Анастасия Шерр – Хаджиевы. Аслан (страница 6)

Копейки?! Что ж для него большая сумма?

— А с чего вдруг такая забота о простой официантке? — поинтересовалась уже спокойней я.

— Да просто скучно, — пожал он плечами.

Когда машина затормозила у моей обшарпанной пятиэтажки, я дернула ручку двери и вышла из салона. Он тоже вышел и быстро обошел машину.

— Всё, приехали. Спасибо. Дальше я сама.

— Я провожу, — коротко бросил он и, судя по всему, действительно собрался идти со мной.

— Аслан, не надо! Тут темно, грязно и... — я замялась, вспоминая, в каком состоянии оставила квартиру. Там хуже, чем в городском туалете.

А еще, я назвала его по имени...

— Иди, Дина, — он уже пошел вперед к подъезду. Что, и квартиру знает?!

Лифт не работал, но его это не остановило. Он пошел со мной по лестнице. Я вздохнула. Ну ладно, мажор, сам нарвался.

Мы поднялись на пятый этаж в гулкой тишине. С каждым пролетом я чувствовала, как вонь дешевого табака и перегара становится всё сильнее. И я, конечно же, знала источник этого запаха. Когда мы вышли на площадку, я едва не задохнулась от стыда. Наша дверь была распахнута настежь. Из коридора валил дым, а из кухни доносился нестройный гогот, громкий мат и звон бутылок. Опять. Вот уроды. Не могли хоть сегодня не калдырить!

Я замерла в дверях, пытаясь закрыть собой этот позор. Аслан стоял за моей спиной, в своем идеальном пальто, пахнущий дорогим парфюмом, успехом и большими деньгами. Он выглядел здесь как нечто инородное.

— Ну, ладно... Спасибо, что подвез... Я пойду? – зачем-то спросила его.

— Подожди... а ты что, туда сейчас пойдешь? — он поморщился, вглядываясь в сизый туман нашей прихожей. — Это кто там вообще?

— Моя семья, — я шумно вздохнула, отводя взгляд. — Ну и их собутыльники. Обычный вечер, Аслан Саидович. Ладно, иди уже, давай. Не пачкайся. Я пошла, попробую отоспаться, завтра опять смена.

Я уже хотела войти, но он внезапно перехватил мою руку, не давая сделать шаг в квартиру, а я опустила взгляд на его пальцы, сжимающие мой локоть. Не люблю, когда нарушают мое личное пространство, но его прикосновение не дало отторжения.

— Ты здесь живешь? В этом?.. — в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодной насмешки. Он не договорил, но явно хотел сказать что-то обидное. Да оно и понятно. Он в таких местах не бывает. У него дома, наверное, все идеально...

— Да, я здесь живу. В этом вонючем притоне. Вон в той комнатке! – я зло ткнула пальцем на свою дверь. — Я ее плотно закрываю и хорошо проветриваю, чтобы не завонялась. У меня там порядок, так что, не волнуйтесь, Аслан Саидович, грязи в ваш клуб не принесу.

— Это жестко, — ответил он. — Ладно поехали. Сниму тебе номер в гостинице.

— Чего? — я вспыхнула. — Не надо мне помогать, Аслан Саидович. Не спускайтесь со своих высот до нашего дна. Всего доброго и спокойной ночи! — я быстро шагнула в квартиру и захлопнула дверь прямо перед его носом. Надеюсь, он меня за это не уволит.

Глава 7

Я прижалась лбом к деревяной, исцарапанной поверхности входной двери. Сердце колотилось где-то в районе горла. Бешено и рвано. Стыд обжигал внутренности. Образ Аслана, стоящего в этом подъезде в своем безупречном пальто, не выходил из головы. Он, весь такой крутой, чистенький, приятно пахнущий. И я, среди этого перегара и дыма сигарет без фильтра.

За дверью, на лестничной клетке, было тихо. Наверное ушел. Хотя какое там ушел. Бежал небось, сверкая пятками. Он, наверное, такого ужаса отродясь не видел.

— Динк, это ты там с кем трындишь? — голос отчима, сиплый и прокуренный, разрезал тишину коридора, где я затаилась, как мышь.

Он вывалился из кухни, едва не зацепив плечом косяк. Серая майка в пятнах, растянутые на коленях треники и взгляд мутный, пьяный, в котором не осталось ничего человеческого. За его спиной в сизом дыму виднелись силуэты таких же персонажей. Я вздохнула.

