Анастасия Соболева – Война за трон 3: Опасный союз (страница 40)

— Пароль «рыбные кости», — тут же произнесла я заранее оговорённую фразу.

— Кто ты? — переспросил Ибрагим, так как, естественно, не узнал голос.

— Это не важно. Я от Кати. Она попросила меня передать тебе срочное поручение…

— Что за чушь…

— Пожалуйста, не перебивай меня! — оборвала я его попытку мне возразить. — Это срочно! Катя расскажет тебе подробности, когда вы встретитесь, а сейчас нужно действовать. Вы с ней серьёзно оплошали. Всё это время это был Евгений. Он провёл её. И сейчас… Нужно попытаться всё исправить.

— …Слушаю, — ответил Ибрагим после небольшой заминки. — Что случилось, и что я должен делать?

— Запиши слово в слово то, что я тебе продиктую, и подкинь это письмо Андрею Павловичу. Отметь, что оно от Кати. Следующей ночью она с Тири твою иллюзию обновить не сможет, так что действовать нужно срочно. У тебя есть только сегодняшний день, после чего придётся затаиться на какое-то время.

— …Надеюсь, у тебя и Кати для всего этого имеется хорошее объяснение.

— Да. Но сейчас нам нужно спешить.

— Хорошо, — к моему счастью, Ибрагим согласился куда скорее, чем я думала. — Диктуй, что там у тебя. Я всё сделаю.

«Спасибо», — наполненное теплотой и искренней благодарностью слово промелькнуло в моей голове. Пусть Евгений и оказался таким же как Макс, в этом мире ещё были люди, на которых я могла положиться.

Глава 15

Глава 15

Александр Шереметьев окинул зал для собраний знати быстрым самодовольным взглядом. Несмотря на то, что обычно подобные заседания он считал чуть ли не пыткой и бесполезной тратой времени, здесь и сейчас Александр с нетерпением ждал начала сегодняшнего мероприятия, или, вернее сказать, своего триумфа. Глядя сверху вниз на готовящуюся к началу собрания сцену, он с трудом сдерживал торжествующую улыбку. В итоге всё получилось даже лучше, чем он планировал. Ещё один маленький шаг, и с братом, считай, будет покончено.

Вчера вечером его сестра Анжела, лучшая во всём Алуине мастерица по сбору сплетен, сообщила, что многие сторонники Виктора подумывают переметнуться на сторону Александра, пока ещё не поздно. В том числе подобный манёвр обдумывали и главные соратники брата, семья Разумовских. Что тут сказать? Кажется, Александр значительно недооценил степень трусости так называемой знати. Он-то предполагал, чтобы вытеснить Виктора с политической арены, ему придётся нанести по нему ещё не один серьёзный удар. Но как оказалось, всё гораздо проще.

Для большинства аристократов главное — выбрать надёжного императора, который во время своего правления не будет создавать им проблем и осложнять жизнь. Само собой, в свете последних событий Александр куда больше подходил на эту роль. Ну а та часть знати, которую волновали не столько стабильность, сколько наращивание своего влияния, начали понимать, насколько Виктор бесперспективный вариант в этом деле. Александр был уверен, что после сегодняшнего собрания Виталий Разумовский и ему подобные станут в очередь, чтобы высказать ему своё почтение и поддержку. Как-никак, этот день окончательно закрепит за его братом статус интригана-неудачника. В историю же он войдёт как недальновидный тиран и убийца, стремившийся оклеветать родного брата ценой жизни собственной дочери. Да уж, такая себе у него будет репутация.

Вот только… Хотя все его люди и даже Анжела с уверенностью заявляли, что волноваться не о чём, Александра беспокоила лёгкая тревога. Причина тому — слишком спокойное, как для человека, что вот-вот всё потеряет, лицо Виктора. Кроме того, сегодня на собрании присутствовала вся семья брата за исключением младшей дочери. Они здесь были в качестве свидетелей и, тем не менее, их лица, которые он с лёгкостью мог рассмотреть из своей ложи, также не излучали ни капли волнения. Неужто договорились сохранять аристократическую гордость до самого конца? Учитывая, что Александр не видел ни единой возможности для Виктора вернуть себе доброе имя, вполне возможно.

Конечно, отчаянные попытки Виктора максимально отложить разбирательство могли свидетельствовать как о его беспомощности, так и о намеренном желании зачем-то потянуть время. Однако Александр всё-таки предполагал первое. И дело здесь вовсе не в том, что он недооценивал брата. Просто благодаря своим людям среди следователей он знал, какими неорганизованными и стихийными были действия Виктора. То он требовал дать ему допросить «Ибрагима», то пытался разузнать побольше о его прошлом, то ездил на семейные собрания в магическую академию, то ещё что-то. Из этого можно было сделать следующий вывод: Виктор пребывал в панике и не знал, за что хвататься. А его попытка оправдаться, скорее всего, будет строиться на демонстрации крепких семейных уз и утверждении, что слова «Ибрагима» — чушь и клевета. Мол, раз он мигрант, то какое к нему может быть доверие? Как раз в духе брата.

