Анастасия Соболева – Шах и мат. Часть 1 (страница 30)

Затем я потянулась к пуговице на своей блузке. Почему и зачем? Сама не до конца понимала. Я уже давно не наивная школьница и прекрасно знала, чем это в итоге может закончиться. Однако… Что-то настойчиво тянуло меня в реку, и точка. В итоге, я тоже сняла всё, что на мне было.

Вода, на удивление, оказалась тёплой и приятной. С другой стороны, почему «на удивление»? Несмотря на то, что в Алуине сейчас холодное время года, на Ланкасте климат куда теплее. Когда тело привыкло к воде и её температуре, я направилась к Ибрагиму. Он прислонился спиной к большому камню у противоположного берега реки и наблюдал за алой полосой света, что уходящее солнце оставило в небе. Недолго думая, я прислонилась к противоположной стене камня, чтобы он не видел меня, а я его.

— Какой ответ на свой вопрос ты надеялась услышать? — от его неожиданных слов моё сердце забилось чаще.

— Что? — я не сразу поняла, о чём он. А когда поняла, начала протестовать. — Да ничего я не хотела услышать. Уже и спросить нельзя?

— А мне кажется, ты ждала чего-то вроде: «Я остаюсь здесь, потому что не хочу тебя бросать. Дело не только в Мехмеде. Ты дорога мне, и я хочу помогать тебе по мере своих сил», — после этого его слегка изменившийся голос вновь стал нормальным. — Разве не так?

— Глупости! — возмутилась я, радуясь тому, что Ибрагим не видел, как я покраснела. — И что ты вообще несёшь⁈

Однако радость была недолгой. Внезапно парень оказался прямо передо мной. Я настолько разволновалась, что даже не услышала, как он подплыл. Его пронзительный взгляд, мокрые волосы, напряжённое лицо… Я не смогла вынести этот вид и отвернулась. Он же тем временем сказал, не отводя взгляда:

— Ну так это правда.

— «Что» правда? — переспросила я, чуть ли не заикаясь от лёгкой дрожи в теле, вызванной вовсе не холодом.

— Ты мне нравишься, Вика.

Значение этих слов я восприняла не сразу. А когда восприняла, то вначале не поверила. Лишь когда повернулась к Ибрагиму и увидела его решительное выражение лица, поняла, что он не шутил. Парень не дразнил меня и не прикалывался, он говорил более чем серьёзно.

— Ты имеешь в виду тело Наэль? — уточнила я на всякий случай, вспомнив о том, что Ибрагим — тот ещё любитель заглядывать к симпатичным проституткам. — Тело не совсем моё, если ты помнишь…

— Я знаю, — не дал он мне закончить. — И это не важно. Ведь впервые меня в девушке привлекает вовсе не оно.

Я хотела спросить и сказать ещё многое, но не смогла; слова будто застряли в горле. Ибрагим же тем временем воспринял моё молчание как согласие. Он убрал мокрую прядь с моего лица и потянулся к моим губам. Сердце забилось в бешеном ритме, и я также слегка подалась навстречу. Вдруг я поймала себя на мысли, что действительно хочу этого, однако в последний момент… Я снова увидела перед собой его, Максим стоял возле босса банды и улыбался моим страданиям.

— Нет! — я оттолкнула Ибрагима, прежде чем успела подумать.

— … — между нами повисла тишина. Ибрагим выглядел удивлённым, но не возмущался. А затем сказал следующее: — Прости. Мне показалось, что эти чувства взаимны.

Его рука мгновенно опустилась, а в глазах появилось неизвестное мне выражение. Не зная, как объяснить свой поспешный жест, я замерла, чувствуя, как между нами натягивается невидимая струна напряжения. Затем парень развернулся и направился к берегу. Вдруг я очень ясно поняла, что если не исправить эту ситуацию прямо сейчас, позже уже ничего не выйдет.

— Даже если бы они были взаимны, — начала я сбивчивым голосом, схватив его за руку. Благо, Ибрагим остановился, и я продолжила, — я слишком большая трусиха… Я боюсь по-настоящему доверять другим… И меня пугает, как я постепенно привязываюсь к тебе… Мне страшно снова оказаться преданной тем, кого я подпущу к себе слишком близко…

— В этом ты не одинока, — грустно сказал Ибрагим, повернувшись ко мне. Затем он понимающе улыбнулся, вернулся и резко прижал меня к себе. Своим голым и мокрым телом я ощутила его сильное и тёплое, отчего мне сразу стало в разы спокойнее. — Я тоже этого боюсь. И знаешь, мне кажется, в той или иной степени этот страх есть у всех. Мы можем бежать от него… Или бояться вместе, открывая для себя нечто новое.

