Анастасия Шерр – Варвар 2. Исступление (страница 8)

– Да, приятель. У тебя огромные проблемы. А ты в дом пошла, быстро! – Марат решительно отодвинул Снежану в сторону и одним резким, властным движением заставил «Казанову» попятиться, пока тот не уперся в машину. Схватив его за грудки, Хаджиев приподнял его, заставляя смотреть себе прямо в глаза. – Любишь чужих женщин? Ты явно ошибся адресом.

Марат встряхнул его так, что у того перехватило дыхание. Хаджиев не чувствовал жалости, только холодное удовлетворение от того, как мгновенно исчезла спесь этого недоноска. Он подавлял его своей мощью, давая понять, что одно его слово может навсегда изменить жизнь.

Позади раздался тихий плач.

Красный туман ярости в голове Марата понемногу начал рассеиваться. Тяжёлая пульсация в висках, оглушавшая его секунду назад, стала тише. Разжав пальцы, он позволил противнику отпрянуть и спрятаться за машиной. Марат медленно повернулся к Снежане.

– Иди в дом, – одного взгляда на неё, заплаканную и дрожащую от страха, хватило, чтобы прийти в себя.

– Это не то, что ты подумал. Там, на заднем сидении… Глянь, – её колотило, и лицо побледнело до неузнаваемости. – Пожалуйста…

Марат дёрнул за ручку, открыл дверь машины и, достав оттуда костюм в чехле, повернулся к ней.

– И?

– Помнишь, ты хотел себе пиджак, который я нарисовала? Это он. Посмотри, твой размер. Я сама сшила. А Юрий просто подвез меня… – и снова обратила взгляд на испуганного мужичка. – Зачем ты так? Он ни в чём не виноват… – ринулась было к нему, но на полпути остановилась, поймав на себе нехороший взгляд Хаджиева. – Юрий, у меня все нормально. Спасибо, что подвезли. Можете уезжать. Всего доброго.

Марат оценил комплекцию горе-ухажера. Костюм намного больше. Не соврала, значит.

– А что насчет твоей одежды, красавица? – кивнул на её платье, что не доходило даже до колен. – Это ты к нему так нарядилась? – шагнул к ней.

Снежана попятилась, что резануло по и так напряжённым до предела нервам.

– Пусть он уедет и мы поговорим, – говорила осторожно, словно опасалась сказать что-то, что ему не понравится. Умно, Белоснежка.

– А может, мне стоит проучить его, чтобы ты вспомнила, кому на самом деле принадлежишь? – он наступал на неё, подавляя своей мощью, и Снежана чувствовала волны бушующего в нём негодования. – Я заставлю тебя вспомнить, что значит быть моей женщиной.

– Прекрати, я прошу тебя, – отступать было некуда, она упёрлась спиной в перила лестницы, ведущей к дому. – Там мой сын… Он испугается. Ты же знаешь, ему нельзя волноваться.

– Вот оно что… – протянул он задумчиво. Склонившись к её уху, Марат с наслаждением вдохнул аромат её волос и едва коснулся губами кожи. – А почему ты о покое сына не думала, когда принимала знаки внимания от этого типа? Насколько я помню, у тебя есть своя машина. А ещё в городе полно такси. Но ты почему-то выбрала его… Как его там?

– Юрий. Он сосед. Нам было по пути и…

– Тш-ш-ш, – приложив палец к её губам, он властно обнял её за талию и, заставив её смотреть себе в глаза, приблизил своё лицо к её. – Ты, наверное, подумала, что я позволю тебе просто так уйти к другому? Я разочарую тебя, Белоснежка. Я передумал тебя отпускать.

Он заметил, как от этих слов широко распахнулись её глаза.

– А теперь иди в дом. Я сейчас кое-что объясню твоему спутнику и приду. Постарайся успокоиться.

***

Малодушно сбежала. Так, словно и правда была в чём-то виновата. Оставила Юрия и сбежала…

Оставалось лишь надеяться, что гнев Марата уже угас, и он не станет причинять несчастному вреда.

И слова его… Что он передумал меня отпускать. Что за бред? У нас ведь был уговор! Я собиралась уехать. А теперь… Что теперь?

Тяжело выдохнула и осела прямо на пол, обнимая злосчастный костюм. Позади тихо закрылась дверь, и я напряглась, слушая его тяжёлые шаги. Ступал отрывисто, раскованно. Нас разделяла стена, но он точно знал, куда идти, словно чувствовал меня.

Обошёл акцентную стену, нашёл меня взглядом.

– Об женишке не беспокойся, он доберется до дома, – Марат сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев. – А ты, я вижу, время зря не теряла? Гардероб обновила, – он двинулся на меня, а я встала. Припала спиной к стене и подняла на него взгляд.

– Я объяснила тебе, как всё было, хотя, если честно, не понимаю, почему должна оправдываться. Насколько я помню, ты сам меня отпустил. Ты так решил, помнишь? А теперь приходишь, запугиваешь моего знакомого только за то, что он подвез меня. И что, позволь узнать, не так с моей одеждой? – придав голосу твёрдости, приготовилась отстаивать то, что осталось от моих прав на личную жизнь.

