Анастасия Шолохова – Молк (страница 36)
— Выпьем по чашке и поедем. — Вадим сцепил свои пальцы с пальцами жены.
Оксана кивнула.
В директорском кабинете Дима внимательно рассмотрел фотографии и картины на стенах.
— А это — ваш родственник? — указал Дима на портрет Тухачевского.
«Дима, как не стыдно не узнать демона гражданской? Ты ведь наверняка видел его прошлой ночью. Вспомни прием у американского посла. У тебя рожки и хвостик. Тебя пионерским галстуком душит заслуженный учитель РСФСР. А, нет же — он душит тебя твоим собственным хвостом! Ты рад этому… Что я несу вообще?!»
Вадим устало потер переносицу. Александр Евгеньевич же принялся рассказывать Диме про Тухачевского. Оксана села за стол, просматривая новостную ленту.
«Интересно, про Кронштадт расскажет? И про Тамбов?»
Но Александр Евгеньевич заговорил о вкладе Тухачевского в перевооружение Красной армии и принялся расхваливать прогрессивность и нетривиальное мышление маршала.
Вадим решил не начинать дискуссию, но на досуге самостоятельно познакомить Диму с биографией Тухачевского.
«Пусть лучше от меня, чем где-то на улице».
Усмехнувшись своим мыслям, Вадим сел рядом с женой.
— Интересно, что Тухачевскому иногда приписывают симпатии к язычеству, — продолжил лекцию Александр Евгеньевич. — Французский журналист Реми Рур, к примеру, вспоминал, что Михаил Николаевич, когда был в немецком плену во время Первой мировой войны, сделал идол Перуна и оказывал ему почести…
Дима задумчиво внимал директору.
— А вы верите этим историям? — спросил Вадим.
— Я верю, что Михаил Николаевич был великим человеком. А великий человек не боится идти против устоявшихся стереотипов. Устремляться в будущее или возвращаться к истокам — ему все под силу.
«Все, кроме выживания после попадания пули в голову».
Эту мысль Вадим озвучивать не стал.
— И меня увлечение Тухачевского язычеством на многое вдохновило, — признался старик. — К тому же я узнал, что в своем изучении так называемого язычества он ушел значительно дальше поклонения Перуну. Можно сказать, он проник в глубь тысячелетий…
Александр Евгеньевич и Дима скрылись в чулане.
— …А мне Дима ничего про своего нового друга не говорил. — Оксана прервала размышления мужа.
— Может, это не новый… — Вадим осекся.
Самарские друзья Димы вряд ли были в курсе легенд небольшого Красногвардейска.
— Толик! — из чулана донесся радостный возглас Димы.
— Откуда ты его знаешь? — Голос Александра Евгеньевича показался Вадиму испуганным.
Тимофеевы удивленно переглянулись. Ответа Димы Вадим не расслышал — мальчик говорил слишком тихо.
Вадим поднялся со стула и осторожно подошел к двери каморки.
— Я думаю, тебе показалось. — Александр Евгеньевич скорее успокаивал не Диму, а самого себя. — Просто похожий мужчина…
Вадим зашел в чулан: стены украшало множество фотографий. На одной из них были запечатлены двое мужчин в окружении детей. Обычная фотография из похода: широко улыбающиеся мальчишки и девчонки в светлых рубашках, темных шортах и форменных кепках. И, конечно, в пионерских галстуках. Взрослые без галстуков, в светлых рубашках и темных брюках.
Один из взрослых — худощавый молодой человек с длинной по моде стрижкой.
Приглядевшись, Вадим узнал в нем Александра Евгеньевича. А вот второй мужчина…
— Заслуженный учитель. — Вадим чувствовал, как внутри него все похолодело.
— Он. — Александр Евгеньевич, по-видимому, был не очень доволен происходящим. — Кажется, ему тогда уже дали это звание.
— Вы вчера не говорили, что он ваш друг.
— Да, Вадик, не всем хочется делиться. — Александр разлил кипяток по чашкам. — Для меня это все… Это был удар. Я даже загремел в больницу.
Дима вдруг успокаивающе погладил старика по плечу.
— Извините. — Вадим взял пару чашек и вышел из чулана. Оксана стояла у двери, очевидно, подслушивая разговор — вид у нее был сердитый.
— В общем, я думаю… — Александр Евгеньевич вышел следом, так же с чашками в руках. Диме доверили нести тарелку с печеньем и крекерами. — Что ты встретил просто похожего человека.
— Ты встретил его на озере? — спросила Оксана.
— Да, там ребята купались, и он с ними. — Дима взял с тарелки печенье. — Позавчера.
— И уже он твой друг? — Оксана сделала ударение на слово «уже».
— Друг.
— Разве мама тебе не объяснила, — девушка скрестила руки на груди, — что разговаривать с незнакомыми людьми…
— Может, он хотел попросить помощи у этого мужчины? — Александр отпил чай с видом полнейшего удовольствия. Видимо, мужчина успокаивался.
— Да, я хотел, — кивнул Дима, понимая, что снова врет — он-то хотел лишь нырнуть с плеч. Но взрослым ведь не обязательно знать об этом, а то они начнут ругаться.
— И почему же он тебе не помог? — Оксана прожигала брата взглядом.
— У него не было телефона с собой. Он хотел позвонить в полицию потом, — продолжал врать Дима, решив, что отсутствие реакции Анатолия на его, Димину, просьбу было бы совсем уж странным. — Но я думал, что Томина мама поможет мне.
— И ты уже считаешь его другом?
Вадим подумал, что Оксана зря так наседает на брата. В конце концов, лучше спокойно и ненавязчиво расспросить его, чем устраивать допрос. Тем более при постороннем человеке.
— Да, считаю. Он очень добрый. И мы с ним хорошо общались. Нам вместе интересно.
— А как ты думаешь. — Заметив, что жена сейчас разразится гневной тирадой, Вадим поспешил встрять в разговор. — Толик сейчас на озере?
— Думаю, да, — просиял Дима. — Он говорил мне, что в отпуске, отдыхает здесь. И почти все время тусит на озере.
— Думаю, нам нужно с ним познакомиться. Дима, ты же нас познакомишь?
— Конечно, — кивнул Дима, глянув на сестру.
— Отлично. — Оксана махнула веером-картой. — Познакомимся с другом.
7
Профиль «Анатолия Петрова» предсказуемо оказался закрытым. Кидать приглашение в друзья Женя не решилась — внимание могло только спугнуть.
Женю осенило: возможно, переписка с Петровым сохранилась в Сережкином телефоне.
«Надо было Пете вчера проверить его телефон. Я бы даже помогла, если б Сережка заартачился».
Сейчас Сережа спал в своей комнате на втором этаже. Можно было бы разбудить его, но Женя решила прочитать переписки без спроса. Только если он не удалил их все.
Девушка поднялась по деревянной лестнице и бесшумно приоткрыла дверь комнаты брата. Сережа спал на спине, его дыхание было ровным и безмятежным. На тумбочке возле кровати стояла открытая бутылка газировки. Смартфона не было видно.
Женя зашла в комнату, оглядевшись.
«Куда же он его положил?»
Взгляд девушки упал на перекинутые через спинку стула шорты. Женя осторожно приподняла их, ощупывая карманы. Ключи, зажигалка («Вот же засранец!»), какая-то мелочь.
Женя положила шорты на стул, подумав, что вообще-то их давно надо было постирать, и продолжила поиски.
На столе и подоконнике смартфон также не обнаружился.