Анастасия Шерр – Лялька (страница 8)
Расставила на столе контейнеры с закусками и разлила по стаканам сок. Внезапно обнаружила ещё две наполненные до краёв рюмки, на одну из которых Державин положил кусочек чёрного хлеба. Рядом стояла перевязанная чёрной лентой фотография молодого парня. Улыбчивый, красивый, с виду лет двадцать пять, не больше.
– Посиди с нами, – Державин подвинулся, поставил передо мной рюмку. – Костика поминаем. Он во вторую Чеченскую погиб.
Я молча присела, почему-то стало невыносимо грустно. Глаза Костика светились счастьем, а на груди ордена висели. Герой, видимо… А кто о нём знает? Кто помнит, кроме друзей и семьи, если она есть? А сколько таких Костиков в безымянных могилах лежит?
На глаза слёзы вдруг навернулись. Никогда не могла спокойно слушать о войне. Даже в школьные годы на уроке истории у меня начиналась истерика. Наверное, просто слишком впечатлительная.
– Спи спокойно, друг, – Роман отсалютовал рюмкой фотографии Кости и махнул свою порцию.
Тим повторил за ним и оба уставились на меня.
– Что? Ааа… Нет, я не буду. Не пью водку.
Державин усмехнулся.
– Она у меня малышка ещё совсем.
– Чего? Я? Я не малышка. И не твоя, – на последнем слове Аверин заржал, как конь.
– А моей будешь, а, кроха?
В тот же момент перед его лицом возник кулачище Державина и на секунду мне показалось, что последний не шутки ради сейчас угрожает.
– Хрен тебе на всю морду, понял?
Моего мнения, так понимаю, уже никто не спрашивал. Подняла рюмку и, выдохнув, как это делали мужчины, опрокинула в себя горючую смесь. Именно так, по-другому не назвать. Горло обожгло так сильно, что, казалось, глотнула серной кислоты. Затем обожгло пищевод и желудок. Закашлялась, Роман легонько похлопал меня по спине и сунул в руку стакан с соком.
– Какая же… Какая гадость! Как вы это пьёте?
Мужчины заухмылялись и вскоре передо мной возникла ещё одна рюмка, в этот раз наполненная до половины.
– Давай, Лялька. Это твоё боевое крещение.
Вот не знаю, в честь чего я вдруг повелась на эту провокацию. Просто понятия не имею… Может хотела доказать, что я не малышка? Что достойна того, чтобы работать с этими грозными дядьками? Как бы там ни было, а выводы я сделала. Пить водку тем, кто крепче вина ничего в своей жизни не пробовал – противопоказано. Через полчаса (а это уже четыре рюмки), я делала вид, что трезва, как стёклышко и мне всё нипочём, даже тошнота подступающая комом к горлу.
– А вообще, скучно у вас тут. Я думала, что у криминальных журналистов жизнь кипит, бурлит и что-то интересное происходит. А тут так… Что, совсем дел у вас никаких нет?
Державин хмыкнул, а Тим трижды сплюнул и постучал по деревянному столу.
– Сплюнь, кроха. Поверь, лучше уж так… Скучно ей.
И тут как по мановению волшебной палочки в дверь постучали.
– Мальчишки, привет! – в дверном проёме показалась какая-то девушка в очках. – Работа интересная появилась, а вы бухаете!
– Чего там, Кать? – недовольно заворчал Роман, снова опустошая стопку. – Без нас никак? Мы Костика поминаем.
Девушка вдруг посерьёзнела, прикрыла за собой дверь. – Убийство семьи… Говорят, мужик какой-то жену и детей перестрелял… Филипыч сказал, чтобы вы поехали.
– Бля… Шёл бы нахер этот Филипыч, – Тим выругался, поднялся на ноги. – Ладно, поехали, Ромыч. Кроха, ты с нами?
– Нет! – за меня тут же ответил Державин. – Здесь пусть посидит. Лиль, ты уберись тут, ладно? Мы скоро.
– Чего это я не поеду? Я поеду! – вскочила, протестуя, покачнулась и икнула.
Державин усмехнулся, прикусил губу, видимо, чтобы вообще не заржать. Гад! Сам же напоил!
– Лялька, тебе надо поспать чуток. Ты пока приляг, а мы скоренько, окей?
– Нет! – мне бы ещё ногой топнуть для пущей убедительности.
– Ой, да пусть в машине поспит, поехали уже, – поторопил нас Аверин и накинул пиджак. – Давайте, рябят, оперативней размышляйте, горячие новости ждать не будут.
И мы поехали, о чём я вскоре сильно пожалею. Уж лучше бы мне остаться в уютном кабинете, на кожаном диване и дальше помирать от скуки, чем это…
Не знаю в какой момент я уснула, но проснулась уже когда садилось солнце и последние самые теплые лучи настигли меня даже сквозь слегка затемнённое стекло автомобиля. Рядом никого не было, я была заботливо накрыта курткой Державина, а в замке зажигания торчал ключ. Вытащила его, вышла из машины и, заблокировав двери, огляделась вокруг.
