Анастасия Соловьева – Любовь по контракту (страница 17)

Иначе я бы никогда даже не посмотрела на другого мужчину, не почувствовала бы к нему физического влечения, не открыла бы душу, не расплакалась впервые за несколько лет. Всё это я должна испытывать с любимым человеком, а не с Марком. Видимо, мои чувства к Вадику действительно угасли.

Я резко поднимаюсь, бросаю ещё несколько раз «Прости меня, пожалуйста» и иду к двери. Но Вадик меня догоняет, хватает за руки.

— Подожди, Дин! Нельзя же так просто разорвать шестилетние отношения. Ты устала, запуталась в себе, я понимаю. Мы сможем с этим справиться, я сделаю всё, чтобы ты вновь меня полюбила.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Это вряд ли поможет.

— Но как же я без тебя? — обескровленными губами произносит он. — Я не смогу один, я сопьюсь… Ты — мой стимул, моё вдохновение, моя единственная любовь. Дин, пожалуйста, не принимай поспешных решений. Дай нам ещё один шанс. Я исправлюсь!

Он внезапно опускается передо мной на колени, обхватывает руками мои бёдра и весь трясётся от обуреваемых эмоций. Слёзы подступают к горлу, обжигают глаза, бегут по щекам. Я запускаю руки в волосы Вадика, я успокаиваю его, шепчу, что всё будет хорошо, а сама умираю от боли, превращаюсь в осколки былых надежд. Моя первая любовь плачет у меня в ногах и умоляет остаться с ним. Как быть сильной, когда другому плохо? Я же толкаю Вадика на путь саморазрушения, он не сможет без меня…

— Я подумаю, — произношу неуверенно.

Вадик поднимается и обнимает меня. Я дала ему надежду. В груди печёт, сердце колет острыми шипами.

— Мне нужно побыть одной. Прости, — бросаю Вадику и мчусь на улицу.

Там, за углом дома, под ветвями раскидистого дерева, я плачу навзрыд, истерю и бью кулаком по твёрдой кроне, отчего на костяшках появляются кровавые ссадины. Дура, идиотка, слабовольная изменщица! Если уж решилась — то нужно идти до конца. Я лишь оттягиваю неизбежное, даю ложную надежду, издеваюсь над Вадимом.

Мне срочно нужно утешение. И его подарить может только сестрёнка. Она всегда меня поймёт и поддержит.

Выбегаю из такси, открываю калитку и вваливаюсь в знакомый двор. На щеках — остатки слёз, глаза немилосердно пекут. Я шмыгаю носом и внезапно слышу громкий голос мамы:

— Диночка, а ты почему без предупреждения?

Я пытаюсь скрыть своё заплаканное лицо, отвернуться, сбежать, но мама словно чувствует моё расшатанное состояние. Она быстро настигает меня, заглядывает в глаза.

— Доченька, что с тобой? С Вадимом поссорилась? — спрашивает участливо, трогает меня за плечи.

И я снова поступаю неразумно. Тревога и забота в голосе родного человека уничтожает остатки самоконтроля, я всхлипываю и внезапно для самой себя рассказываю маме всю правду. Про Марка, про свою измену, про расставание с Вадиком.

— Я не могу быть с ним, это неправильно. Но он так меня любит, мам! Ты бы видела его лицо! Он на коленях передо мной был, это невыносимо, это ужасно.

Мама уводит меня на летнюю кухню, достаёт из шкафчика коньяк и наливает полную рюмку.

— Пей, это поможет унять истерику, — произносит строго.

Я давлюсь крепким алкоголем, но покорно его выпиваю. Становится чуть легче.

— Все совершают ошибки, — вздыхает мама. Она не злится, не кричит на меня, не обвиняет во всех грехах, а просто сочувствует. — Я по молодости тоже влюбилась так сильно, что хотела отца твоего бросить. Повелась на красивого отъявленного бабника, чуть глупостей не натворила, но вовремя опомнилась. Так что я прекрасно тебя понимаю. Вот скажи, Динуль, этот Марк тот ещё ловелас?

Я вспоминаю Лику, Регину, Илону, и это только те девушки, которых я встретила за очень короткий промежуток времени. К тому же Марк рассказывал, что он любит трахаться с тупыми инстаграмными моделями.

— Возможно, — отвечаю уклончиво.

— Ну вот представь: ты бросаешь семью, родной город, верного работящего Вадика, и уезжаешь к Марку. Поначалу всё замечательно, а потом страсть уходит, он начинает заглядываться на других баб, потому что привык сношаться с кем попало. И что дальше? Ты останешься ни с чем, одна, в чужом городе, — припечатывает меня жёсткими словами.

— Но всё ведь может сложиться по-другому!

— В идеальном мире — да. Но ты всегда была реалисткой, милая. Так почему сейчас упорно закрываешь глаза на факты? Я до сих пор благодарю Бога за то, что выбрала твоего отца, а не бабника Лёню. Да, в нашей семье не всё идеально, но разве у кого-то бывает иначе? Всем тяжело, отношения и брак — это постоянная работа, отказы от собственных желаний, жертвенность и терпение. Но наградой за всё являются дети. Они — самое большое счастье в нашей жизни.