Хаджиев усмехнулся, опустил голову и тут же её вскинул. А в глазах злости столько, что становилось дурно лишь от одного его взгляда.

– Ну что ты, Белоснежка, мне очень нравится твоя одежда. Услаждает взор, я бы сказал, – а в следующее мгновение выкинул руку и, схватив меня за предплечье, дёрнул на себя. – Но мне очень не нравится, когда то, что предназначено только для меня, дарят другим! – яростно прорычал мне в лицо и, сжав мою талию, впился злым поцелуем в губы.

Он целовал меня жадно, почти отчаянно, ловя каждый мой вздох. Его пальцы прижимались к моей коже так крепко, словно он боялся, что я исчезну, или хотел навсегда запечатлеть это мгновение в своей памяти. Удивительно, но всё моё существо с готовностью откликалось на его властную нежность. Внутри всколыхнулось то самое чувство. Смесь волнения и безотчётного, глубокого желания быть рядом с ним.

– Мне нужно проверить Виталика, подожди… – я пыталась бороться скорее с собой, чем с ним, понимая, что у меня нет сил его прогнать. Да я и не хотела этого.

– Я проверил, – выдохнул он мне в губы, не давая отстраниться. – Он спит.

Марат подхватил меня на руки и уверенным шагом направился в сторону комнаты.

– Подожди! Мне нужно кое-что тебе сказать…

– Всё потом, – коротко отрезал он, толкая дверь ногой.

Он бережно опустил меня на край постели и замер, глядя сверху вниз. Его взгляд стал ещё темнее, ещё глубже. В этот момент казалось, что на меня смотрит не человек, а тот самый мятежный зверь, что жил в его душе. Пугающе сильный в своей решимости больше никогда меня не терять. И в то же время заботливый. Он переживал за меня, когда увидел с другим… Хотя нет. Скорее приревновал.

Я рвано выдохнула, когда он коснулся ладонью моего лица, изучая каждую черту, будто видел меня впервые. Его внимание обжигало сильнее любого огня. Марат вздохнул и я почувствовала, как наша невидимая связь окончательно замкнулась. Теперь не было ни прошлого, ни будущего, только это всепоглощающее чувство притяжения, в котором я тонула без остатка.

***

Наконец-то ты рядом! – он прижимал её к себе с такой силой, словно всё это время был на цепи и, наконец, сорвался. Марат дорвался до своей Белоснежки, как изголодавшийся путник до живительной влаги, и теперь не мог надышаться ею, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её ответного шепота.

Снежана же отвечала ему с такой искренней страстью, словно тосковала по нему не меньше, чем он. И это пробуждало всех внутренних демонов Варвара. Одно осознание, что она нуждается в нём так же отчаянно, лишало его остатков самообладания и разума.

Укутал ее своим теплом, утопая в этом моменте абсолютного единения, чувствуя, как по телу проходит волна невероятного кайфа от понимания, что она здесь, она рядом. С ним.

Ни одна женщина в мире не могла заменить ему эту училку, которая заполнила собой каждую его вену. Она теперь текла в нём вместо крови, она безраздельно правила его мыслями и чувствами.

– Будешь моей женой, – прошептал он ей на ухо.

Марат не дал ей времени переварить это признание, лишь крепче сжал в объятиях, заставляя её сердце биться в унисон со своим. В этом рваном ритме, в тихих всхлипах Белоснежки и его собственном тяжелом дыхании теперь заключался весь его мир.

Он не смог. Не смог отказаться от нее.

Марат Хаджиев нарушил свое слово. И ни капли об этом не сожалел.

***

– Доброе утро, – проговорила бесцветным тоном, поставила перед Али чашку с кофе.

Всё, как обычно. Ни единой эмоции на её лице. Как робот.

– Спасибо, Тая, – впрочем, он тоже не собирался сдаваться. Девочка решила поиграть в игру? Пусть.

– Яичница или каша?

– На твой вкус, – пригубил кофе, откинулся на спинку стула, наблюдая, как девушка копошится в холодильнике.

– Закончился сыр.

– Хорошо, куплю.

Она вдруг хлопнула дверью, оперлась на кухонную панель, опустив голову.

– Сколько ещё это будет продолжаться? Долго мы будем мучить друг друга этой неопределенностью?

Али спокойно пожал плечами и отпил кофе, не сводя с неё внимательного взгляда.

– Это ты мне скажи. Ведь именно ты решила, что наши отношения должны зайти в этот тупик.

– Я просто хочу ясности, Али. Я не чувствую к тебе того же, что ты ко мне, понимаешь? Не люблю я тебя.

Он невесело усмехнулся и медленно поднялся на ноги, сокращая расстояние между ними.

– Знаю.

***

«Будешь моей женой»…

«Будешь моей женой»…