Анастасия Шерр – Неверная (страница 8)

Да. Звучит по-идиотски. И выглядит, в принципе, точно так же. Но это сегодня у меня пыл подугас… А вчера я чувствовала себя коварной соблазнительницей, играющей не только с телом самого обалденного мужика в мире, но и с его душой.

Тупица. Осталась без телефона. Вот как он теперь позвонит? И станет ли вообще пытаться после всего?

– Всё верно. И да, я в курсе, что логики в моих действиях нет. А теперь замолчи и дай мне утопить свои слёзы в чашке чая.

– Ну, как знаешь. Но я бы на твоём месте воспользовалась ситуацией с сумкой и поехала бы к нему. Ну, якобы забрать свои вещи, а там уже и прощения попросила бы. Например, с помощью хорошего такого минета.

От предложения Карины у меня загорелось лицо. Я, конечно, и сама подумывала навестить Макса. В сумке у меня остались действительно необходимые вещи: кошелёк, ключи от комнаты, телефон и даже документы. Но вот тот факт, что всё было зря, и я приползу к нему, как нашкодившая собачонка, совершенно не вязался со вчерашней выходкой. Раз уж начала, нужно довести дело до конца.

Знать бы ещё цель своей задумки… Чего я хотела добиться? Думала, он побежит за мной посреди ночи? Упадёт на колени и станет молить о близости?

«Ах, сударыня, не лишайте меня своего горячего тела!»

Да, смешно. Да у него таких девиц, небось, пруд пруди. Один звонок, и они очередью у двери выстроятся.

Он обо мне и думать забыл. Небось, домработница и сумку мою выбросила. Вот это будет поражение… С такими мыслями и вышла на улицу.

Но мои опасения не подтвердились. Привлекая внимание обалдевших студентов, машина Макса красовалась прямо у общаги, и я еле сдержалась от радостного вопля. Вовремя нацепила холодную стервозную ухмылочку и подошла ближе.

Вдох-выдох, сжимаю пальцы в кулаки. А по телу дрожь дурацкая. И снова начинается приступ.

Приложив телефон к уху, он говорит с кем-то на английском языке, заметив меня, ощупывает взглядом. Именно ощупывает. Проникает под одежду до пупырышек на коже. Скользит, гладит, ласкает в своей грубоватой манере. В этот момент радуюсь, что надела свой любимый розовый сарафанчик. Он обалденно подчеркивает грудь и как нельзя лучше стройнит.

Макс выглядит как обычно, идеально. Высокий, поджарый. И строгий тёмно-синий костюм ему безумно идёт. Плечи настолько широкие, что, кажется, будто вот-вот на нём разойдётся одежда, и я увижу сильное тело, мышцы играющие под кожей. Да и чего уж там, желаю этого. Потрогать, провести пальцами по стальным трицепсам, ощутить их твёрдость.

Макс открывает дверь внедорожника, кивает внутрь – отдаёт молчаливый приказ сесть. Я собиралась, было, повыпендриваться для приличия, но один его взгляд даёт понять, что не выйдет. Шутки закончились.

Поднимаю ногу, чтобы забраться в салон и тут же влетаю от увесистого шлепка по заднице. Пока я думаю, как среагировать, он захлопывает дверь, запрыгивает в машину сам. Отбросив телефон, поворачивается ко мне всем корпусом, упираясь в подголовник моего сидения рукой. На запястье массивные часы, галстука нет, а верхние пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, обнажая часть подёрнутой тёмными волосами груди и золотую цепь почти в палец толщиной.

– Ну, привет, – пронизывает меня непонятным взглядом, отчего уже привычно покрываюсь мурашками. – Ты кое-что забыла у меня, – мне на колени ложится сумочка.

Невинно улыбаюсь.

– Ой, спасибо, а я её, знаешь ли, обыскалась, – да, держу лицо при плохой игре. А куда деваться? Не запрыгивать же ему на шею с криком амазонки-победительницы.

Он ещё с минуту рассматривает меня с ног до головы.

– Что это ты на себя надела? – звучит недовольно, и я поражённо таращу на него глаза. – Ты всегда так одеваешься?

Смотрю на сарафанчик (самую дорогую, кстати, вещь в моём гардеробе) и снова на него. Недоумеваю.

– А что не так?

– Как-то не по случаю, не находишь?

Вот это номер. Шевелю губами, не зная, что ответить, а Макс берёт меня за подбородок, смотрит в глаза.

– В таком наряде можно только со мной быть. Ясно? – он говорит это так буднично, что я даже теряюсь. Отстранённо киваю. – Иди, переоденься, я подожду. – Ему снова кто-то звонит, и Макс отвечает: – Да!

– Зачем?

На секунду отвлекается, бросает непонимающий взгляд.

– Что «зачем»? – даже не удосуживается прикрыть динамик мобильного.

– Зачем ты ждёшь?

– Отвезу тебя на пары, ты же туда собралась?

Ах, да. Пары. Киваю.

Выхожу из машины и иду переодеваться, подавляя в себе обиду. Может, он и прав… Останавливаюсь дома у зеркала, придирчиво себя осматриваю. Слишком ярко, да. И, наверное, немного вульгарно.

