Анастасия Сидорчук – Снегири (страница 2)
Гриша смотрел на меня удивлено. Внимательно.
– Что с вами? – спросил он.
– Пустяки, – махнул я рукой. – Сон дурной приснился.
В глубине души я понимал. Этот сон вещий. А значит – хлопот с новым делом будет предостаточно. Чтобы себя хоть как-то отвлечь, я спросил:
– Пока я спал, ты поразмышлял о моем рассказе про колдунов? Не возникло ли у тебя еще вопросов?
Парень кивнул.
– Один. Если принцессы такие сильные – почему они не сопротивляются, когда их похищают и убивают? Могли бы заколдовать своих обидчиков – и всего делов…
– И снова ты зришь в корень, – похвалил я. – Для колдовства Даме нужны свободные руки. Достаточно застать ее врасплох и связать – и она уже ничего не сможет сделать… По крайней мере – мне так объяснил один колдун. Но на самом деле я, как и большинство простых смертных, мало что о них знаю.
***
Мы приехали в усадьбу Забелиных ближе к полудню. С поезда нас встречал местный конюх на лошади. В его внешности не было ничего примечательного: обычный крепкий деревенский мужик в тулупе, валенках и меховой (изрядно поношенной) шапке. Лицо его раскраснелось от ветра и мороза, и тоже выглядело поношенным, что неудивительно: обычный люд от тяжелой работы выглядел стариками уже годам к тридцати пяти.
– Доброго утречка, господин Туйчиков, – поздоровался конюх. А затем поклонился, не забыв при этом снять шапку с уже поседевшей головы.
– Доброе.
Я тоже кивнул головой и слегка поклонился. Отчасти потому, что простые люди от «господ» вежливые слова и жесты видят редко. А потому – запоминают, а затем – начинают уважать (не на словах, а в самой душе) и оказывать всяческое содействие. Которое мне уж точно пригодится! А отчасти… Мне всегда искренне было жаль этих простых людей, гробящих всю свою жизнь, все свое здоровье на своих – часто жестоких, никчемных и психопатических – господ-благодетелей.
Из таких же простых был и я. Вот только мне посчастливилось выбиться в люди, но такой счастливый билет выпадает не каждому. К сожалению…
– Как звать тебя? – спросил я, усаживаясь в открытые сани и укрываясь медвежьей шкурой.
– Василий… Ой, – ему, видимо, неловко стало за то, что он представился господину полным именем, поэтому он смутился. – Васькой барин кличет…
– Ну что ж, Василий. Помоги Грише с чемоданами, да поедем знакомиться с вашим барином.
Ехать по морозу в санях было приятно. Серенькая лошадка по снегу мчалась резво, поэтому в дороге мы не задержались. Иные участки вблизи леса мы и вовсе преодолели с рекордной скоростью. Гриша от этого был в восторге, а вот я – нет. Было ощущение, что конюх чего-то боится.
Волков? Хорошо, если так. А если
Дом Забелина стоял в стороне. В этом не было ничего удивительного, колдуны старались селиться вдали от деревень. Отчасти – берегли свое энергетическое поле. Отчасти – на пустынном месте у них был простор для магических тренировок. А отчасти – потому что простые люди колдунов не жаловали. Помню, был случай, когда люд взбунтовался и убил колдуна, а дом сжег. Но такие случаи были единичными.
Сначала мы увидели забор. Высокий, мрачный. Такому забору позавидовала бы иная оборонительная крепость. Мысленно я попытался представить себе – что же нас ждет за этим забором? В голову пришло нечто холодное, унылое. И – страшное.
И когда я успел стать таким впечатлительным?
Потом, когда уже мы оказались по другую сторону забора, я убедился, что моя интуиция меня не подводит.
Дом был бревенчатым, большим, трехэтажным. Потемневшим от времени. Наверное, он был добротным и дорогим, но точно не был изящным и не имел ничего общего с современными усадьбами в европейском стиле, модными сейчас у богачей.
Сени просторные, но заваленные всякой рухлядью, среди которой особняком стояли три деревянных бочки, наверняка – с квашеной капустой. Сразу за сенями – большая комната со стоящим посередине длинным деревянным столом, за которым сидели двое мужчин.
Один из них – высокий и неимоверно худой, с жидкой бородкой и большими очками на носу. Второй – крепкий мужик среднего возраста в просторной цветастой рубахе и с румяным лицом. Оба мужчины до нашего прихода вели какие-то подсчеты, склонившись над бумагой, а когда мы вошли – удивленно уставились на нас.
– Господин Туйчиков? – Румяный встал, распахнул руки, будто хотел меня обнять и расцеловать. Но – ограничился лишь рукопожатием, от которого я постарался не поморщиться. – Ждем вас, рады, готовы всячески…
– Очень приятно, – поспешно кивнул я. Поскольку мужчина явно не привык к галантностям, и уже не знал, как продолжить слова, и что же он для меня «готов всячески…». – Иван Александрович меня зовут. Это – мой слуга Гриша.