Пожалуй, будь противником Александра сам Александр, он бы предположил, что тот намеренно хочет ввести его в заблуждение такими действиями. Вот только строить настолько далеко идущие планы абсолютно несвойственно Виктору. В отличие от Александра он предпочитал действовать решительно и самонадеянно, а значит, следует успокоиться и наслаждаться зрелищем. Анжела и остальные правы: волноваться действительно не о чём.

Наконец мероприятие началось. Распорядитель собрания из числа знати, которому посчастливилось главенствовать в этом месяце, зачитал со сцены краткое вступление к сегодняшнему делу, посвящённому разбирательству в очередном покушении на одиннадцатую наследницу империи — принцессу Викторию Шереметьеву. Учитывая, что это было уже третье покушение за последний год, никто из присутствующих не мог припомнить подобного прецедента. Для здешних стен это определённо было нечто новое, из-за чего все собравшиеся с предвкушением ловили каждое слово распорядителя, боясь пропустить нечто действительно интересное.

Следом за ведущим по заранее утвержденному протоколу на сцену вышел командир отряда имперских следователей, ведущих дело о покушении на принцессу. Кратко и по существу он поведал о том, что рассказал убийца под пытками, а также на какие улики тот смог вывести следствие. Вовсе неудивительно, что как только в его речи прозвучало имя Виктора Шереметьева, по залу прокатились тихие перешёптывания. Всё-таки те, кто ранее отказывались верить в подобную жестокость со стороны отца к дочери, здесь тоже были. Ну а когда следователь заявил о найденном в тайнике наёмника фамильном перстне Виктора, волна неудовольствия только усилилась. Лишь император, сидящий по центру зала, оставался абсолютно спокойным. Более того, казалось, что мыслями он находился не здесь, а где-то очень далеко.

— Далее мы хотим послушать второго принца империи, Виктора Алексеевича Шереметьева, — продолжил распорядитель, когда следователь покинул сцену. — Уверены, ему есть, что нам сказать.

Под осуждающими взглядами толпы Виктор встал и направился к распорядителю. Несмотря на всеобщее напряжение, он выглядел более чем спокойным. Александра это до сих пор беспокоило, но зная о том, что его брат — тот ещё гордец, просто-напросто не умеющий признавать поражения, он решил не обращать на это внимания. Сейчас Виктор начнёт доказывать всем, что у них замечательная семья, и его просто пытаются оклеветать злопыхатели. С радостью послушаем.

— Приветствую вас, ваше величество, уважаемые господа и дамы, — слегка поклонившись императору в знак личного почтения, Виктор продолжил: — Прошу меня простить, однако прямо сейчас я не могу сказать своё слово. С вашего позволения, ваше величество, я бы хотел дождаться прибытия сюда одного важного гостя. К сожалению, пригласить его заранее мы не могли по довольно веским причинам, которые я объясню немногим позже. Надеюсь на ваше позволение и милость.

— Хорошо, — произнёс император со своего места. — Я не против. Делайте, как вам угодно.

— Премного благодарен, — довольно улыбнулся Виктор. — В таком случае, чтобы не заставлять всех присутствующих ждать, я предлагаю вам послушать мою среднюю дочь, Викторию. Уверяю вас, вы не пожалеете.

— Однако выступление принцессы планировалось после… — попытался возразить распорядитель.

— Пусть, — перебил его император. С трудом, но Александр смог рассмотреть небольшую усмешку в уголках его рта. Кажется, Григорий Восьмой был рад тому, что собрание наконец стало немного поинтересней.

Чего, конечно же, не скажешь об Александре. Он, не моргая, наблюдал за тем, как его брат покидал сцену, в надежде понять, что тот задумал. Ему до зубовного скрежета не нравилось происходящее, и больше всего то, что здесь и сейчас он ничего не мог с этим сделать. Не под прицелом десятков глаз. Даже герцога Орлова не отправить выяснять ситуацию, так как это будет выглядеть слишком подозрительно. И всё-таки… Что за гостя такого Виктор имел в виду? Нашёл какого-то важного свидетеля? Но кого? Стычку принцессы и «Ибрагима» могли видеть только простолюдины, а их слова в любом случае не будут восприняты на веру. Пока Александр изо всех сил пытался найти ответы на эти вопросы, Виктория достигла сцены и, взяв артефакт усиления звука, начала говорить.

— Здравствуйте, ваше благословенное величество, дорогие дамы и господа, — принцесса со строгой причёской из поднятых волос, одетая в изысканное изумрудное платье, сделала идеальный реверанс. — Благодарю всех, кто пришёл сюда сегодня. Мне лестно знать, что вы настолько беспокоитесь о моём здоровье и безопасности. Ещё раз примите мою искреннюю благодарность.