Анастасия Сиалана – Мир в беде, Банши на страже (страница 15)

Я с надеждой уставилась на Малыша. Искать дух земли самостоятельно может быть весьма сложно, но если ее призовет маг, которому она присягнула на верность, дело пойдет гораздо быстрее. Собственно, по этой причине я и потащила Ванюшу по полям, а кельпи взяла в качестве транспорта. Как Палан оказался в нашей компании, и так понятно – непредвиденные обстоятельства в виде фей.

Бросать Палю на произвол судьбы было нельзя, она тогда сама вершит этот произвол. А зная о ее вредности и злопамятности, стоило поторопиться с поисками.

– Я постараюсь. – Ван кивнул и снова направил свой рассеянный взор на огонь.

Он не размахивал руками и не выкрикивал строчки странных песенок и заговоров, как делал это раньше, просто сидел, сложив ладони в замок на своих коленях, и молча наблюдал за танцем догорающего пламени. Я готова была отдать несколько весен своей жизни, чтобы узнать его мысли на тот момент, но это, к сожалению, было невозможно.

Не знаю, как именно он призывал кобылу, но уже через пол вата на горизонте вместе с выплывающим красным солнцем появился силуэт животного. Паля не сильно торопилась к нам, медленно перебирая копытами по взрыхленному на зиму полю. Когда дух подошел совсем близко, Ван резко поднялся и целенаправленно двинулся к нему прямо через догорающие угли от ночного костра. Маг даже не соизволил переступить кострище, наступив в самую его середину подошвой кожаного сапога. В воздух взметнулись тысячи искр, оседая на наши плечи мелкими кусочками пепла.

Сквозь растревоженные серые мушки костра, что витали в воздухе, шел могущественный маг. По его предплечьям, открытым для глаз закатанными рукавами рубашки, витиеватым изумрудным узором бежали струйки магии земли. К моменту, когда маг достиг края поляны, Палевая опустилась на одно колено и склонила голову до самой травы, накрыв длинной гривой упавшие листья и ссохшийся трухлявый пенек, бывший когда-то березой. Тариван медленно поднял руку, излучающую магию на много тан вокруг, и коснулся ею склоненной головы духа. Миг, и поляна стала оживать. Листья взметнулись в воздух, кружась в хаотичном порядке. Зеленая трава начала пробиваться из уже остывшей земли прямо под нашими ногами, мягко приподнимая подошвы сапог и отстраняя в сторону. Молодой березовый побег, с трудом выпутавшись из-под гривы Пали, стремительно потянулся к небу, выпуская молодые салатовые листья. Казалось, ничто не могло вернуть жизнь давно высохшему пню, но Тар смог. Волшебство! Только так можно было назвать все, что творилось вокруг нас.

Я была заворожена. Кельпи тоже, хоть и вели себя крайне настороженно, опасливо оглядывая каждый заново выросший куст или цветок.

Когда маг обернулся, у меня защемило сердце. Он все так же держал руку на голове уже распрямившейся кобылы и пристально смотрел на меня. Это был Атар. Я видела это, я чувствовала его. Но в глубине глаз мага застыла тоска и боль. Мне не нужно было ничего говорить, он все знал. Воин кашир принял мое решение и не смел его оспаривать, ведь это бесполезно. Именно осознание тщетности попыток вернуть меня и привели кочевника к всепоглощающей тоске и сожалению. Но, увы, ничего уже не изменить. Мы чужие. Атар это знает. Теперь он это знает.

– Что произошло? – прошептал над моим ухом Кайа.

– Воин пробудился. Его связь с хранителем наконец-то восстановилась. Это больше не наш Малыш. – Горло предательски свело в спазме, а ресницы намокли от непроизвольно выступивших слез. Он вернулся.

В Хрустальный замок мы возвращались молча. Даже мелкий не рискнул прерывать затянувшуюся тишину. Она была необходима. Я так и не сказала Атару ни слова, а он не стал заставлять меня. В разговорах не было смысла. Еще вчера я собиралась объясниться с воином, но он все также пребывал в беспамятстве. Теперь я знала, в этом не было необходимости. Мы слишком давно знакомы, мы много пережили вместе, мы сильно связаны. Навечно! Кашир все знал, он все почувствовал, еще будучи в беспамятстве. Теперь их память и сознания наконец-таки едины. Он стал самим собой. Воином, что готов был отдать свою душу, лишь бы вернуть к жизни всех тех, кого поклялся защищать. Он уходил за грань, зная, что не имеет права на жизнь. Он следовал за своим народом туда, откуда нет возврата. Как капитан тонущего корабля, Атар уходил на дно с командой и своим судном. Долина, наш стойкий корабль, что выдержал столько нападений и захватов, пал. И мы пали вместе с ним. Частичка нашей души навсегда останется в омертвевшей, безжизненной равнине, где произошел последний бой в истории Долины Трех Лучей.

