Анастасия Соловьева – Любовь по контракту (страница 23)

— Юра меня бил, поэтому мы развелись.

— Что? — мама хватается за сердце. — Это правда?

— Да. Я боялась тебе рассказать. Не хотела тревожить лишний раз. Ещё до свадьбы он был со мной грубым, мог толкнуть нечаянно или оставить на запястье синяки. Я была влюблённой дурой, считала, что это случайность, ошибка. А после рождения Стёпки он впервые меня ударил. На следующее утро Юра извинился, пообещал, что такого больше никогда не повторится, начал меня подарками закидывать. Ну я и простила… А во второй раз уже не смогла… И Дина увидела ссадины, замазанные тоналкой. Я поняла, что раз Юра способен ударить меня, то однажды он поднимет руку и на моих детей. Тогда я решила развестись. А тебе и папе сказала, что мы с Юрой просто разлюбили друг друга.

Мама в ужасе смотрит на нас. Мотает головой, не желая верить ужасной правде. Она долго не могла смириться со вторым разводом Алёны, даже пыталась надавить на неё, но ничего не получилось — сестра оставалась непреклонной.

— Милая, а почему Юра поднял на тебя руку? Ты, наверное, сильно его обидела?

Я прижимаю ладонь к лицу. В который раз за этот день хочется орать во весь голос.

— Мам, не имеет никакого значения, что сделала Алёна! Ты что, собираешься оправдывать этого мудака?

— Дина, следи за языком! Ты же девочка в конце концов, — повышает голос мама. — Я не оправдываю Юру. Но в семейных ссорах всегда виноваты оба.

— Ты в своём уме? Никого нельзя бить! И Алёна ни в чём не виновата, что за чушь ты несёшь?

— Ты как с матерью разговариваешь?

А мне не стыдно за свои слова. Ни капельки. Я не собираюсь спокойно наблюдать за тем, как мама выясняет, в чём же провинилась её младшая дочь, раз на неё поднял руку такой хороший и положительный мужчина, как Юра. Некоторые люди привыкли всю жизнь страдать, поэтому и другим желают того же. Но я никак не думала, что мама настолько погрязнет в своём странном жертвенном мирке, что даже любимую Алёночку не поддержит.

— Я не понимаю, почему тебе так сложно проявить сочувствие и сопереживание. Алёна испытала сильнейший стресс, а ты сволочью Юрой интересуешься. И да, я не собираюсь следить за своим языком! Как хочу — так и говорю.

Я бы даже ножкой топнула, не будь мне двадцать шесть лет. Подростковый бунт немного запоздал, но зато как свободно я себя чувствую! Даже улыбаюсь от радости, а мама и Алёна в полном шоке меня разглядывают. Наверное, думают, что я свихнулась.

— У меня есть ещё одна замечательная новость: я ухожу от Вадима и подаю на развод! — с победной улыбкой смотрю на маму.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Она ахает. Но за сердце не хватается, напротив — в её глазах вспыхивает злое пламя. Кажется, она вот-вот испепелит меня гневным взглядом, только вот мне наплевать.

— Ты с ума сошла? Да что с тобой сегодня? Неужели наркотиками баловалась на свадьбе своей городской подружки?

Я качаю головой и заливисто смеюсь. Внезапно замечаю, что Алёнка улыбается краешком губ. Она всегда недолюбливала Вадима.

— Нет, мам. Я всего лишь встретила Марка.

— И что? Разве это повод ломать свою жизнь?

— Нет. Свою жизнь я сломала два с половиной года назад, когда прислушалась к твоим словам и пожалела Вадима. Больше я подобных ошибок не допущу.

— Глупая, ты же не нужна этому Марку! — сокрушённо качает головой мама.

— Может быть. Но наличие мужчины никогда не было единственной целью моей жизни. Я хочу устроиться на хорошую работу, пойти вверх по карьерной лестнице, а в Святополье подобное невозможно. Из болота нужно выбираться, а не тонуть в нём с каждым годом всё сильнее.

— Да какая карьера? Два года назад тебя никто не взял на работу. И сейчас не возьмёт.

Я сглатываю горькую слюну, в носу щиплет. Даже в тысячный раз больно понимать, что мама в меня совсем не верит.

— А это мы ещё посмотрим. В любом случае я больше не собираюсь жить в Святополье. В понедельник я уволюсь с работы, потом в загс заеду, чтобы написать заявление о расторжении брака, — с удовольствием наблюдаю за вытянутым лицом мамы. Поворачиваюсь к сестре, чтобы проинструктировать её: — А ты забери документы Полины из школы и упакуй все необходимые вещи. Ориентировочно в среду или четверг мы уезжаем из Святополья.

— Мы? — пугается Алёна. — Я не могу. Тут вся моя жизнь.

— Какая жизнь? Бывший муж, который ломится в квартиру и до чёртиков пугает детей? Полина уверена, что Юра никогда не оставит вас в покое. Она не должна расти в такой обстановке, не должна слышать, как ты плачешь по ночам. Ей семь лет, а она почти не улыбается. Скоро и Стёпка начнёт что-то понимать.

