Анастасия Соловьева – Продайся мне (страница 25)

— Я познакомилась с родителями Назара, — грустно улыбаюсь. — Они считают, что работать помощницей — это несерьёзно. Правильнее выйти замуж.

— Какая разница, что они думают?

— Большая. Если бы я связала свою жизнь с Назаром, то породнилась бы с этими людьми.

— Ты больше не планируешь быть его покорной вещью?

Его тон жёсткий, а вопрос отвратительно прямолинейный, но я почему-то не обижаюсь. Сама ведь говорила о себе, как о безвольной игрушке, которой можно попользоваться и выбросить. Конечно, Дамир ничего не забывает.

— Нет, — с ногами забираюсь на диван, обнимаю колени и смотрю куда-то сквозь Гордеева. Момент истины. — Я не выдержала. Надоело притворяться, играть на публику, подавлять эмоции. Не хочу так всю жизнь. Сломаюсь, я уже почти сломалась.

— Наконец-то ты начала видеть мир вокруг себя, — с удовлетворением замечает Дамир.

— Да. Только теперь мне больно. Назар в сердцах признался, что изменял мне около месяца. Я подозревала, но всячески отгоняла предательские мысли. Боялась разочароваться в своём идеальном мужчине. Я такая дура.

Одинокая слезинка катится по щеке, и я быстро смахиваю её пальцами. Меня не покидает ощущение, что Дамир всё подмечает и видит. Он чертовски наблюдательный.

— Мы с Назаром часто пересекались на светских мероприятиях. Он всегда приходил с разными девушками.

В сердце словно попадает ядовитая стрела, и оно кровоточит, с каждой секундой угасая, теряя последние капли надежды.

— Давно это было?

Лишь бы Дамир говорил о прошлогодних событиях, когда мы с Назаром ещё даже не были знакомы. Пожалуйста!

— Всегда, — безжалостно рубит правду Гордеев.

Из моих обескровленных губ вырывается тихий смешок, потом ещё один, уже погромче. Я вытираю мокрые глаза, смеюсь так, что через несколько минут живот сводит болезненным спазмом. Чёрт, да это же самый настоящий праздник! Чувство вины перед Назаром окончательно меня покидает, я больше не испытываю стыда за то, что оставила такого прекрасного молодого человека! Да ну его на хрен. Странно, почему он не признался во всех своих изменах, а сказал только про последний месяц? Неужели совесть проснулась?

— Так вот, о чём вы меня предупреждали, — произношу я, когда немного успокаиваюсь. — Только почему сразу не сказали, что Назар мне изменяет?

— А ты бы поверила? — скептически спрашивает Дамир.

Я прислушиваюсь к своему внутреннему голосу. Месяц назад я была совсем другой: наивной девчонкой с затуманенными мозгами, которая слепо заглядывает в рот Назара. Нет, я бы не поверила Гордееву. Решила бы, что он хочет разрушить наши чудесные отношения.

— Ни за что на свете, — честно отвечаю я. — Но хорошо, что теперь я знаю правду.

Снова в гостиной воцаряется тишина. Украдкой посматриваю на Гордеева, чувствую неловкость и смущение. Припёрлась к нему среди ночи, возможно, отвлекла от важных дел, заговорила о расставании с Назаром. Ну вот зачем Дамиру эта информация? Он, наверное, ждёт от меня совсем другого.

Я теперь свободна. И могу поддаться своим желаниям. Терять мне больше нечего, дома никто не ждёт, будущее висит на волоске. К чему долгие разговоры и неловкие паузы? Даёшь третий бунт, самый сильный и самый смелый!

Поднимаюсь и шагаю к Дамиру. Он хмурится, когда я кладу руки ему на плечи. Его челюсть напрягается, как только мои пальцы дотрагиваются до упрямого подбородка. Дыхание сбивается, а низ живота окатывает кипятком. Мгновенно, даже без прелюдий. Мне достаточно лишь стоять рядом с Дамиром, смотреть в его невыносимо-тёмные глаза и трепетать от предвкушения.

— Зачем ты приехала? — охрипшим голосом спрашивает Гордеев.

— Я хочу узнать, каково это — быть полностью свободной.

— И при чём здесь я?

Какой же он невыносимый! Неужели не ясно? К чему лишние слова?

— Я редко поддавалась эмоциям и почти не следовала собственным желаниям. Хочу наконец-то жить, а не существовать, — касаюсь его упрямо сомкнутых губ, дрожу от собственной смелости и отчаяния. — Дамир Александрович, я хочу вас.

Ну вот, самые главные слова наконец-то сказаны. Я прячу лицо на его груди, сильно-сильно зажмуриваюсь, от страха даже пальцы на ногах поджимаю. Вдруг он мне откажет? Не знаю, что тогда делать, куда бежать. Я никогда не совершала настолько безумных поступков, никогда не говорила о своих тайных желаниях. Мне и стыдно, и волнительно, и тревожно, и очень хочется, чтобы Дамир сгрёб меня в охапку и зацеловал до смерти.

— Я ценю твою смелость, Илана, — слышу его низкий голос, — но сейчас тебе нужно поспать. У тебя стресс, и на утро ты можешь очень сильно пожалеть о случившемся.

Резко отскакиваю назад. Лицо горит, сердце обрывается и больше не стучит, чёрные мушки мелькают перед глазами.

