Анастасия Сиалана – Мир в беде, Банши на страже (страница 11)

– Но стилетами-то за что? – возмутился Баск.

Широ медленно подошел к эльфу, положил ему руку на плечо и проговорил в самое ухо, но так, чтоб слышали все.

– Для профилактики. А вот если бы не увернулся… Внучек. – Баск посерел, а я схватилась за шею в защитном жесте. И знать не хочу, что б ждало светлого в противном случае.

– Ладно, братцы не эльфики, пора вам выметаться из покоев моей девочки. Поболтаете о своем, о девичьем за обедом. Все, брысь! – И всех, кроме Баска, как ветром сдуло. Какой страшный некроэльф мне попался.

– Ты ей рассказал? – спокойно поинтересовался светлый.

– Да, Али. Она все знает. И я надеюсь, – он повернулся ко мне, – что мы отныне вместе?

Я кивнула. А чего отпираться-то. Отступать некуда, позади постель!

– Дана, Риандиэль из младшего дома Виерн сейчас при дворе. Она будет твоей фрейлиной. Вы, кажется, неплохо ладили, – вдруг перевел тему Баск.

– Какой фрейлиной? – Ой, что-то мне это не нравится.

– Брось, малышка, ты и сама уже догадалась, отчего совет тебя так опекал. Мы с мальчиком решили, что тебе нужна защита. Тогда Али и сделал тебя своей родственницей. Официально, – пояснил Широ то, о чем я и правда догадывалась.

– А я-то думаю, с какого перепугу зверобратец меня принцессой называл и говорил, что его подставили. Да уж, смерть особы с королевским титулом эльфы бы не простили никому. Какой умный кельпи мне попался. Все леди, да леди, а под конец и вовсе миледи стала. – Я была восхищена сообразительностью Палана.

– Да. Кельпи хорошо видят знак правящего дома на ауре других, – пояснил мне внучек.

– И все же, зачем фрейлина?

– Пора всем показать, что мы семья, – огорошил меня Широ.

– Не-не, второй женой не пойду! – Двум смертям не бывать, одной не миновать!

– Будешь Баску названной сестрой, а я, как и полагается, любящим дедушкой, – эльф расплылся в хищной улыбке.

– А я так привык к твоей роли моего подчиненного, – грустно вздохнул владыка и сразу стал напоминать юного мальчишку, чью игру свернули на самом интересном месте.

– Су все знает, поддерживать маскарад считаю излишним. Пусть свет встречает своего правителя.

– А… – мой названный братик попытался что-то спросить, но его опередили.

– Ты так и останешься владыкой Хрустальных лесов. Править на троне я не намерен. А теперь иди. Нужно набраться сил перед походом в Долину. Вели воинам готовиться.

И Баск покинул мои комнаты.

– Волнуешься? – Сидящую меня обняли, прижав спиной к животу.

– Да. Не знаю, как отреагирует Тариван. Не знаю, чем закончится поход, и не знаю, что ждет нас дальше.

– Я знаю. – Меня поцеловали в висок. – Жизнь. Целая жизнь впереди.

Посидев еще с пол вата в комнате, я решительно оттолкнула от себя излишне приставучих и направилась к Ваньке. Нам просто необходимо было поговорить. Скрывать свои отношения с Широ я не намерена. Вытерпев столько всего по моей вине и, наконец, дождавшись положительного ответа, эльф покорил мое сердце окончательно. Он не сдался, даже через десятки тысяч лет. Он был со мной, всегда. Оберегал, хранил молчание и был невидим. Заставлял ненавидеть, измывался надо мной, терпел все муки совести, но не отступил. Грудь до сих пор прошивает необъяснимая боль, когда воспоминания настигают меня. Он не сдался!

Атар же наоборот. Кочевник никогда не умел любить, а моя слабая попытка научить его не всколыхнула в нем тех трепетных чувств, на которые я надеялась. Он как подросток, впервые полюбивший девчонку, не мог объяснить своих переживаний, вызывая тем самым мои сомнения. Возможно, вырасти он в семье обычных магов, где чувства не были бы под запретом, для нас все сложилось бы по-другому. Но, увы, жизнь не переигрывает свои партии. Он предпочел терпению мою ревность и боль, от которых сам же и страдал.

Мы совершили много ошибок. И среди них есть та, что невозможно было не совершить. Та ночь. Всего одна в нашей прошлой жизни. Единственное подтверждение того, что мы были. Что чувствовали, что жили. Но что бы ни произошло между нами, мы связаны. Глубоко и навечно. Долина – наше детище. Мы создали его вдвоем, вдвоем охраняли, берегли и вдвоем погубили. Эти воспоминания навечно легли крестом на наши души и сердца, и от них не избавиться никакими эльфийскими заклинаниями. Даже время не властно над ними. Как бы не изменился мир, души растерзанных не дадут нам забыть свершенного. Поэтому я, СуарданаДэнитар, последняя банши мира Синул, сделаю все, чтобы освободить естество выживших душ, запертых моей магией на грани.