Гриша снял шапку и поклонился до пола. Румяный на него даже не взглянул.
– А вы – граф Забелин? Ефим Ефимович?
– Трофим Ефимович я, – ответил румяный. – Ефим, хозяин этого дома, мой родной брат. А я в гостях у него.
Это, – он кивком головы показал на очкастого, – помощник наш. Гаврила Романович. Все дела брата ведет. Тоже – готов оказать вам всякое содействие, если понадобится…
– А где же хозяин?
– Отдыхает в своей комнате, – вздохнул Трофим. – Ночь не спал, мигренью мучился. Велел вас встретить, накормить, проводить в комнату, оказать…
– …всяческое содействие, – устало продолжил я, уже не заботясь – выгляжу я учтиво или нет, так меня достала эта фраза. Да, начало не очень приятное. Обычно, когда меня срочным порядком выдергивают из отпуска и зовут примчаться, сам хозяин ждет – не дождется еще у поезда. А тут…
– А госпожа
Трофим Ефимович замялся. Попытался что-то промямлить.
– Да не подбирайте слов,– махнул я рукой, – Я понял – только после разговора с хозяином и в его присутствии.
– Вы не обиделись? – обрадовался Ефим.
– Нет. Это – обычное дело. Я привык.
Я слукавил. На самом деле из колдунов вживую я общался только с несколькими
– Давайте так договоримся: вы нас проводите в нашу комнату. И туда же подайте еду. Ничего особого не надо, – это я сказал служанке, которая стояла тут же в сторонке, – просто несите то, что есть приготовленного на кухне. И чай горячий обязательно. – Я вновь повернулся к Ефиму. – Пару часов мы отдохнем, а к обеду спустимся.
«Надеюсь, к этому времени ваш хозяин соизволит до нас снизойти», – это я произнес уже про себя, пока поднимался по лестнице наверх.
Глава 3.
Комната оказалась просторной и уютной. Выглядела она добротной, сделанной на века. Как и все здесь. Большое окно, из которого была видна часть двора. Возле окна – дубовый шкаф. Рядом – большой кованый сундук. Посередине – деревянный стол, покрытый белой скатертью, рядом – три некрашеные табуретки. И кровать – большая, почти на полкомнаты.
Я скинул с себя верхнюю одежду и обувь. Посмотрел в окно. Затем, лег на кровать и с наслаждением вытянул затекшие ноги.
– Хорошо здесь, – весело сказал я.
Гриша снял сапоги. Затем, скинул с себя тулуп и шапку, аккуратно примостил их на крышке сундука. Несмело спросил:
– Господин… Можно я тоже прилягу?
– Можно, – кивнул я.
Разумеется, Гриша лег не на барскую кровать, а на сундук. И тоже блаженно вытянул ноги.
– Устал? – спросил я. – Привыкай. Мне приходится часто ездить. Ты теперь будешь ездить со мной. Ты не против?
Вопрос был риторический. Слуга не может выбирать – хочет он что-то делать, или не хочет. И все же я видел, что на лице его появилась самая неподдельная улыбка.
– Нет, барин. А что я должен буду делать?
– Что я скажу. Не волнуйся, ничего плохого и непосильного я от тебя требовать не буду. Пока что – просто наблюдай. Если что-то покажется интересным или странным – говори мне. Тайком говори, когда никто посторонний не слышит. Итак, как тебе здесь?
Гриша пожал плечами.
– Прохиндей.
– Кто? Трофим?
– Оба. И он, и помощник его. И вы бы с них деньги лучше наперед получили, не дожидались, пока дело будет сделано. Иначе потом «спасибо» скажут, а денег не дадут…
Я кивнул. Гриша был умен не по годам. Впрочем… Барские дети к десяти годам знают манеры, арифметику и языки. Крепостные дети к десяти годам знают ЖИЗНЬ!
– Ты прав. Приму к сведению. Как думаешь, Трофим Ефимович часто гостит у брата? – Я встал с кровати, подошел к окну. За окном шел мелкий снежок. Удивительно, но кроме Василия, кормившего на улице лошадь, других слуг я больше не увидел.
– Часто. Я думаю – он почти и не вылазит отсюда. Я думаю – ничего своего у него и нет, на всем братьёвом он живет.
И вновь я был согласен со своим слугой. Виноват ли в этом Трофим? Виноват ли в том, что наследство родителей досталось не ему, а его брату? А почему, кстати? Потому что тот – колдун? И не обозлился ли после такой несправедливости Трофим на Ефима?
В дверь постучали. Вошла та же служанка, принесла поднос с тарелками, в которых оказалось жареное мясо (пахло оно очень вкусно), хлеб, каша. Затем, она принесла две чистые кружки и большой чайник – только что закипевший.
– Кушайте, барин, – вежливо сказала она. – Чем богаты… Если не кушаете вы такое, то я на кухне могу приказать…