Анастасия Соловьева – Любовь по контракту (страница 39)

— Я люблю тебя, мама. И прошу отнестись с уважением к моему спутнику. Ты сможешь это сделать?

Мама кивает. Она бледная, потерянная, шевелит губами, но ничего не произносит. Наверное, переваривает мои слова. Хорошо, что не кричит и не возражает, я очень этого боялась. Значит, услышала меня.

Через несколько минут к нам подходит уставший врач. Говорит, что отец недельку полежит в больнице, после чего ему нужно будет вести правильный образ жизни и регулярно наблюдаться у врача, чтобы снизить риск повторных приступов.

Я не замечаю, как начинаю плакать от облегчения. Мама тоже всхлипывает рядом со мной. А потом происходит необъяснимое — мы обе бросаемся друг другу в объятия. И ревём на всю больницу, обрадованные хорошей новостью. Папа будет жить. Это самое главное!

Марк возвращается в тот момент, когда мы с мамой успокаиваемся. Он что, подсматривал за нами? Я бы не удивилась. Вряд ли разговор с Игорем Святославовичем занял аж двадцать минут.

— Папа спит после лекарств. Сказали, что мы можем навестить его завтра утром, — сообщаю любимому.

— Вы не отвезёте меня домой? — вежливо спрашивает мама, обращаясь к Марку.

— Без проблем, — соглашается он. — Только подскажите, как к вам обращаться?

— Анна Леонидовна, — на губах мамы появляется некое подобие улыбки. Что ж, уже неплохо.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Спустя полчаса мы останавливаемся около родительского дома.

— Я скоро вернусь, — предупреждаю Марка.

Иду вслед за мамой. Мы обсуждаем, во сколько лучше поехать в больницу, нужно ли брать с собой какие-то продукты или нет. Параллельно с этим я пишу Алёне, что с отцом всё нормально, получаю от неё кучу взволнованных сообщений и терпеливо на них отвечаю.

— А ты где будешь ночевать?

— В своей квартире.

— Да, конечно, — вздыхает мама. Неужели она хотела, чтобы я осталась здесь? Да нет, показалось.

— Постарайся заснуть, хорошо? Я подъеду к восьми.

— Одна?

— Не знаю. У Марка много работы, я пока не уверена, сможет ли он остаться здесь до завтра.

— Ясно.

Мама садится на диван, приглаживает волосы рукой, и я решаю, что пора уходить. Меня ведь ждут.

— Я очень виновата перед тобой, Дина, — надтреснутым голосом произносит мама.

— Может, не будем больше о плохом, а? — губы дрожат, я не хочу снова расчувствоваться и плакать. Хватит! И без слов ясно, что она хочет сказать. Мне этого вполне достаточно.

— Хорошо... Я люблю тебя, доченька, — признаётся мама. Кажется, во второй или в третий раз в жизни. Я слышала от неё такие признания лишь в детстве.

Мы неловко прощаемся, и я убегаю к Марку. Слишком много переживаний за один день. Чувствую дикую усталость, но вместе с ней и окрылённость, и странное умиротворение. Пусть мы с мамой и не близки, но она любит меня и постарается принять мой выбор.

— Тебе нужно уезжать? — с плохо скрываемой тоской спрашиваю Марка.

— Нет. Я не оставлю тебя одну.

— А как же работа?

— Гендиректор со всем справится. Не переживай.

— Ты не злишься на мою маму? Я не подозревала, что она так отреагирует на твоё появление.

— Всё нормально, Дина. Чего-то подобного я и ожидал. Конечно, хотелось сказать пару ласковых слов, но понимал, что делать этого не стоит. А когда увидел, как ты обнимаешь маму, то вся злость испарилась. Вы всё же нашли общий язык?

— Мы пытаемся. Просто не будет, я слишком хорошо знаю свою маму, но теперь мы хотя бы разговариваем друг с другом.

Я показываю Марку квартиру. Оставляю его в спальне, а сама звоню Алёне, чтобы нормально пересказать слова лечащего врача.

Вернувшись, обнаруживаю Марка на кровати. Ныряю к нему под одеяло, прижимаюсь к его разгорячённому телу.

— Мне так хорошо с тобой. Я буду постоянно это повторять.

Он приникает к моим губам, но в нашем поцелуе нет страсти, только запредельная нежность. Я растворяюсь в нём, в его объятиях и прикосновениях. Идеальное завершение безумно тяжёлого дня. Лёгкость, тепло и забота.