А вот и оно, место преступления. Неподалёку разместились несколько полицейских машин, две кареты скорой помощи. Двор серой четырёхэтажки обтянут жёлтыми лентами и даже в воздухе витает какая-то тревога. Наверное поэтому меня начало знобить. И нет бы в машину обратно залезть, я словно неадекватная потопала туда, где, судя по крикам и женским причитаниям кого-то убили. Шла, как на автомате и застыла когда увидела труп маленького мальчика. Над ним, склонившись, рыдала пожилая женщина, а сотрудники полиции пытались оттащить её в сторону. Такая жуткая, душераздирающая картина… И кровь… Только сейчас заметила, как много здесь крови.
– Девушка! Вы-то куда?! – крикнул мне полицейский и махнул рукой. – Уходите, сейчас же!
Взглянув себе под ноги, увидела детскую окровавленную курточку и что ожидаемо, пришло осознание. Руки затряслись мелкой дрожью, а меня вырвало.
– Тихо, тихо! – чьи-то руки подхватили меня за плечи, прижали к себе. – Блин, Лялька, я же тебе говорил ждать в машине.
ГЛАВА 10
– Ну что ты, Цветок? Посмотри на меня! Посмотри, сказал! – пришлось прикрикнуть на неё, ибо выносить эту истерику битый час – нет сил. От детских трупов не отошёл ещё.
К этому дерьму невозможно привыкнуть. Каждый раз, как первый. До красных точек перед глазами и тошноты, что внутренности наизнанку выворачивает. Руки до сих пор трясутся от кровавого зрелища.
Так то у меня, прожженного до кости. А тут девчонка такую жесть увидела. Она до сих пор носит пижаму с пандами и не умеет водку пить, а тут трупы… Не киношные манекены, настоящие. Для неподготовленного человека это вообще жуть. С ума люди сходят.
– Не хочу больше… Не хочу… Домой хочу! – заикаясь, что-то лепетала, молотила меня в грудь своими маленькими кулачками. – Отпусти! Пожалуйста, пусти!
– Ну всё, всё. Отвезу. Сейчас отвезу тебя домой. Иди сюда, – прижал маленькую к себе, хрупкую такую, ранимую, и ненавидеть себя начал.
Зря я её притащил сюда. Зря вообще на работу взял. Мог же куда-нибудь в редакцию пропихнуть, пусть бы сидела там, на буковки тыкала. Нет, я же эгоист долбанный. Мне девчонку юную подавай. Взбесился под сраку лет, не иначе. А это не игрушки нихрена.
По дороге пришлось заехать в магазин, прикупить Ляльке успокоительного в виде вина и шоколадки. Вино правда осталось без внимания, в отличие от десерта. Прижав к груди большую плитку с орехами, она молча смотрела в окно. Бля-я-я… Ребёнок же ещё, куда я лезу вообще? А главное, зачем?
– Давай провожу тебя, – открыл Лиле дверь, взял её сумочку.
Лялька противиться не стала, молча взяла меня под руку, так же безмолвно засеменила за мной маленькими шажочками. В шоке ещё, видать.
На кухне Лиля достала два бокала поставила их на стол, протянула мне штопор. Без лишних слов открыл вино и наполнил бокалы.
– Пей, Цветок. Давай, залпом, – придержал бокал за ножку, пока Лялька не осушила его полностью и вновь всхлипнула.
– Та-а-ак! Началось. Ну-ка, успокойся. На вот, шоколадку, лучше жуй, – отправил кубик ей в рот и, коснувшись пальцем мягких губ, чуть не взвыл.
В паху аж свело всё. До боли в яйцах. Очень вовремя. Ей же сейчас как раз до этого.
– Почему? – подняла на меня взгляд своих грустных глаз и я пропал. Снова. Теперь уже точно навсегда.
– Ты о чём, Лиль? – коснулся пальцами её щеки, провёл подушечками по нежной коже, а она зажмурилась, словно кошка от удовольствия.
– Почему люди такие? Жестокие. Почему? Как можно такое сотворить? – одинокая слеза скатилась по щеке, а я поймал её губами, рискуя отхватить за такое своеволие по роже.
Но Лялька не шевельнулась. Лишь устало понурив плечи, уперлась лбом в мою грудь.
– Я не знаю. Просто люди такие. Я уже давно не задаюсь этими вопросами и ты не думай.
– У тебя так сердце бьётся… Сильно. Оно у тебя, наверное, очень большое и доброе, да? – и тут до меня дошло. Цветок пьяная в зюзю.
Ну и хорошо. Тем же лучше для неё. И мне легче.
– Не знаю, насколько оно у меня доброе, – приподнял её личико за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Но тебя я никогда не обижу. Ни за что. А если кто попытается это сделать… Я его своими руками разорву. На ошмётки. Поняла меня?
Она зачарованно кивнула и, закрыв глаза, снова упала мне на грудь.
– Так спать хочется…
– Спать? Это мы запросто, Лялька. Это мы сейчас… – подхватил её на руки и, надо заметить, очень вовремя – Лиля мгновенно вырубилась.
Да уж, первая рабочая неделя удалась. Прямо как у меня когда-то. Хоть и был уже тогда военным, а настоящего пороха ещё не нюхал. Тогда мне «посчастливилось» попасть на войну, где и увидел впервые горы трупов и реки крови.
Уложив Лилю на кровать, не удержался, прилёг рядом. Накрыл её пушистым, розовым пледом и, как болван, уставился на спящую Ляльку.