Надеваю простые рваные на коленках джинсы и футболку, так и выхожу на улицу. Во внедорожнике опускается стекло, Макс снова сканирует меня и тянется к двери, чтобы открыть, но я дёргаю за ручку первая, распахиваю дверь и не особо женственно плюхаюсь на сидение.

– Ушакова, пять, – говорю ему адрес, смотрю прямо.

Мотор с рёвом заводится, железный зверь срывается с места.

Иногда он бросает на меня странные взгляды, а я мысленно один за другим отвешиваю себе подзатыльники. Не смотреть. Не реагировать. Держись, Минаева, только не потеки снова, как гулящая сука.

– В джинсах неудобно, да? – слышу насмешливый голос, рука Макса ложится мне на коленку, поглаживает и ползёт выше. – Давай помогу, – быстро расстегивает пуговицу, раздражённо скидывает мою руку со своего запястья и вжикает молнией.

– Что ты делаешь? – тут я уже действительно возмущена, потому что внедорожник врывается на территорию учебного заведения и, конечно же, опять привлекает внимание. Здесь таких машин не водится.

Макс ловко паркуется с помощью одной руки, второй же продолжает бесчинствовать. Охаю, когда его пальцы пробираются в трусики и скользят по вмиг набухшим и увлажнившимся складочкам. Его губы с немыслимым напором врезаются в мои, сминают, покоряют, подчиняют… И я со стоном отвечаю.

Кладу подрагивающие пальцы на его затылок, зарываюсь в короткие волосы, тяну на себя. Макс вытворяет своим языком что-то немыслимое, а его пальцы заставляют меня раздвинуть ноги шире и трижды пожалеть, что надела эти тесные джинсы.

Запрокидывает мне голову, оттаскивая за волосы назад, отстраняется и пару секунд смотрит. Усмехается и вытаскивает руку из моих штанов.

– А чтобы кончить, надо заслужить. Ты не заслужила. Хорошего дня, – застёгивает джинсы, резко целует в губы, будто оставляя на них горящее клеймо, и открывает мне дверь.

Глава 10

По телу дрожью проносится сладкая волна возбуждения, и я шумно выдыхаю, слизывая капельку пота, выступившую в ямочке над верхней губой. Вонзаю зубы в нижнюю почти до крови, смотрю на Макса, что медленно расстегивает свои брюки и освобождает налитый желанием член. Хватает меня за ноги, грубо дёргает на себя и одним рывком заполняет моё горящее лоно. Вскрикиваю, обхватываю его талию ногами и падаю на стол, на котором он меня берёт. Нет… Не так. Не берёт. Жадно имеет. Как голодный дикий зверь. Ноги сводит судорогой, тело наполняется волнующим теплом, и миллиарды ярких вспышек проносятся по венам. Я падаю в пропасть, слышу свой стон и затихаю.

Резко распахиваю глаза и вытаскиваю руку из своих трусиков. Там мокро, горячо… Ноги мелко дрожат, а сердце колотится так, что вот-вот сломает кости и выскочит из грудной клетки.

Облизываю пересохшие губы, откидываюсь на спинку стула и невзначай бросаю взгляд на одногруппника, что смотрит прямо на меня, при этом с гадкой ухмылочкой занимается тем же, чем только что занималась я – мастурбирует.

После бурного оргазма мозг включается значительно позже, чем полагается, и я даже не сразу понимаю, что одногруппник надрачивает на меня. А когда всё же доходит, вспыхиваю от стыда и отвращения.

Какого хрена?! Какого, мать его трижды, хрена он делает?!

Этого парня я, к огромному своему сожалению, знаю уже не первый год. Ещё на первом курсе он пытался наладить со мной контакт, а говоря проще словами Карины, «подкатить яйца». Но меня, конечно же, не заинтересовали ни его модные розовые штаны, ни айфон последней модели китайского разлива, которым он не забывает хвастаться по десять раз на дню. Больше, к сожалению, этому мажору-самоучке похвалиться нечем. В частности и умишком.

Чувствую ли я себя униженной и опозоренной? Да. Однозначно. Потому что Рыжий – последний, кому я хотела бы показывать своё женское начало. А я, получается, показала. Хоть и с мыслями о другом. О настоящем мужчине, одна мысль о котором заводит меня за секунду.

Покраснев, наверное, до корней волос, я вперилась в свой конспект. Чем закончилось дело с его мастурбацией, я знать не хотела, а потому, как только преподаватель разрешил всем выйти, бросилась к двери.

Таких мерзких случаев в моей жизни ещё не происходило, а потому я даже не знала, как реагировать. Гадко, отвратительно, тошнотворно. Хочется вернуться и разодрать веснушчатую морду Сашки Рыжего, потому что мой оргазм не ему предназначался, и не он должен был видеть моё лицо в экстазе. Но сделанного не воротишь, и я, по правде, сама во всём виновата. С чего вдруг решила это делать в полной аудитории, где меня за этим занятием мог застать каждый? На этот вопрос я не отвечу. Сама не понимаю, что со мной творится.

Паскудство… Одно радует – пара последняя, а значит, я могу свалить отсюда подальше и забыть об этом случае хотя бы до завтра, пока снова не увижу наглую морду Рыжего.