Марк гладит меня по щеке, по волосам. Улыбается краешком рта, наблюдая за тем, как я тщетно преодолеваю сонливость. Закрываю и открываю глаза, всё больше выпадая из реальности.

Объятия исчезают. В комнате гаснет свет.

— Марк? — неуютно без него, холодно.

— Я здесь.

Он снова обнимает меня. Целует.

— Я люблю тебя, — хрипло произносит Марк. — Я безумно тебя люблю, Дина.

Всхлипнув, я покрываю поцелуями его лицо и, то ли смеясь, то ли плача, отрывисто шепчу:

— Я тоже тебя люблю.

42

— Да, я приеду вечером. Я тоже очень соскучилась по тебе, Марк, — прижимаю телефон к уху, перепрыгиваю через огромную лужу и вдалеке замечаю знакомую фигуру. Всё же пришёл. — Мне пора, любимый. Позвоню, как только всё закончится.

— Буду ждать. Люблю тебя.

Холодные капли дождя падают на лицо, я ускоряю шаг, чтобы побыстрее оказаться в закрытом помещении.

Вадим, нахмурившись, наблюдает за мной. В его губах — сигарета, тонкая струйка дыма подхватывается ветром и быстро рассеивается. Чертыхнувшись, он бросает окурок в урну. Нехотя кивает мне.

— Не передумала? — спрашивает отрывисто. Кажется, в его глазах я вижу проблеск надежды.

— Нет, Вадим. Не передумала. Я хочу наконец развестись.

Он поджимает губы, отворачивается. Странно, я больше не испытываю к нему жалости. Всё перегорело, умерло. Есть только светлая грусть, хорошие воспоминания, связанные с нашим общим прошлым, и желание поскорее стать свободной. Пусть свидетельство о разводе — это всего лишь бумажка, но мне не терпится её получить.

— Пойдём внутрь. Дождь начинается, — окликаю застывшего Вадима.

В загсе мы проводим совсем немного времени. Безразличная тётенька в очках принимает наши документы, сверяется с данными в компьютере и выдаёт долгожданное свидетельство. На Вадиме лица нет, он огорчён и совершенно разбит, а я улыбаюсь. Знаю, что не должна так явно проявлять радость, но сдерживаться выше моих сил. Я счастлива. Пусть моё эгоистичное счастье причиняет боль Вадиму — мне всё равно. Слишком долго терпела и ждала. Могла ведь всю жизнь провести рядом с нелюбимым, если бы не поехала на свадьбу Даши. Как легко, оказывается, проворонить своё счастье, если ориентироваться только на чужое мнение и поддаваться бесчисленным страхам.

— И чего ты лыбишься? Счастлива теперь, да? — бесится Вадим, когда мы выходим на улицу.

— Да. И тебе желаю стать счастливым. Спасибо, что не забрал заявление, — произношу мягко, с улыбкой.

Вадим ничего не отвечает. Плюёт на асфальт, тянется за очередной сигаретой, но закурить не может — дождь усилился, да и ветер бьёт в лицо.

Мне нужно оставить его одного.

— Прощай, Вадим.

Открываю зонтик, чтобы спрятаться от разразившегося ливня. Не дожидаюсь ответа от бывшего мужа, знаю, что его не последует, поэтому просто иду вперёд, к автобусной остановке.

Через десять минут сажусь в маршрутку и еду к родителям.

Отец провёл в больнице целую неделю, а мы с мамой старались навещать его каждый день. Игорь Святославович разрешил мне уйти в отпуск с сохранением рабочего места. Подозреваю, что без вмешательства Марка не обошлось, но и в своего шефа верю — он вряд ли захочет искать новую помощницу, если я полностью удовлетворяю его запросы.

Марк пробыл в Святополье всего пару дней, но я успела показать ему родной город. Разлука даётся мне тяжело: мы вот уже шестые сутки находимся далеко друг от друга. Конечно, постоянно созваниваемся и общаемся по видеосвязи, но этого так мало! Я с трудом засыпаю без него, даже кошмары иногда вижу, но держусь — осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

Мы с Алёнкой решили, что я уеду из Святополья, когда папе станет легче. И вот позавчера отца отпустили домой, а моя сестрёнка вместе с племянниками прибыла в родной город. Теперь их очередь помогать маме, а я возвращаюсь к Марку. Хотела уехать раньше, но развод можно было оформить только сегодня.

— Ну как, всё в порядке? — бежит мне навстречу Алёна.

Я закрываю за собой калитку и пытаюсь защитить сестрёнку от проливного дождя.