— Но тут же школа, квартира, — неуверенно бормочет Алёна.

— Найдём новую школу, новую квартиру. Вдали от Святополья ты с племянниками будешь в безопасности, пойми же это!

— А деньги?

— Я положила на депозит часть суммы, которую переслал мне Марк два года назад. На аренду жилья и школу хватит. С остальными проблемами будем разбираться по мере их возникновения, — я подхожу к сестрёнке и крепко её обнимаю: — Пора что-то менять, Алён, иначе мы навечно застрянем в этом чёртовом болоте. У нас всё получится. Верь мне.

Она всхлипывает, вытирает влажные глаза и согласно кивает.

— Никуда вы не уедете! Дина, если ты хочешь испортить свою жизнь — пожалуйста, я останавливать не буду! Но Алёночка остаётся здесь! — вопит мама.

Она очень напугана, кричит почти до хрипа, руками эмоционально размахивает. Грустное зрелище.

— Нет, мам, мы уезжаем. И если ты желаешь нам счастья — ты нас отпустишь.

— Я не разрешаю! — продолжает орать мама.

Алёна прижимает пальцы к щекам, на её лице мелькает страдальческое выражение. Сестрёнка грустно усмехается, вскидывает подбородок и отчётливо произносит:

— Дина права — пора что-то менять. Никакого просвета я в Святополье не вижу: за плечами два неудачных брака, бывший муж покоя не даёт, дети страдают. Так не может больше продолжаться. Это место высасывает из меня все силы. Я словно застряла в дне сурка. А я жить хочу, а не существовать! Так что на следующей неделе мы с сестрой уезжаем. И мы давно уже взрослые, мама, и не нуждаемся в твоём разрешении.

Сестра берёт меня за руку, намекая на то, что пора уходить.

Мама пытается остановить нас, кричит, что разговор ещё не окончен, но мы её не слушаем. Впервые за долгое время две сестры объединились, чтобы побороться за место под солнцем. Я не знаю, что ждёт нас дальше, но хуже, чем в Святополье, уж точно не будет.

25

Марк

Настя сладко спит, уткнувшись носом в подушку. Она всегда такая трогательно милая по утрам, что будить её совсем не хочется. Я как можно тише поднимаюсь с кровати, натягиваю футболку с джинсами и выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице, втягиваю аромат домашней выпечки, доносящийся из кухни, и слышу приглушенные голоса родителей.

Вчера я наконец познакомил с ними Настю. Откладывал до последнего этот момент, памятуя о том, что случилось больше двух лет назад. Мама была очень расстроена, когда узнала о нашем с Диной расставании, говорила, что мы совершаем огромную ошибку, потому что такая любовь бывает лишь раз в жизни. Я рассмеялся. Чувства к Дине принесли мне только боль и разочарование, ну её на хрен — такую любовь.

— Доброе утро! — улыбается мама. — Кофе тебе сделать?

— Я сам, — замечаю, что родители держатся за руки. Их любовь, пронесённая сквозь года, не перестаёт меня удивлять.

— Настя ещё спит? — уточняет мама.

— Да. Как вам она?

— Хорошая девушка: жизнерадостная, общительная, и очень тебя любит.

— Да, прекрасная девушка, — соглашается отец без особого энтузиазма.

Я делаю глоток свежеприготовленного кофе и пристально смотрю на родителей. Мама отводит взгляд, папа слишком усердно размешивает сахар в чае.

— Но что-то вас настораживает, — вздыхаю я. — Что не так?

— Милый, ты действительно хочешь на ней жениться? — тихо спрашивает мама.

— Да. К чему этот вопрос?

Во мне начинает вскипать раздражение. Настя станет моей женой, даже если родители будут против нашего брака. Но я не понимаю, почему они так странно переглядываются. Сначала хвалили мою невесту, а теперь нервничают.

— Ты её не любишь, — утвердительно произносит мама.

— И что? Мне с ней хорошо, мы отлично ладим, понимаем друг друга с полуслова. Я хочу семью, а любовь – не обязательное условие для заключения брака.

— Но сынок, так же нельзя! Это ошибка, — горестно восклицает мама. — Ты потом всю жизнь жалеть будешь. И себя, и Настю обрекаешь на несчастливый брак.

Я морщусь от её высокопарных слов. Не всем в жизни везёт так же, как моим родителям. Встретили друг друга, влюбились с первого взгляда и уже больше тридцати лет они счастливы вместе.

— Я своего решения менять не собираюсь. Настя будет счастлива со мной, я всё для этого сделаю.

— Но самого главного ты не сможешь ей дать – своё сердце, — не соглашается мама.

Отец сохраняет нейтралитет, молчит. Я рад, что хотя бы он понимает — спорить со мной бессмысленно.

Поднимаюсь, выливаю остатки кофе в раковину и ополаскиваю чашку.

— А если Дина вернется? Ты разве не пожалеешь о том, что женат на другой? — мама использует запрещённый приём. Просил же — никогда не упоминать её имя.

— Не вернется. Она выбрала семью. Она всегда выбирает семью.