Теперь я не колебалась. Я точно знала, что должна сделать. Время сомнений прошло, пора было исправлять собственные ошибки.

Я подошла вплотную к покоям Малыша и решительно толкнула дверь. За легким скрежетом механизма последовал мелодичный шепот. Кто-то в глубине комнат рассказывал легенду. Голос феникса я узнала сразу, хотя сейчас он был мягче и уверенней. Ласкан шептал историю сотворения нашего мира, при этом комментируя ее, поясняя, где вымысел, а где правда. Кому как не хранителю истории знать, как складывались события в те далекие времена. Он описывал все до мельчайших подробностей, вплоть до одеяния великой богини равновесия.

Я не спешила прерывать уединение двух старых друзей. Привалившись к стене напротив входа в спальню, я, незаметно для феникса, вслушивалась в повествование. Ванюша дремал на широкой хрустальной кровати, смешно подперев щеку ладошкой, и пускал редкие дорожки слюны на пуховую подушку, от чего та промокла и глядела на мир желтыми кругами влажных пятен. Ласкан же сидел на прикроватном стуле ко мне спиной и упоенно рассказывал, будто в трансе, не замечая никого и ничего вокруг себя.

– Она была прекрасна. Длинная, мечущаяся, как хвост таара, коса на конце завивалась крупным кольцом и касалась ног своей хозяйки. Глаза ее горели синим огнем сквозь угольные разводы радужки, будто жидкий дым переплетался с языками пламени. Стройное тело облегал черный смог платья, укрывая свою повелительницу от чужих глаз. Богиня не была высокой, как не была и низкой. Она сохраняла равновесие во всем, даже в росте. Дивное воплощение поистине божественного существа.

Что-то в описании богини показалось мне знакомым, но мысль так же быстро ускользнула от меня, как и появилась. От задумчивости плечо скользнуло по шершавому хрусталю и породило ненужный сейчас шорох.

Ласкан обернулся. Его бесконечно розовые глаза усыпали звезды, среди которых затерялся зрачок. Феникс был далеко отсюда. Он как наяву видел Равновесие и переживал создание нашего мира снова. Это его способность. Способность самых одаренных хранителей истории видеть прошлое своими глазами, любой его отрывок. И не важно, сколько весен или веков он прожил, для таких как принц Ласкан зи Верт Нало не существует временных ограничений. Они видят вне времени, даже если жили тысячи лет спустя. Знающий, так называют фениксы одаренных. Как же просчитался король, когда изгнал собственного сына и наследника из клана. Как повезло мне, что нашла такого верного и надежного друга, который последовал за мной через забвение.

– Ты опоздала. Я уже рассказал основную часть. – Голос прозвучал тихо, но уверенно.

– Ты уже десятки раз рассказывал мне эту легенду.

– Это не легенда.

– И это ты тоже уже говорил. – Я подошла к фениксу и села на краешек кровати так, чтобы видеть лицо принца, но при этом не потревожить окончательно заснувшего Ваньку.

– Знаю. – Миг, и звезды исчезли из глаз хранителя, вновь обретя все тот же мягкий розовый оттенок.

– Ты усовершенствовал свое мастерство, – похвалила я друга.

– Так и есть. Даже вспоминать не хочется, каким слабаком я к вам попал, – он скривился.

Это была истинная правда. Когда мы с Атаром приняли феникса, он был слабее новорожденного, преимущественно из-за неприятия своим телом прикосновений. Его невозможно было обучать, как остальных воинов. Ни одна из известных техник не подходила розовому. Тогда Атар лично взялся за тренировки юного изгоя. Бесконтактный бой. Это был самый лучший вариант для Ласкана. Все тренировки строились на уклонении от противника, причем враг даже коснуться не должен был принца. Когда уклонения были более мнение освоены, хозяин долины перешел к атаке, и с этим были огромные проблемы. Как не способное ударить существо сможет победить противника? Да никак. Только магией. Пламя феникса в бою не помощник. Оно годится только для полного уничтожения тела и души. К счастью, от матери нимфы Ласкан унаследовал способности к воздушной стихии. Резкие и сильные порывы направленного воздуха ломали кости не хуже орочьих кулаков. Так феникс стал способным защитить не только себя, но и окружающих. Он не говорит этого, но Ласкан безмерно благодарен Атару за возможность быть сильным. Возможность доказать миру, что его еще рано списывать со счетов.

– У советника не было шансов. За эти полвека без вас я достиг мастерства в своем виде боевого искусства. – Он самодовольно ухмыльнулся, вновь став капризным и вредным принцем, которого привыкла видеть настоящая я, но не прошлая.

– Тебе нравиться истерить, как я погляжу, – поддела я.

– О, еще как. Я отыгрываюсь за все те столетия, которые я вынужден был проводить в одиночестве. Так что держись, – пригрозили мне.

Я улыбнулась, и на несколько вар наступило так нужное нам молчание. Мы понимали друг друга без слов. Нам они уже давно не нужны. Слишком давно мы знали друг друга.