Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 5)

— О, точно! Спасибо, что напомнила.

Я прохожу мимо многочисленных бутиков, спускаюсь на первый этаж и невольно замираю у магазина детской одежды. Сердце до микроскопических размеров сжимается, а по телу будто ледяная волна пробегает. Когда я перестану вздрагивать при виде малышей? Даже детские манекены вызывают во мне жгучую боль.

Не забылось, не стёрлось из памяти.

Наверное, в другой, параллельной реальности я не пробегаю мимо этого магазина, а покупаю в нём одежду для своего ребёнка. И мы с Пашей женаты, и очень-очень счастливы. Но в этом мире всё совсем иначе. Я не стала матерью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Закрываю глаза, смахиваю предательскую слезу со щеки. Делаю глубокий вдох. Я в порядке. Я в полном порядке.

— Виктория Андреевна? — окликает меня детский голосок. Я узнаю его сразу же.

Ксюша подходит ко мне и смотрит так серьёзно, будто всё понимает.

— Вы грустите? — спрашивает она.

— Да, немного, — киваю. — Но это скоро пройдёт. А ты что здесь делаешь?

— Мы с новой няней по городу гуляем, — морщит носик Ксюша. — Тётя Арина захотела себе новое платье купить, а мне стало скучно. Поэтому я сбежала.

— От няни?

— Ага. Она очень плохая няня. Кажется, ей больше мой папа интересен, а не я сама.

— Почему ты так думаешь?

— Ну я же не глупая. — Ксюша подходит ближе, дотрагивается до моей ладони и произносит серьёзным тоном: — Не нужно грустить, Виктория Андреевна. Всё наладится.

— Спасибо за поддержку, — растроганно говорю я. — А теперь давай-ка твою няню поищем, хорошо? Нельзя уходить от взрослых, какими бы плохими они ни были.

— Но почему? Тётя Арина сама виновата, она за мной не присматривала.

— Ей будет страшно, когда она обнаружит твоё исчезновение. Она может позвонить твоему папе, и он очень сильно расстроится.

— Ну и что? Он вас уволил, Виктория Андреевна! И маму мою прогнал… И даже тётю Риту обратно на работу не взял, а она всего лишь простудилась. Пусть папа грустит, мне всё равно! — чересчур эмоционально реагирует Ксюша, даже ножкой топает.

— Твой папа — всего лишь человек, который совершает ошибки. Но он не заслуживает боли, которую ты ему причиняешь своими побегами. Я уверена, что папа очень тебя любит, просто свои чувства надёжно скрывает.

— Нет, это не так. Я… папа никогда меня не любил. И маму тоже. Он не умеет любить!

Я присаживаюсь на корточки, чтобы прямо заглянуть Ксюше в глаза. Напрасно я затронула эту тему, снова лезу в чужую семью. Мало мне было увольнения.

— Почему ты так решила? — мягко спрашиваю я.

— От мамы слышала…

Да что ж там за мать такая? Я бы её треснула чем-нибудь по голове, чтобы мозги на место встали. То она говорит, что дочь виновата в разводе, теперь вот убеждает Ксюшу, что отец её не любит. Дурдом какой-то!

— Помнишь, о чём мы с тобой говорили две недели назад? Родители не могут не любить своего ребёнка. А твой папа просто не умеет показывать свои чувства. Когда ты сбежала со школы, на нём лица не было. Он очень волновался, всю полицию на уши поставил. У него даже руки тряслись от страха за тебя.

— А вы откуда знаете? — недоверчиво спрашивает Ксюша.

— Твой папа думал, что ты у меня находишься. Мы поговорили, я увидела, как сильно он переживает.

Ксюша задумчиво смотрит на меня, кивает. Фух, кажется, мои слова достигли цели.

— Мы с тётей Ариной были в торговом центре напротив, — нехотя сообщает Ксюша.

— Хорошо. Значит, идём туда.

И мы отправляемся на поиски безответственной няни Арины.

— Вон она, — указывает пальчиком Ксюша на молодую красивую девушку, разговаривающую по телефону. Так вот, как выглядят няни, буду знать. У Громова весь персонал модельной внешности или же бывают исключения?