Но сейчас я не жалею, что вытянула мага из-за грани. Не жалею, что меня саму спас эльф. И я рада, что феникс так и не вошел тогда в долину, доживающую свои последние мгновения. Мы все живы. Надломлены, но не побеждены. Три ярких луча, что хранили свою маленькую страну, вернулись. И я ни за что не успокоюсь, пока души всех тех, кто защищал наш дом пятьсот весен назад, не будут свободны.

– Мы выдвигаемся к подножию северо-западных гор. – В сгустившейся тишине мой голос прозвучал неестественно громко, заставив всех обернуться.

– Суардана, ты уверена? – спокойно уточнил Атар.

Я вздрогнула, услышав сокрытую силу и мощь в знакомом голосе, который не радовал мой слух очень давно.

– Да. Как только прибудем во дворец, собираемся в дорогу. Я не хочу больше медлить. Если Коршун все еще хочет заполучить долину, он готовиться к ее захвату. Мы не должны опоздать на этот раз. – Я вскинула голову, решительно посмотрев на Атара, который, сидя верхом, развернул ко мне Палю.

– Нужно подготовиться.

– Нет. Мы и так слишком долго готовились. Раньше ты был не в себе и не мог нас вести. Как пастырь поведет своих заблудших овец, коль сам не менее заблудший, чем овцы? Но теперь ты с нами. Мы не можем больше откладывать. Голоса всех погибших умоляют меня о помощи. Они проклинают и зовут меня. Я не могу больше обрекать их на еще большие страдания.

– Но Дана… – вмешался до этого молчавший Кайа.

– Если ты не согласен, можешь оставаться в стенах замка. Так даже спокойнее для меня, – перебила мальчишку я, прекращая дальнейшие разговоры на эту тему.

– Я поеду с тобой, – непреклонно высказался кельпи. По решительному взгляду его брата я поняла, что от парочки кельпи в намечающемся походе нам не отвязаться.

– Мы соберем все необходимое и выдвинемся через рассвет, – решительно высказался воин. Я только открыла рот возразить, как Атар продолжил, – нам надо выспаться и набраться сил. К тому же, помощь эльфов не будет лишней.

Тут я не могла поспорить, но то, что путешествие уже вопрос решенный, не сомневалась. Судьба, наконец, отважилась вести нас к намеченной много весен назад цели.

– Неистовая тьма!

Гневный рык вырвался из деформированного горла, что изменилось под влиянием несдержанной трансформации. Сноп искр отлетел от каменной стены, проскальзывая между когтями, спорящими по крепости с драконьим железом.

– Пробудился! – Еще один несдержанный рык и последовавший за ним дикий вой, который резко перетек в не менее ужасающий каркающий смех существа, что уже давно пережил все отпущенные ему сроки, но никак не уходил за грань.

– Кхр-кхра-а-а, кхр-кхр-кхр… – Вибрирующая от грубого смеха грудная клетка сотрясала пространство не хуже мини взрывов, наплывающих на окружающее пространство волнами.

– Лах. – Слова, прозвучавшие в открытое пространство навстречу восходящему солнцу, были тихими. Смех оборвался так же резко, как и начался.

– Garon.

Рядом с взлохмаченным, но уже вернувшим свой герцогский облик некромантом появилась коленопреклоненная тень.

– Мы выступаем сегодня с последними лучами к северо-западным горам. Собери проклятых.

– Но господин, как же захват Ритара? – Слуга был явно озадачен решением древнего мага.

– Лах, ты ведь разумный проклятый? – тихо спросил у тишины герцог.

– Так и есть. – Воин склонил голову еще ниже.

– Если хочешь оставаться им и дальше, выполняй мои приказы молча, – безэмоцианально-мертвый голос заставил слугу затрястись в ужасе.

Он все еще жив в своем послесмертии лишь потому, что хозяину нужен командующий его немаленькой армией. Со смертью Магнолии, это обязанность Лаха. Но Всечувствующие, некромант снес бы ему голову даже в таких обстоятельствах, не соизволь слуга захлопнуть свой грязный рот, не смеющий выдавать ничего кроме согласия и раболепия.

Как же сильно било это по забытой гордости воина, когда-то одного из генералов объединенной армии Сумеречной Долины. Как сильно он желал избежать оков подчинения и выступить уже против Коршуна. Как сильно… Но он не мог. Мертвые подконтрольны некромантам. Их воля… Да нет у них воли. Нет гордости, нет чести. Есть страх. Страх быть убитым вновь и больше не возродиться. Души воскрешенных проклятых мертвы, раздроблены и уничтожены. За смертью карателей нет ничего. Пустота. Темнота. Глухота. Немота. Всеобъемлющее ничто…

В Хрустальный дворец мы крались, как заправские воры. Никому не хотелось испытать на себе гнев владыки. А о том, что Алибаскаэль в ярости, красноречиво говорили иссиня-белые лица дворцовой прислуги и перекошенные рожи эльфов-рабочих. Особенно выделялся красным оттенком кожи среди бледнявок дворцовый смотритель. Поди, на его веку никто еще не громил стены.