Анастасия Соболева – Война за трон 3: Опасный союз (страница 11)

Второй вариант — отточить свои животные инстинкты и реакцию до предела. Именно по этому пути я и пошла. В чём заключалась сама тренировка? В полнейшей темноте и тишине Евгений атаковал меня, а я должна была защищаться. Да уж, сказать, что после таких тренировок у меня болело всё тело — это всё равно, что не сказать ничего. Если бы не целебная магия, я точно ходила бы вся в синяках, без единого живого места на теле. Разумеется, и первый, и второй способ требовали длительных тренировок, однако благодаря тому, что практиковалась я вместе с Евгением в ускоренном артефактом пространстве, определённые успехи у меня уже были. Такими темпами, тренировок эдак через десять даже один его удар отразить смогу! Возможно.

— Ты сегодня долго! — услышала я звонкий мальчишеский голос, как только вошла в свою спальню. Увидев Мехмеда с довольной моськой, сидящего на кровати и объедающегося печеньем из моих запасов, я не смогла сдержать невольной улыбки на лице.

Мехмед — ещё одна причина, из-за которой я согласилась сотрудничать с Ильёй Андреевичем. Наверно это прозвучит максимально неразумно, но после знакомства с мальчишкой я решила сделать всё от меня зависящее, чтобы помочь Ибрагиму вытащить его отсюда. И это несмотря на то, что сам Мехмед выступал категорически против. Тем не менее, я не могла спокойно смотреть на происходящее вокруг. Никогда не считала себя «святошей», стремящейся спасать всех и сразу. Но Мехмед… Думаю, всё дело в том, что он слишком сильно напоминал мне меня саму в прошлом: такой же потерянный ребёнок, строящий из себя сильного, но на самом деле крайне нуждающийся в чьей-то помощи. Находясь ближе к лаборатории и детям, я надеялась выяснить какую-нибудь полезную информацию, что в перспективе могло бы помочь мне организовать операцию по спасению этого мальчика. А возможно, и не его одного.

— Угу, — подавив улыбку, я взглянула на Мехмеда со всей серьёзностью. — Мне кажется, или у кое-кого проблемы с памятью? Разве я не просила тебя не пробираться ко мне в комнату, когда меня тут нет?

— Боишься, что я обнаружу твои грязные секретики? — игриво блеснул глазами мальчишка.

— Нет же. Я боюсь, что тебя здесь обнаружат, — ответила я, тяжело вздохнув. — Как-никак, я нахожусь под серьёзным наблюдением. Что, если кто-то захочет проверить мою комнату, пока меня в ней нет, и найдёт здесь тебя?

— Такого не будет, — спокойно отмахнулся Мехмед. — Если я пойму, что что-то не так, и в твои хоромы вошёл чужой, просто сбегу за пару секунд по той же вентиляционной шахте, — говоря это, мальчик в очередной раз с восхищение осмотрел мой «дворец» из зала, спальни и ванной комнаты, смежной с уборной.

Само собой, я подобные «апартаменты» роскошными определённо не могла назвать. Но учитывая, что большую часть своей жизни Мехмед провёл в небольшой комнатушке, его восторг я вполне понимала. А вот что было для меня действительно непостижимым, так это его безрассудство. При первой встрече пацан показался мне довольно рассудительным, как-никак, сумел скрыть от Ильи Андреевича, насколько развился его дар, и даже придумать, как его использовать. К примеру, для тех же путешествий по шахтам и сбору информации. Вот только…

Хотя смекалка мальчика и была на высоком уровне, скорее всего, благодаря тому, что практически всё своё свободное время он либо читал, либо втайне тренировался, инстинкт самосохранения у него отсутствовал напрочь. Об этом я задумалась, ещё когда он пришёл к совершенно незнакомому человеку без предварительной проверки и раскрыл себя просто потому, что на моей руке было известное ему пятно. Ну а за последние дни я убедилась в своих выводах окончательно. Пожалуй, не следует забывать, что Мехмед — всего лишь двенадцатилетний ребёнок. Детям в его возрасте свойственно безрассудство и вера в то, что «они могут нагнуть весь мир». Нужно помнить об этом и не ждать от мальчика слишком многого.

— А если чужой придёт к тебе в комнату, когда тебя там нет? — вновь попыталась я образумить Мехмеда без особой надежды на успех. — Чем больше времени ты проводишь у меня, тем сильнее эта опасность.

— Не переживай ты так, — безмятежно пожал он плечами. — После того как Илья Андреевич даёт отбой, как минимум восемь часов никто не заходит. Не знаю, почему так, но исключений ещё не было. Именно поэтому чаще всего он отправляет нас спать в разное время, чтобы, когда у него проснётся вдохновение, всегда иметь, над кем можно поработать. Ну или, вернее, так раньше было, — тут же добавил Мехмед. — После твоего появления Илья Андреевич о нас совершенно забыл. Больше даже не приказывает за его экспериментами наблюдать. Ну и чтобы ты окончательно успокоилась, я уложил собранный из других комнат хлам таким образом, чтобы казалось, будто я сплю в кровати, — отчитался мальчишка, явно довольный собой.

