяжело мне даются встречи с ней — угасшей и будто постаревшей лет на десять. Вспоминаю слова врача: есть огромная вероятность того, что после операции она снова станет самой собой. Не сразу, конечно, но постепенно мамочка оживёт, вновь начнёт смеяться и радоваться жизни.

— Правильно, доченька. Вот если бы вы с Назаром поженились — я бы могла умереть спокойно. А так душа не на месте, переживаю я за тебя.

— Мамуль, ну что ты такое говоришь? Рано тебе на тот свет! А кто внуков будет нянчить? — я натянуто смеюсь и тайком смахиваю две слезинки, застывшие на щеках.

О детях я совсем не думаю, но надо же развеселить маму. Она мечтает повозиться с внуками, даже имена им придумала, как только мне исполнилось восемнадцать. Для мамы брак и рождение детей — это главный смысл жизни любой женщины. Наверное, я с ней согласна, только предложение руки и сердца мне никто не делает. Да и рано ещё, мы с Назаром только пять месяцев встречаемся. Он — мой первый и единственный мужчина, и только за него я согласна выйти замуж.

Я провожу с мамой ещё пару часов, а затем направляюсь в салон красоты, где мне делают профессиональный вечерний макияж. О пище я совершенно забываю, только спазмы в желудке сигнализируют о том, что организм нуждается в калориях.

— Илан, поосторожнее с хлебцами. Это всё же углеводы.

Я поспешно киваю и под пристальным взглядом Назара выбрасываю в мусорку недоеденные хлебцы с творожным сыром и авокадо. Он прав, меня разносит от углеводов. Электронные весы не обманывают.

— И вообще — переодевайся, нам скоро выезжать, — с ощутимым недовольством говорит Назар.

Опустив глаза в пол, я снова киваю. Иногда мне сложно понять, почему настроение моего мужчины меняется словно по щелчку пальцев. Я всегда стараюсь угодить Назару, но порой кажется, что он этого совершенно не замечает.

Спустя полчаса я наношу на шею и запястья несколько капель парфюма, в последний раз одёргиваю красное платье с разрезом до бедра и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, выхожу из квартиры. В машине меня ждёт явно нервничающий Назар. Он барабанит пальцами по рулю и хмурится. Даже не помню, видела ли я его в таком состоянии. Наверное, нет.

Его нервозность моментально передаётся мне. Я весь день старательно отгоняла от себя мысли про Дамира Гордеева, но моему показному спокойствию пришёл конце. Пульс частит в висках, а кончики пальцев всю дорогу мелко дрожат.

Особняк Дамира Гордеева похож на любой другой особняк богатого человека: двухэтажный красивый дом с окнами в пол и мансардной крышей. Я не обращаю внимания на ландшафтный дизайн двора, слишком нервничаю. В голову прокрадывается глупая мысль: что делать, если Дамир начнёт ко мне приставать? Я тут же её отметаю, как недостойную, даже унизительную для такого умного и богатого человека, как Гордеев. Просто мужчины хотят обсудить рабочие вопросы в неформальной обстановке, а я здесь вообще ни при чём.

Двери нам открывает миловидная женщина лет сорока.

— Добрый вечер. Я Татьяна, домработница Дамира Александровича, — представляется она, одаряя нас приветливой улыбкой.

Я улыбаюсь ей в ответ, не могу оставаться безучастной, когда человек проявляет ко мне доброту и уважение.

— Идёмте за мной, — она терпеливо ждёт, пока мы снимем верхнюю одежду, и провожает нас в гостиную.

Первым делом в глаза бросается небольшой стол с закусками и бутылкой крепкого алкоголя, а затем и остальной интерьер комнаты. Хозяина дома в гостиной нет. Я облегчённо выдыхаю, понимая, что встреча откладывается ещё на несколько минут.

— Присаживайтесь, Дамир Александрович сейчас подойдёт, — говорит Татьяна перед тем, как тихо выскользнуть из комнаты.

Назар раздражённо закатывает глаза:

— Мы ещё и ждать его должны, — бурчит он, садясь в кресло.

Я безразлично пожимаю плечами и подхожу к окну, чтобы выглянуть во двор. Бассейн, зона барбекю, беседка для отдыха. Красиво.

Мужские шаги и цокот женских каблучков раздаётся так неожиданно, что я не успеваю вернуться к Назару. В гостиную заходит Дамир Гордеев, а за руку его держит красивая рыжеволосая девушка. Она ослепительно улыбается и бросает на меня оценивающий взгляд.