На глаза навернулись слёзы, и я обняла его в ответ. Стало так тепло и хорошо. Я могла бы вечно так стоять, наслаждаясь моментом. Затем Ибрагим нежно провёл пальцами по моему подбородку, заставив посмотреть в его глаза. Когда он снова потянулся к моим губам, я больше не сопротивлялась. Этот поцелуй был самым сочным и чувственным в моей жизни. А ещё он был настоящим. Вдруг я осознала, что все мои поцелуи с Максимом на самом деле на вкус были не лучше резины.

— Я чувствую к тебе то же самое, — нежно прошептала я ему на ухо.

Когда Ибрагим подхватил меня на руки и понёс к берегу, впервые за долгое время я рассмеялась искренне и беззаботно. Он уложил меня на тёплый мох и стал изучать каждую клеточку моего тела. Я чувствовала сердцебиение Ибрагима, а он моё, в то время как наши дыхания смешивались, создавая свою собственную, неизвестную никому, мелодию. Каждое его прикосновение и движение находило с моей стороны двойной отклик, в то время как глупая, по-детски счастливая улыбка наотрез отказывалась сходить с моего лица.

Тёплый лёгкий ветерок играл с нашими волосами, а звуки водопада дарили спокойствие и умиротворение. Этот момент был настолько чувственным и прекрасным, что отсутствие мягкой постели и тёплого одеяла под боком меня абсолютно не волновали. Наоборот, я старалась ловить и запоминать каждый миг и каждое ощущение, понимая, что это нечто, чем я буду дорожить всю свою жизнь. Как-никак, в тот момент целый мир принадлежал только нам.

Глава 10

С верхушки Цветочной башни — самого высокого здания в округе — открывался воистину прекрасный вид на Апокрид — столицу единого государства ньюби. Многоуровневые перекрёстки, зелёные насаждения парков, бесчисленные дома и даже искусственно созданное озеро — отсюда чудеса современного города были видны как на ладони. В шесть утра рассветное небо над столицей играло оттенками оранжевого и розового, отражаясь в стеклянных фасадах зданий, которые мерцали, словно драгоценные камни. Городские дороги напоминали сверкающие реки, по которым стремительно двигались сотни автомобилей, создавая иллюзию непрерывного светового потока. И наконец, небольшие фигурки ньюби, спешащие по своим делам, несмотря на ранее время. Именно они вдыхали жизнь в эти каменные джунгли. По крайней мере, насколько это было возможным.

Тем не менее, эта «красота» лишь раздражала Хито Морию. Оперевшись на ограждение смотровой площадки Цветочной башни, как прозвали главное здание Мирода из-за обилия растительности на его фасаде, мужчина-зверолюд с волчьими чертами наблюдал за происходящим внизу с задумчивым и отчасти скучающим видом. Будь его воля, он бы с радостью променял это «великолепие» на самые обычные дикие заросли. Здесь, на землях ньюби, ему безумно не хватало звуков океана, запаха листвы и красоты звёздного неба. Вот только он знал, что долг превыше всего, и не собирался поддаваться мимолётным слабостям. Как-никак, он — Шадасид из Лавады — верховный король духов. А это звание, как известно, накладывало на своего обладателя куда больше обязательств, чем давало привилегий.

Одновременно с тем господин Хито, а вернее управляющий его телом дух, не переставал думать о том, как же сильно изменился этот мир за последнюю тысячу лет. Отсталые зверолюди, которые ранее даже читать и писать не могли, не то что управлять духовной силой, внезапно стали самой технологически развитой цивилизацией на планете. Ха-х, это даже звучало смешно. В то же время люди, наоборот, и наполовину не приблизились к своему былому величию. Ну да это и к лучшему, так духам не составит труда расправиться с ними раз и навсегда. Жаль только, что для возвращения потребовалось столько времени. В противном случае задача была бы ещё проще.

С другой стороны, то что ему, нескольким сотням высших и паре тысяч обычных духов удалось вернуться, пусть и спустя тысячу лет, — невероятная удача и чудо. Его сияние Шадасид до сих пор помнил тот злополучный день. Когда стела была разрушена, и огромное количество духов стало исчезать один за другим, он нашёл в себе силы применить древнее заклинание, подвластное лишь королю. Благодаря тому, что правителя духов выбирала великая стела, и он был связан духовными нитями со всеми своими подданными, Шадасид сумел превратить себя в новую точку привязки для тысяч ни в чём не повинных душ. Вот только цена такого древнего заклинания была соответствующей его силе.

Во-первых, топливом для него послужили души десятков тысяч других духов. Эти духи так и не смогли вернуться в естественный поток жизни, а вместо этого безвозвратно исчезли, пожертвовав своей сущностью ради высшей цели. Только благодаря такой жертве куда меньшее количество их братьев и сестёр получило свой второй шанс на жизнь. Во-вторых, сам Шадасид навсегда потерял возможность принимать духовную форму. Теперь он обычное физическое существо, которому нужно есть и пить, не считая моментов вселения в других разумных с помощью духовного контроля. Ну и в-третьих… Время. На то, чтобы заклинание сработало, потребовалось слишком много времени.