— По изначальному плану в четыре утра ты должен был проверить, здесь ли я, и только если это так, выходить. В противном случае вернуться через час. Ты же всё это время провёл у меня, — я тяжело вздохнула. — Мехмед, я ведь не из-за вредности с тобой об этом говорю. Твой брат просил меня позаботиться о тебе, и я не хочу, чтобы в итоге ты из-за меня пострадал. Пожалуйста, будь осторожнее. А то такими темпами я ведь могу пожалеть о том, что решила привлечь тебя к своим делам, и даже закрою вентиляцию, — покачала я головой.

— Жалей не жалей, без меня тебе туда, куда ты хочешь, всё равно не попасть, — ответил мальчик совершенно спокойно, очевидно, не восприняв мою угрозу всерьёз. — Только моя антимагия может снять защитный барьер с той комнаты. Кстати говоря, разве нам не пора? Время моего отбоя истекает через три часа, а твой сонный час вроде как ещё раньше должен начаться.

В ответ на попытку пошутить над моей двойной жизнью я потрепала мальчика по волосам, после чего, будучи вынужденной с ним согласиться, начала собираться. Разумеется, о том, что моя душа перемещается между телами, Мехмед не знал, и для него необходимость «спать» в дневное время суток выглядела потешной. Всегда, когда я пыталась его хоть в чём-то поучать, он напоминал мне о том, что из нас двоих именно я сладко соплю носиком днём точно как маленький ребёнок.

На всякий случай, соорудив на своей кровати форму спящего человека с помощью дополнительных подушек, а также оставив ключ в двери, чтобы ту не смогли открыть снаружи без применения силы, я направилась к вентиляционной трубе. Хотела ещё активировать сигнальный артефакт на двери, но в конце концов решила, что не стоит перегибать палку. Как-никак, если кто-то зайдёт ко мне в комнату, и артефакт запищит на всё подземелье, это мне доставит больше проблем, чем пользы.

Данный артефакт, кстати говоря, как и некоторые другие, мне выдали родители после последнего покушения. Вернее сказать, тогда мама чуть ли не засыпала меня всякими нужными и ненужными (в большинстве своём) магическими вещичками, утверждая, что раз беды на меня так и сыпятся, нужно быть ко всему готовой. Некоторые из артов, как тот же сигнальный арт, я забросила в свой пространственный карман, посчитав, что могут пригодиться, другие же заперла в тёмном шкафу. А то, к примеру, артефакт проверки пищи на яд занимал в хранилище слишком много места из-за своей сильной магической энергии, при этом шанс на то, что я буду юзать его особо часто, довольно сомнителен.

Сделав быстрые вдох и выдох, следом за Мехмедом я полезла в вентиляционную шахту, вход и начальные участки которой я заранее расширила с помощью земляной магии. Ранее Мехмед успокаивал меня, что дальше шахта расширялась, и по ней я смогу пролезть и так, вот только… Как-то он забыл упомянуть о том, «насколько» это будет для меня нелегко. Наблюдая за тем, как мальчик передо мной с легкостью проползал на развилках, в то время как я с трудом протискивалась в довольно-таки широкую шахту, я всёрьёз задумалась о том, а не слишком ли большая у меня задница? Возможно, следует попробовать убрать несколько сантиметров в районе бедёр? А не был ли тот тортик, который я заказала себе два дня назад, лишним? Да и вообще, не слишком ли это много — кушать три раза в сутки?

Не успела я себя окончательно накрутить на тему лишнего веса, о котором в обычной ситуации даже не задумалась бы, как Мехмед объявил, что мы у цели, приблизившись к такой же решетке, которая была у меня в комнате-камере. Другими словами, закреплённой на петлях. В итоге, нам пришлось с большим трудом сдавать назад до последней развилки, чтобы там поменяться местами. Тогда-то я и поняла, что на самом деле ползти вперёд было лёгкой прогулкой. Только присутствие ребёнка и необходимость вести себя как можно тише сдерживали меня от эмоциональной и красочной нецензурной лексики.

— Мы точно на месте? — поинтересовалась я шёпотом у Мехмеда, когда мы вернулись к решётке, готовясь выбить её с помощью магии. К счастью, здесь шахта была довольно широкой и дополнительно расширять её не потребовалось. Вот только ответ я услышала вовсе не от мальчика.

«Ты наконец пришла?!».

Опять этот голос в голове. Да, это определённо та закрытая комната в коридоре детей, проходя возле которой, я постоянно слышала непонятный зов. Илья Андреевич утверждал, что здесь либо живут дети, либо хранится старое оборудование; в то время как Мехмед сообщил мне, что никто из знакомых ему детей в данной комнате не обитал. Но тогда чей это голос? Похоже, здесь может быть нечто действительно интересное. Пора наконец узнать, кто звал меня всё это время.