Анастасия Соловьева – Беременна от миллионера (страница 16)
— Да нормально. Скоро отцом стану, — радостно говорю я и наблюдаю, как друг меняется в лице. Сначала оторопело смотрит на меня, затем широко улыбается и крепче сжимает ладонь.
— Ух ты! Неожиданно. Поздравляю вас с Аурикой!
— Аурика не беременна.
В этот момент к нам подходит Стас и присвистывает, уловив последнюю фразу. Дима от неожиданности на диван садится.
— Это хорошая новость или плохая? — уточняет Стас. — Ну, что Аурика не беременна?
— Для неё хорошая, — вздохнув, отвечаю я и вкратце рассказываю друзьям о Ларе. Изначально я не хотел им ничего говорить, но долго правду не скроешь, да и смысл утаивать что-то от близких людей?
Димон ошарашено качает головой, а Стас подзывает официанта и заказывает коктейль. В целом мы говорим об этой теме недолго, потому что обсуждать особо нечего. Я стану отцом, друзья за меня рады, остальное их не касается. Знаю, что они никогда не станут меня осуждать, а я в свою очередь с уважением отношусь к любому их выбору. Это и есть настоящая дружба — поддержка, взаимопонимание и честность.
У нас с Аурикой тоже это было. Но потом рассыпалось, как карточный домик. Наверное, дружба между мужчиной и женщиной всё-таки невозможна. Хотя раньше я думал иначе. Наивно полагал, что мы с Аурикой сможем быть и любовниками, и хорошими друзьями.
Стас повествует о своих успехах на работе, Димон говорит о недавнем путешествии в Германию. Мы выпиваем несколько коктейлей, но быстро расходимся по домам. У друзей ещё личные дела есть.
Открываю дверь ключом, щёлкаю выключателем. Судя по звукам, доносящимся из ванной, Аурика принимает душ. Я раздеваюсь, захожу на кухню и включаю кофемашину. Привычка древняя: на ночь выпивать чашку эспрессо. Мне кофе никогда не мешал заснуть, а вот Аурика пьёт его только по утрам, чтобы взбодриться. А надо мной она часто смеялась и головой качала, мол, как можно крепкий эспрессо по ночам распивать? Мы даже подшучивали друг над другом по этому поводу. Давно это было.
Я иду в спальню, снимаю с себя рубашку, открываю шкаф. На кровати вибрирует телефон Аурики. Машинально бросаю взгляд на экран. Наверное, опять рекламные предложения шлют или подписчики слишком активно её новый пост комментируют.
Не знаю, что заставляет меня сделать следующий шаг, но я быстро подхожу к телефону. Смотрю на сообщение, внутренности будто толстым канатом сжимают. Дышать нечем.
Это сообщение в телеграме. Отправитель — некий Антон.
Вполне безобидный текст, почему я так остро на него реагирую?
Следом приходит второе сообщение. Знаю, что поступаю неправильно, аморально, однако всё равно читаю его.
Дальше есть ещё какой-то текст, но я отрываю взгляд от телефона и возвращаюсь к шкафу. Нужно переодеться. Выпить эспрессо. Почистить зубы и лечь спать. Утро вечера мудренее, как любила говорить моя бабушка.
У всех есть секреты. Это нормально. Я скрывал от Аурики интрижку с другой женщиной, видимо, она делает то же самое. Усмехаюсь горько. Мы оба воспользовались правом на измену. Всё честно и справедливо. Можно жить дальше. Долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас.
— Ой, ты сегодня рано, — вскрикивает Аурика, заметив меня на кухне. Я пью чёрный кофе без сахара. Горечь скрипит на зубах. За окном темень, ни одной звезды не видно на небе. Как символично. Мне хочется смеяться. Только причин для смеха нет.
— Да, у Димона свидание, у Стаса тоже какие-то важные дела.
— Ясно. Раньше вы до полуночи засиживались. Повзрослели?
Оглядываюсь. Аурика прижимает к груди телефон и с подозрением смотрит на меня. Я делаю вид, будто не читал её сообщения. Допиваю кофе, желаю невесте спокойной ночи и ложусь в кровать. Она приходит в спальню через полтора часа, обнимает меня сзади и тихонько вздыхает. Думает, что я сплю.
Утром серая реальность заполняет меня изнутри, давит и раздирает на мелкие части. Я давно так плохо себя не чувствовал. Кажется, что в жизни не осталось чётких ориентиров, всё разрушилось и восстановлению не подлежит.
Аурика ещё спит, когда я выхожу из квартиры. Сажусь в машину с намерением поехать на работу, но внезапно обнаруживаю себя возле многоэтажного жилого комплекса. Мы недавно с Ларой здесь разговаривали, а потом я случайно с её сыном познакомился. Какого лешего я тут забыл?
Неужели она — единственный человек, с которым я хочу сейчас встретиться? Видимо, да. Я откуда-то знаю, что одна её улыбка способна заполнить пустоту, образовавшуюся в груди.