Арина замечает нас, сбрасывает вызов и на огромных каблуках подбегает к Ксюше. На лице няни — тревога и гнев. Убойное сочетание.

— Где ты была? Я все магазины оббегала, к охраннику обратилась, но тот остолоп ничего не видел. Боже, у меня чуть сердце не остановилось!

У няни неприятный писклявый голос, она хватает Ксюшу за плечо и встряхивает.

— Ну же, отвечай, ты куда пропала? Специально ушла, да? Избавиться от меня хочешь? Ах ты…

Я не даю ей договорить, одним жестом пресекаю визгливый ор, на который перешла эта мадам, и говорю строгим учительским тоном:

— Уберите вашу руку! И перестаньте кричать на ребёнка. Только вы виноваты в том, что Ксюша потерялась.

— А ты ещё кто такая? — вскидывает брови Арина, но руку поспешно отдёргивает.

— Учительница английского языка.

О том, что я временно безработная учительница, решаю умолчать. Арина вызывает во мне отторжение. И дело не в её модельной внешности и презрительном тоне, а в том, что она отрицает свою вину. Следить за детьми нужно, раз няней работаешь, а не по магазинам шляться.

— Мне папа звонит, — растерянно произносит Ксюша, всматриваясь в экран телефона. — Он никогда не звонит в такое время.

— Я сообщила Владимиру о твоём побеге, — встаёт в воинственную позу Арина. — Он обещал приехать и наказать тебя за непослушание.

— Возьми трубку, Ксюш, — советую я.

— Нет, не хочу. Лучше вы, — она принимает вызов, а затем протягивает мне мобильный.

Я отрицательно мотаю головой, а Ксюша смотрит на меня умоляющим взглядом и ладошки вместе складывает, дескать, помогите, Виктория Андреевна. Несколько минут назад малышка убеждала меня, что ей плевать на переживания отца, а теперь вон побледнела вся, дрожит. А няня Арина горделиво улыбается. У меня даже проскакивает мысль, что она специально позволила Ксюше убежать, чтобы под весомым предлогом позвонить Громову и добиться его внимания.

— Ксюш, ты меня слышишь? Алло! — доносится из трубки.

Вздохнув, я прижимаю телефон к уху и отвечаю Владимиру:

— Здравствуйте. Это Виктория, бывшая учительница вашей дочери.

— К сожалению, я запомнил твой голос, — ворчит он. — Что с Ксюшей? Она рядом?

— Да. Я была в торговом центре, Ксюша заметила меня и решила поздороваться. Мы немного разговорились... С ней всё в порядке. Вам не стоит отвлекаться от работы и ехать сюда.

— Я сам решу, что мне стоит делать, а что нет, — обрывает он мои нелепые оправдания. — Передай телефон Ксюше.

Я отдаю смартфон малышке и наблюдаю за тем, как меняется её личико во время разговора с отцом. Ксюша поджимает губы, пытается что-то возразить, а потом опускает голову.

— Папа уже рядом, — сообщает она сдавленным голосом. — Он мной недоволен.

— Естественно! — фыркает Арина.

Неодобрительно качнув головой, я подхожу к Ксюше и тихо, чтобы нас не услышали, говорю:

— Ты была права, она плохая няня. Но больше не сбегай, хорошо? — Девочка неуверенно кивает. — Я должна идти, Ксюш. Меня подруга ждёт.

— А вы не хотите увидеть папу?

— Не особо, — говорю я мягко. По тону Владимира я поняла, что он совсем не рад меня слышать. Раздражённый был, злой, как чёрт. Лучше с ним не сталкиваться, чтобы не нарваться на новые проблемы. — Будь умницей, Ксюш.

Я ободряюще улыбаюсь ей, а затем иду в торговый комплекс, где меня наверняка заждалась Лилька. Так и есть: подруга сидит на лавочке и смотрит что-то в телефоне.

— Ну где ты пропадала? — хмурится она.

— Это длинная история.

— Тю, не страшно, у меня времени полно. А давай перекусим где-то в центре? А то надоело мне в «‎Пасторали»‎ сидеть, никакого разнообразия.

— Хорошо.