Анастасия Шерр – Я, ты и пес (страница 2)

«Я плачу вам деньги. Обсуждайте».

«Тогда доплата за психологическую помощь».

«Вы работаете второй день, а уже нашли источник дополнительной прибыли. Алёна сделала правильный выбор».

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и убрала телефон. Разговор с клиентом не должен был радовать сильнее хорошего кофе. Особенно когда клиент находился в другом городе и, судя по брони, вернётся через четыре дня. Я напомнила себе, что Андрей мне вообще никто. Человек с собакой. Очень красивый человек с собакой, но классификация от этого не менялась.

Ближе к вечеру приехала семейная пара с молодой бордер-колли. Пока Алёна оформляла документы, я выводила Бублика после ужина. Во дворе было тепло, солнце опускалось за крыши, и я решила пройти к дальней лужайке. В этот момент кто-то из новых гостей оставил калитку между площадками открытой. Бордер-колли метнулась к воротам, работник кинулся её ловить, я обернулась на шум, и Бублик мгновенно понял, что мир подарил ему шанс.

Поводок выскользнул из ладони.

— Бублик!

Он побежал не к воротам. Это было бы слишком предсказуемо. Он помчался к служебному проезду, где рабочие как раз разгружали мешки с наполнителем. Я рванула следом, перепрыгнула через низкую клумбу, чуть не потеряла кроссовок и увидела, как огромный чёрно-белый зад исчезает за углом.

Пёс нашёл лужу.

Конечно, нашёл.

После утреннего дождя у склада осталась широкая полоса жидкой земли, и Бублик влетел туда с восторгом существа, которое шесть лет ждало именно этого момента. Я успела схватить конец поводка, поскользнулась и села на край лужи. Грязь поднялась волной. Бублик радостно встряхнулся.

— Я тебя ненавижу, — сказала я, глядя на свои джинсы.

— Это быстро.

Голос раздался за спиной.

Я закрыла глаза.

В жизни бывают секунды, когда достаточно интонации, чтобы понять: унижение получило свидетеля. Я медленно повернула голову. Андрей стоял в нескольких шагах, держа в руке знакомый жёлтый мяч. На нём были джинсы и тёмная футболка, и без рубашки он выглядел менее официально, зато намного опаснее для моего самообладания. Бублик увидел хозяина и подпрыгнул так, что грязные брызги долетели до его груди.

Андрей посмотрел на футболку.

Я прикусила губу.

— Даже не думайте смеяться.

Он поднял взгляд. В глазах уже плясало веселье.

— Я держусь.

— Плохо держитесь.

— Согласен.

Бублик бросился к нему, потом ко мне, запутал поводок вокруг моих ног. Я попыталась подняться, Андрей протянул руку, пёс дёрнулся, и через секунду мы оба оказались в луже. Сначала наступила тишина. Потом я увидела, как у Андрея по щеке медленно сползает капля грязной воды, и начала смеяться. Это было сильнее приличий, стыда и желания сохранить лицо. Я смеялась, сидя в мокрых джинсах, Андрей смотрел на меня с выражением человека, которого давно так красиво не подставляли, а Бублик кружил рядом и считал вечер удачным.

— Это ваша система адаптации клиентов? — спросил Андрей, когда тоже начал смеяться.

— Только для самых требовательных.

— Я оставлял собаку, а не просил грязевые процедуры.

— Пёс выбрал пакет «премиум».

Алёна прибежала через минуту, оценила картину и прислонилась к стене, потому что разговаривать сразу не смогла. Нам выдали полотенца, Андрею предложили душ в гостевом домике, а я пошла переодеваться в запасные спортивные брюки, которые хранила в машине. Только когда я вернулась во двор, до меня дошло, что его приезд не совпадал с датой окончания брони.

— А вы почему здесь?

Андрей показал мяч.

— Бублик плохо спит без него.

Я посмотрела на жёлтый шар в его ладони, потом на резинового утёнка, торчавшего из корзины с игрушками.

— Вчера он спал отлично.

— Значит, я зря ехал.

— Похоже на то.

Он кивнул, но уходить не спешил. Бублик лежал у его ног, положив подбородок на кроссовок. Я вдруг почувствовала себя частью очень домашней картинки и от этого смутилась сильнее, чем от падения в лужу.

— Кофе будете? — предложила я. — В качестве компенсации за испорченную футболку.

— Буду.

Мы сели на маленькой террасе за административным домиком. Алёна тактично исчезла, хотя я видела её лицо за окном кухни и прекрасно понимала, что подруга наблюдает. Андрей рассказал, что поездку сократили, но Бублика он решил оставить до конца брони, потому что на следующий день его ждали встречи и стройплощадка за городом. Оказалось, он архитектор и совладелец небольшого бюро. Я не стала говорить, что представляла его человеком, который профессионально составляет инструкции для собак.

— А вы? — спросил он. — Всегда работали здесь?

— Пятый день моей великой карьеры.

Я рассказала про сокращение. Без жалости к себе, как привыкла делать последние дни. Андрей слушал внимательно, задавал короткие вопросы и ни разу не произнёс, что всё случается к лучшему. За это я была ему благодарна. Когда человек внезапно теряет привычную жизнь, фраза про лучшее вызывает желание бросить в советчика хлебницей.

— И долго планируете работать у Алёны?

— Пока не найду нормальную работу.

— Это ненормальная?

Я посмотрела на Бублика, который растянулся между нашими стульями и сопел.

— У этой работы есть шерсть в чае.

— Весомый аргумент.

— Но здесь никто не назначает совещание на семь вечера.

Андрей усмехнулся.

— Уже сомневаетесь?

— Я никогда не сомневаюсь. Я меняю стратегию после получения новых данных.

— Вот теперь верю, что вы из маркетинга.

Когда он уехал, я убрала чашки, провела ладонью по влажным после душа волосам и поймала взгляд Алёны.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо человека, который сейчас скажет глупость.

— Я хотела спросить, понравился ли тебе кофе.

— Кофе был обычный.

— Конечно.

Она ушла, улыбаясь так широко, что мне захотелось бросить в неё полотенцем. Я этого не сделала. Вместо этого пошла проверить Бублика.

Он лежал на своей подстилке, прижимая жёлтый мяч к груди.

— Твой хозяин странный, — сообщила я.

Бублик открыл один глаз.