Анастасия Шерр – Пять котят до любви (страница 2)

Максим пришёл через четыре минуты. В рабочей рубашке, с разводным ключом и видом человека, которого оторвали от чего-то важного ради чужого домашнего апокалипсиса. Он ничего не спросил, прошёл на кухню, лёг на пол у раковины и перекрыл воду на старом вводе, который я даже не заметила. Потом поднялся, оглядел мокрый пол и Пельменя. Котёнок сидел в тазу. Сам. Без приглашения.

— Семь дней, говоришь?

— Не начинай.

— Я молчу.

— У тебя лицо разговаривает.

— Это врождённое.

Я сунула ему полотенце. Он вытер руки и вдруг наклонился к Пельменю. Тот поднял мокрую лапу и поставил её Максиму на запястье. На секунду суровое соседское лицо стало совсем другим, мягким и почти мальчишеским. Потом Максим заметил, что я смотрю, и вернул привычное выражение.

— Где остальные?

— Если повезёт, не в стенах.

Мы нашли Шнурка на шкафу, Кляксу под ванной, Пуговку в корзине с бельём, а Персика не нашли нигде. Я проверила все комнаты, сарай, крыльцо. Максим осмотрел двор. Рыжего не было. Вчерашняя сцена с мангалом вспыхнула в голове и стала совсем не смешной. Я звала его, трясла пакетом корма, заглядывала под кусты. Максим молча открыл калитку между участками, которой я раньше не замечала. Она была старая, заколоченная одной доской. Он снял доску и прошёл к себе.

Персик сидел у него на террасе и ел кусочек курицы из миски.

— Это что? — спросила я, остановившись на дорожке.

— Курица.

— Я вижу. Почему она в миске?

— Потому что если положить её на стол, твой бандит полезет на мангал.

— Ты его кормишь.

— Я спасаю свой ужин.

Персик услышал меня, но уходить не торопился. Я сложила руки на груди. Максим сделал то же самое. Между нами сидел котёнок и невозмутимо жевал курицу.

— Он не должен привыкать ходить к тебе.

— Согласен.

— Тогда не корми его.

— Скажи это ему.

— Персик, домой.

Персик сел спиной.

Максим кашлянул, скрывая смех. Я подняла котёнка и понесла обратно. Калитка между нашими участками скрипнула за спиной. Он не стал снова прибивать доску.

После обеда сантехник вернулся, заменил часть трубы и назвал сумму, от которой мой список расходов стал похож на предсмертную записку. К вечеру я устала так, будто сама перекладывала водопровод. Я сидела на ступеньках крыльца с ноутбуком, отвечала потенциальным хозяевам и всё чаще нажимала кнопку «нет». Один хотел кота в гараж «мышей ловить». Другой спрашивал, можно ли кормить колбасой. Третья женщина была чудесной, но дома у неё жил старый пёс, который кошек не переносил. Единственная подходящая семья могла приехать в воскресенье посмотреть Кляксу. Это был крохотный успех. Я записала его в блокнот и почувствовала себя начальником отдела кадров для пушистых безработных.

Когда стемнело, на соседнем участке зажглись тёплые фонари. Максим вышел на террасу с кружкой, заметил меня и поднял её вместо приветствия. Я ответила рукой. В этот момент Пуговка, до того мирно сидевшая у моих ног, стрелой метнулась к забору, пролезла в щель и исчезла. Я закрыла глаза.

— Даже не смей смеяться! — крикнула я через кусты.

— Я ничего не сказал.

— У тебя опять лицо разговаривает!

Пуговка не вернулась ни через пять минут, ни через десять. Я пошла через открытую калитку. Максим стоял у двери, босиком, и держал кошечку на руках. Она устроилась у него под подбородком, мурлыкала и выглядела так, будто наконец нашла достойный персонал.

— Предательница, — сказала я ей.

— Не дави на ребёнка. Она сделала выбор.

— Отдай.

Максим протянул Пуговку, но та вцепилась коготками в его футболку. Он осторожно отцепил одну лапу, потом вторую. Я видела, как бережно он это делает, и внутри шевельнулось странное тёплое чувство. Оно мне не понравилось. Максим был человеком, который хотел купить мой участок. Вредным, самоуверенным, язвительным. Так было удобнее.

— Завтра повезу их к ветеринару, — сказала я, забирая Пуговку. — После осмотра начну искать семьи активнее.

— Хорошая клиника на Центральной. Спросишь Лебедева.

— Откуда знаешь, если кошек терпеть не можешь?

Он замолчал на долю секунды.

— У меня был пёс.

Больше он ничего не добавил. Я тоже не спросила. Пуговка мурлыкала у меня на руках и смотрела на него через плечо. Когда я вернулась домой, она ещё минут десять сидела у двери, явно считая, что вечер оборвали на самом интересном месте.

Глава 3

Ветеринарная клиника встретила нас запахом антисептика, лающей таксой и табличкой «Не ставьте переноски на стойку». У меня было две переноски, пять котят и ощущение, что я перевожу цирк без лицензии. В первой ехали Клякса и Пуговка. Во второй Пельмень, Шнурок и Персик устроили драку за полотенце. Доктор Лебедев оказался мужчиной лет тридцати, спокойным, улыбчивым и на удивление терпеливым. Он осмотрел каждого, похвалил тётю Веру за прививки, назначил Шнурку капли для глаз и сообщил, что отдавать малышей можно, но лучше не спешить и тщательно выбирать семьи. Я мрачно сказала, что именно это и делаю. Персик в этот момент укусил доктора за фонендоскоп.

— Характерный, — заметил Лебедев.

— Это медицинский термин?

— После знакомства с ним стал медицинским.

Я засмеялась впервые за несколько дней так легко, что сама удивилась. Доктор помог донести переноски к машине, дал визитку и сказал звонить, если что-то насторожит. Когда я вернулась, Максим разгружал у своего гаража доски. Он увидел меня, посмотрел на переноски и без просьбы пошёл навстречу. Я отдала ему тяжёлую. Изнутри немедленно высунулась лапа Персика и зацепилась за край его рубашки.

— Лебедев сказал, что все здоровы, — сообщила я. — Шнурку нужны капли. И ещё он сказал не торопиться с хозяевами.

— Разумный человек.

— Ты сейчас радуешься тому, что мой план рушится?

— Нет. Я заранее смирился.

Максим поставил переноску в прихожей и вдруг достал из кармана маленькую мышь из серого фетра. Пуговка увидела игрушку первой. Через секунду она уже висела на его руке, стараясь дотянуться.

— Это откуда?

— Нашёл в машине.

— В твоей машине сами заводятся кошачьи мыши?

— Видимо.

— Максим.

— Соня.

Он положил игрушку на пол. Пять котят набросились на неё так, будто фетровая мышь была последним ресурсом планеты. Я посмотрела на ценник, который мужчина забыл снять. На нём стояло название зоомагазина у клиники.

— Ты купил им игрушку.

— Одну.

— Человек, который не любит кошек.

— Я не люблю, когда они едят твои занавески. Это вложение в сохранность недвижимости.

Я ничего не ответила, но улыбка всё равно полезла наружу. Максим заметил и покачал головой.

— Не делай из этого событие.