Я чувствую невероятное облегчение. Ну и фантазёрка же я, понапридумывала себе лишнего, а у Дамира Александровича, оказывается, есть спутница. Вечер больше не кажется мне страшным испытанием. Я растягиваю губы в приветливой улыбке и ровным голосом здороваюсь с Гордеевым. В ответ получаю лишь небрежный кивок. Это не должно меня задевать, но почему-то задевает.

6

— Илана, почему вы не едите и не пьёте?

Я перестаю разглядывать столовые приборы, лежащие на столе, и поднимаю голову. Сердце ёкает, как только я встречаюсь взглядом с Дамиром Гордеевым. Он смотрит на меня холодными карими глазами, в которых нет намёка на интерес или любопытство. Тогда к чему этот вопрос? Из вежливости?

— Спасибо, я не голодна. Алкоголь давно не употребляю, — произношу без единой заминки и радуюсь тому, как хорошо у меня получается владеть собой.

Краем глаза замечаю одобрительный взгляд Назара, отчего чувствую себя ещё более уверенно.

— Почему не употребляете? Вкус не нравится или есть другие причины?

Теперь Дамир усмехается, а в его глазах я вижу вспыхнувший огонёк, который действует на меня непредсказуемым образом: пальцы на ногах подгибаются, а в груди спирает дыхание. Быстро отвожу взгляд и тянусь за апельсиновым соком, чтобы урвать немного времени на обдумывание ответа. Но гениальные мысли покидают мою голову, и я бормочу севшим голосом:

— Да, мне не нравится вкус алкоголя.

— Любого? Попробуйте красное вино, оно восхитительное, — с улыбкой предлагает Альвина, рыжеволосая спутница Дамира.

— Нет, спасибо, — тут же отказываюсь я.

Не люблю быть в центре внимания, тем более по такой идиотской причине. Что странного в нежелании пить алкоголь? Я же не заставляю окружающих есть только низкокалорийную пищу, так почему они считают своим долгом склонить меня к употреблению спиртного?

— Илана становится чересчур весёлой, когда выпьет. Даже нескольких глотков хватит, чтобы её унесло, — Назар произносит это таким тоном, словно я после бокала шампанского начинаю бить людей и мучать животных.

Я опускаю глаза на свои сцепленные в замок руки, разглядываю французский маникюр на ногтях, но отвлечься не получается. Назар иногда бывает ко мне несправедлив. Да, я громко смеялась, когда выпила шампанское пару месяцев назад, но ведь это не значит, что я стану буйной и несдержанной. Зачем он унижает меня при посторонних людях?

— А что плохого в чрезмерном веселье? — удивлённо спрашивает Альвина.

Я вскидываю голову и с отчаянной благодарностью смотрю на девушку Дамира. Она ловит мой взгляд, ободряюще улыбается и поднимает руку с наполненным бокалом вина:

— Может, попробуешь? Всего один глоток не сделает из тебя сумасшедшую хохотушку.

— Я бы не была так уверена, — говорю шутливым тоном.

— Ну что ж, если ты превратишься в оторву-хохотушку, клянусь, мы никому не скажем. И даже на видео не будем тебя снимать, — подмигивает мне Альвина.

Лицо и шею начинает покалывать. Это Дамир Гордеев не сводит с меня насмешливого, выжидающего взгляда. Альвина пьёт вино и шумит столовыми приборами, всем своим видом показывая, что ей уютно в компании малознакомых людей. Восхищение и зависть кипят в моей груди: хотела бы я быть такой же раскрепощённой, смелой и естественной. Я поворачиваюсь к Назару: он еле заметно качает головой, дескать, не вздумай меня позорить. Протест, зреющий во мне уже не первую неделю, вдруг находит выход. Из духа противоречия громко заявляю:

— Дамир, налейте мне, пожалуйста, немного вина.

Я знаю, что Назар смотрит на меня, но специально не обращаю на него внимания. Внутри бушуют противоречивые чувства: страх, жажда вырваться из привычного круга запретов, лихорадочное волнение и восторг от того, что я впервые за несколько месяцев поступила так, как хочу сама. Знаю, Назар заботится обо мне, хочет, чтобы я соответствовала его высоким требованиям, но иногда можно и расслабиться. Мне всего двадцать лет.