Я паркуюсь недалеко от дома, беру телефон и набираю номер Лары. Она сбрасывает. Недоумённо пялюсь в экран. Только сейчас понимаю, что на часах раннее утро, она, наверное, сына в школу собирает или вообще спит. В голове полный кавардак, я ерунду творю. Надо ехать на работу, а не возле окон бывшей любовницы торчать. Совсем с ума сошёл.
Только собираюсь завести машину, как моё внимание привлекает знакомый пацан. Лев. Он идёт впереди, за ним следуют Лара и какой-то смазливый мужик. Видимо, её бывший супруг.
Лев машет родителям и заворачивает за угол, а Лара начинает о чём-то разговаривать со своим бывшим мужем. Они не ссорятся, ведут вполне мирную беседу. Я пальцами руль крепко сжимаю. Меня бесит эта картина идеальной семьи! Хочется прервать их, но я не смею. Контролирую свой гнев и раздражение.
То, что моя личная жизнь катится в пропасть, не значит, что я должен срываться на других.
Мужик подходит к Ларе ближе, дотрагивается ладонью до её щеки. Что-то говорит. Она головой отрицательно качает, затем кивает. И бывший муж, улыбнувшись, целует её.
Я стискиваю челюсти и отворачиваюсь. Внутри будто лопается что-то, и я ощущаю боль в грудной клетке. Неожиданно сильную и разрушительную.
Надо ехать. Поднимаю глаза. Они до сих пор целуются. И обнимаются.
Давлю на газ и покидаю это проклятое место.
Глава 11
Денис держит слово и на самом деле не оставляет меня в покое. На следующее утро после своего феерического появления он приезжает в семь утра, чтобы отвезти Лёву в школу. Я открываю дверь, хмуро здороваюсь с бывшим настоящим мужем и киваю в сторону кухни.
— И чем это ты питаешься по утрам? — с преувеличенной заинтересованностью спрашивает он Лёву.
— Яичницей. Я сам её приготовил, — хвастливо произносит сын. — Будешь?
— А мама почему тебе завтраки не готовит? — Денис направляет на меня хмурый взгляд.
— Потому что я давно самостоятельный парень, — выручает меня Лёва.
— И что? Меня мама до семнадцати лет завтраками баловала.
Денис подходит к плите и разглядывает остатки яичницы с помидорами. Лёва такую обожает, а я вообще по утрам не ем. Кусок в горло не лезет, особенно рядом с Денисом.
— И как поживает твоя мама? Что-то давно от неё вестей не было, — с улыбочкой говорю я.
— Да, пап, бабушка мне несколько месяцев не пишет и на звонки не всегда отвечает, — тихо произносит Лёва.
Удивительное дело: до нашего с Денисом расставания мы прекрасно общались с Элеонорой Викторовной. Она всегда на мою сторону вставала, защищала мои интересы, по секрету рассказывала, как ей было тяжело с мужем, но после его смерти её жизнь заиграла новыми красками. В её словах было много цинизма и черного юмора, но я особого значения им не предавала. Всё-таки родственников нужно уважать.
Но когда Денис меня бросил, у нас с Элеонорой Викторовной произошёл один неприятный разговор. Она обвинила меня во всех смертных грехах: в том, что я плохо ухаживаю за её сыном, что не всегда идеально выгляжу и вообще балую Лёву, хотя должна основное внимание уделять её ненаглядному отпрыску. Я положила трубку. Больше мы со свекровью не общались, но внуку она периодически звонила. А в последний год и вовсе пропала с радаров.
— С мамой всё хорошо, она мужчину встретила. Ей сейчас не до пустых разговоров, — бросает Денис.
— То есть общение с единственным внуком — это пустые разговоры? — удивлённо приподнимаю я брови. Денис моментами напоминает мне Элеонору Викторовну. В нём всё больше цинизма и какой-то бытовой жестокости проявляется.
— Я не это имел в виду. Просто у мамы новая жизнь, — нелепо отмазывается Денис.
Лёва встаёт из-за стола, убирает грязную посуду и обращается к отцу:
— Мне в школу пора.
— Да, конечно. Идём, малой.
Денис вернулся в мою жизнь, чтобы снова её разрушить? Он совсем не изменился, я ни единому его слову не верю. Может, и не было у него доброкачественной опухоли или неправильно поставленного диагноза? Врёт, я в этом на девяносто процентов уверена.
А если нет? Я ведь бросилась к нему в объятия и очень сильно переживала о его здоровье. Во мне будто что-то ещё осталось, еле заметный тлеющий огонёк, от которого одни проблемы.
Я набираю Вику и жалуюсь ей на бывшего мужа.
— Офонареть! — только и говорит она. — И что ты будешь делать? Только не смей его обратно принимать, такие козлы не меняются.
— Ты что, систер, я пока в трезвом уме! Только напрягает меня эта ситуация. Лёва к нему тянется, внимания хочет, а Денису лишь бы поиграться в семью. Пройдёт неделя-вторая, и он снова уедет, потому что терпеть не может бытовуху.
— Блин, я даже не знаю, что тебе посоветовать… Может, с отцом ребёнка поговоришь? Вдруг он чем-то поможет.
— Смешно, — хмыкаю я. — Руслан тут ни при чём, и он точно не будет разгребать мои проблемы.