— Ты меня не хочешь? — совсем по-детски, разочарованно-обиженно спрашиваю я. Даже не замечаю, что перешла на «ты». Вообще ничего не замечаю.

— Я этого не говорил, — вздыхает он, снова пряча руки в карманах.

— Мне всё и так понятно! — отворачиваюсь, быстро иду к двери. Ни за что не останусь с ним в одном доме.

Гордеев настигает меня в коридоре, толкает к стене. Ловит мою ладонь и прижимает её к своему паху. Я ошеломлённо таращу глаза, краснею, как помидор, горю и смущаюсь. Дамир возбуждён. Он твёрдый, горячий, очень большой. Сглатываю. Облизываю пересохшие губы. Смотрю в его нависшее сосредоточенное лицо и слов не нахожу. Испарились они, словно по мановению волшебной палочки.

— Иди спать, Илана. Поговорим, когда ты немного придёшь в себя. Я не хочу трахать ту, которая на утро может обо всём пожалеть и сбежать из моего дома. Ясно?

— Да, — с трудом выдавливаю из себя. Язык тоже пересох и одеревенел. Моя рука по-прежнему там, внизу, обхватывает его, чувствует его жар и каменную твёрдость. Боже, меня насквозь пронзает сокрушительными молниями, я думать связно не могу.

— Отлично. Гостевая спальня на втором этаже. Третья дверь справа. Увидишь.

Он убирает мою руку и, ничего больше не сказав, уходит.

Я ещё пару минут не могу сдвинуться с места, глубоко дышу и трясусь. Потом двигаю застывшими конечностями и с трудом поднимаюсь на лестнице. Толкаю третью дверь справа, ни о чём не думая, падаю на широкую кровать и закрываю глаза. Вряд ли я засну, после такого эмоционального раздрая мне грозит бессонница.

Однако через минуту темнота сменяется яркими картинками, и я улыбаюсь, потому что во сне ко мне приходит Дамир.

30

Я просыпаюсь, когда за окном еле брезжит рассвет. Шарю рукой под подушкой, нахожу телефон и смотрю на часы. Пять утра. Скоро прозвенит будильник, возвещающий о начале нового рабочего дня. Вздохнув, прячу смартфон и на секундочку закрываю глаза. Хочу продлить мгновения беспамятства, но слишком поздно — мозг начинает активно работать, щедро подкидывая мне картинки вчерашних воспоминаний.

Ужин с родителями Назара. Мой бунт, его обидные слова. Наше расставание. Такси останавливается у дома Гордеева. Я говорю о своих желаниях, а он советует мне поспать. Обижаюсь, и Дамир в ответ кладёт мою руку на возбуждённый член.

Горло пересыхает, а внизу живота сладко тянет. Я обнимаю подушку руками и пытаюсь вспомнить вчерашние ощущения. Сначала колкость щетины под пальцами, горячее дыхание Дамира, обжигающее внутренности, затем моё порочное желание и его отказ. Тёмные пятнышки перед глазами от того, что я впервые касаюсь его там. Ликование, интерес, волнение. И неугасающее влечение.

Дамир боялся, что я могу передумать, пожалеть о случившемся и даже сбежать из его дома. Он хотел меня, но не переступил черту. Назар бы никогда так не поступил, он бы выбрал секс, а не благородный поступок.

В ярости мотаю головой. Нет, я не буду вспоминать своего бывшего! Не сейчас, не в доме Дамира, которого по-прежнему хочу. Щёки покалывает от смущения, когда я думаю, какой разратной и прямолинейной была вчера. Это совсем мне несвойственно, однако я ни о чём не жалею. Хочу понять, каково это — отдаться мужчине, к которому меня безумно влечёт.

Провожу ладонью по лицу, тру заспанные глаза. Внизу продолжает разгораться огонь, дыхание становится рваным и поверхностным. Я снова и снова прокручиваю в голове первый поцелуй с Дамиром, и уже не могу спокойно валяться в постели — мне срочно нужно что-то сделать, иначе свихнусь.

Вскакиваю, надеваю платье, умываю чуть опухшее от сна и пролитых слёз лицо, пальцем чищу зубы, чтобы освежить дыхание, и только потом выхожу из комнаты. Я хочу выпить немного кофе, может, что-нибудь приготовить на завтрак. Мне нужно отвлечься. Любым способом. Надеюсь, Дамир рано встаёт.

В коридоре темно, я делаю несколько шагов, держась рукой за стенку, и внезапно на весь дом начинает орать мой будильник. Блин, ну почему я его не выключила? Судорожно достаю из кармана телефон, он выскальзывает из запотевших пальцев, я чертыхаюсь и только со второй попытки убираю звук.

Надеюсь, я не разбудила Гордеева.

Не успеваю толком испугаться, как рядом открывается дверь, и я вижу Дамира. В незастёгнутой рубашке. Видимо, из-за моего будильника он не успел до конца одеться.

Я сглатываю сухой комок, мешающий нормально дышать. В полумраке Гордеев кажется дьявольски красивым. Его глаза прищурены, скулы чуть заострены, упрямые губы плотно сомкнуты. Смотрю ниже. Меня тут же бросает сначала в жар, потом в холод. Мускулистая грудь с тёмными сосками, рельефный пресс, много обнажённой кожи, до которой хочется дотронуться. Подойти ближе, вдохнуть его запах, поцеловать в шею и ключицы. Узнать его на вкус. Облизывать, кусать, изучать.