— Какие дети, мам? Я же предала Вадима.

— Ему не обязательно об этом знать. У женщин бывают свои маленькие секреты.

Меня тошнит от её слов. Получается, можно трахаться с кем угодно, но потом выйти замуж за надёжного человека, вечно трудиться над отношениями, чтобы получить награду в виде детей? Серьёзно? Теперь понятно, почему мама так зациклена на Алёнке. Младшая дочь — её единственное счастье. Меня мама тоже по-своему любит, но я точно не смысл её тусклой жизни.

— Спасибо за совет, — произношу резко. — Я пойду к Алёне.

Мама поджимает губы, заметив, что её слова не оказали на меня должного эффекта. Я обхожу дом и толкаю тяжёлые двери. Залетаю в помещение, вижу на кухне Алёну. Она сидит на стуле, обнимает колени руками и как-то странно улыбается.

Нехорошее предчувствие леденит внутренности.

— Привет, — я не решаюсь поделиться личными проблемами, нужно сначала узнать, что происходит с сестрой.

— Дина! Как неожиданно! — она бросается ко мне в объятия, смеётся. — Я так рада тебя видеть. Чай, кофе будешь?

— Нет, не хочу.

Алёна одета в блузку с длинными рукавами, хотя на улице лето и тридцатиградусная жара. Мне это совсем не нравится.

Подхожу к сестре, хватаю её за предплечье и тяну вверх рукава одежды. Вижу тёмные синяки на запястьях.

— Юра опять тебя трогал? — цежу сквозь зубы. Мною овладевает бешеная ярость.

— Он случайно, Дин, — блаженно улыбается Алёна.

— Да, третий раз подряд случайно! Ты разве не видишь, что твой мужчина склонен к насилию?

— Ты ошибаешься, — качает головой сестра. — Да и не важно всё это теперь. Юра хочет на мне жениться.

Меня передёргивает от её слов. Ну как можно выходить замуж за человека, который распускает руки? А если он ударит её? Если причинит боль не только сестре, но и племяннице? А я в это время буду в другом городе, в трёх часах езды, и ничем не смогу помочь. Надо отговорить Алёну, пока не поздно.

— Не соглашайся, ты найдёшь себе нормального мужика, а этот Юра пусть валит куда подальше! — вырываются из меня злые слова.

— Никуда я от него уже не денусь, — с какой-то обречённостью произносит Алёнка. — Я беременна от Юры. И я действительно его люблю.

Я упираюсь ладонями в стену, меня трясёт и знобит, а перед глазами круги расплываются. Я словно в прошлое попала. Пять лет назад Алёна тоже забеременела от недостойного мужчины. Только Гриша хотя бы руку на неё не поднимал.

— Дин, тебе плохо?

В уши словно толстый слой ваты напихали. Я тону в вязкой пучине, задыхаюсь, пытаюсь выбраться — но ничего не получается.

Семья важнее всего. Без меня всем будет плохо.

Я сползаю вниз по стене и падаю в тёмную пропасть.

19

Я снова сбрасываю вызов Марка.

Третий день прозябаю в Святополье, раздираемая сомнениями, страхами и противоречиями.

Сначала я пыталась достучаться до Алёнки. На пальцах ей объясняла, что Юра — опасный тип, от которого можно ожидать чего угодно. Это сейчас он всего лишь синяки на запястьях оставляет и по пьяни её толкает, а через некоторое время почувствует свою безнаказанность и начнёт регулярно поднимать руку. Сестра моих доводов не слушает, считает, что я преувеличиваю. Она так сильно влюблена в Юру, что напрочь отказывается видеть в нём будущего тирана и абьюзера.

Тогда я решила действовать через маму. Рассказала ей о том, что видела синяки на руках Алёнки, и добром это не кончится. Мама отказывалась верить моим словам, отмахивалась от меня, сокрушалась и даже в сердцах сказала то, что ранило меня до глубины души.

— Это в тебе зависть говорит, милая. Ты по собственной глупости бросила Вадика, тебе тяжело и больно, вот ты и хочешь, чтобы остальным тоже стало плохо. Алёночка счастлива, ждёт ребёнка, замуж выходит, а ты от свадьбы отказалась, вот и завидуешь, видишь то, чего нет. Юра — хороший мужчина, работящий.

Я готова была волком взвыть от вселенской несправедливости! Никто не хочет меня слышать, потому что правда отвратительна и неприглядна. Я их понимаю, я ведь тоже занималась самовнушением. Верила, что люблю Вадика и никогда в жизни его не предам. Однако предала же.

А он не сдавался. Писал мне сообщения с просьбами встретиться, букеты цветов присылал по адресу родителей. Я у них ночевала, не хотела возвращаться в квартиру, где всё напоминало бы о прошлых отношениях.

Марку отвечала, что всё нормально, просто возникли недопонимания с семьёй, которые нужно решить. Он лишь просил ничего от него не скрывать, а я не могла рассказать про сестру, про Вадика, плачущего у меня в ногах, про раздирающее чувство вины и страх перед неопределённым будущим. Мама ведь во многом права — нет никакой уверенности в том, что Марк не наиграется мною и не бросит через несколько месяцев.