— Денег принесла? Давай сюда, трубы горят, а пацаны еще за одной собрались.

— Нет у меня ничего, — буркнула я, пытаясь проскочить мимо него в свою комнату, в единственное убежище. Но он был быстрее, чем я думала.

— Ты отцу отказываешь?! — тяжелая, шершавая ладонь сомкнулась на моем запястье.

— Ты мне не отец! — огрызнулась я, вскидывая голову. Глаза жгло от ярости и бессилия. И стыда... Мне все еще было стыдно за эту помойку перед Хаджиевым.

— Мать там сознание теряет, ей похмелиться надо, а ты мне тут втираешь! — он дыхнул на меня перегаром, от которого замутило. — Есть у тебя, я знаю! Ты в своем гадюшнике нормально зарабатываешь, не прибедняйся!

— Гадюшник — это здесь! А я работаю в нормальном месте! — я дернулась, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу еще сильнее. — Пусти, мне больно! Денег не дам! Мне есть куда их потратить, например, на продукты, которыми вы со своими дружками не стесняетесь закусывать!

Я всё же вырвала руку, едва не потеряв равновесие. На запястье, прямо на глазах, расплывался багровый след. Ну все. Будет синяк. У меня кожа такая нежная, что от любого грубого прикосновения остаются отметины.

— Ну, Дин! Дай денег? Хоть на бутылочку, а? По-хорошему прошу, — тон отчима мгновенно сменился с агрессивного на заискивающий, что было еще противнее.

Он продолжал стоять у двери моей комнаты, преграждая путь. Я понимала, если не дам хоть что-то, он не отвяжется до самого утра. Будет стучать, ныть, скулить вместе с матерью.

Я полезла в карман куртки и нащупала мелкую купюру, которую отложила на проезд. Хорошо, что основную сумму, те самые чаевые от Аслана, я спрятала в карман джинс.

— На и отвали от меня! — я швырнула бумажку ему под ноги. — И ведите себя потише, я спать хочу!

Он резво, словно и не был пьян, подхватил деньги и, что-то довольно бурча под нос, поплелся обратно на кухню к своим собутыльникам.

Я заскочила в комнату, щелкнула замком и без сил опустилась на кровать. В комнате пахло грушевым освежителем. Мой маленький мирок, который я так старательно оберегала от того, что происходило за дверью. Взгляд упал на запястье. Синяк уже начал темнеть, отчетливо проступая на бледной коже.

Я подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Сердце пропустило удар. На темной улице, прямо под фонарем, всё еще стоял огромный черный внедорожник. Аслан не уехал.

Он слышал всё? Или ушел раньше?

Я задернула штору и сползла на пол, обхватив колени руками. Мне хотелось рыдать от бессилия, но слез не было. Было только странное, пугающее чувство, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Хаджиев увидел мое дно. И мне от этого было еще гаже, чем от перегара отчима.

*****

Аслан замер перед закрытой дверью, чувствуя, как внутри закипает острая, неконтролируемая ярость. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что захрустели костяшки.

В голове пульсировала одна мысль. Вынести эту трухлявую деревяшку одним ударом ноги, ворваться внутрь и просто разогнать пьяное стадо. Но он заставил себя остановиться. Вовремя опомнился. Наступило холодное, здравое отрезвление.

Это её мир. Не его. Как бы не было тошно от запаха дешевого табака, чего-то кислого и перегара, въевшегося в стены, это была её реальность. Он здесь чужак, который случайно забрел в сточную канаву. Психанув на себя за то, что до сих пор здесь стоит, Аслан резко развернулся и стремительно спустился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, лишь бы поскорее выбраться из этого провонявшего нищетой и безнадегой подъезда.

Сев во внедорожник, он не завел мотор. Просто какое-то время сидел в тишине, сжимая кожаный руль и глядя на горящие окна пятого этажа. Зачем он вообще сюда приперся?

Изначально хотел, чтобы она, наконец, начала вести себя скромнее и не задирала нос. Показать ей, что знает ее адрес. То ли припугнуть ее хотел, то ли обломать. Сам не знал.

Но сейчас всё изменилось. Увидев эту помойку, Аслану едва не впервые в жизни стало не по себе.

Просидев в машине около получаса, психанул и, ударив по рулю, завел движок. Пора ехать домой. А она... Ну, если ей там нравится и все устраивает, то пусть сидит в помойке. Ее дело. Он мог бы помочь. Хотя бы номер в гостинице для нее снял ... Только зачем? Кто она ему?

Дверь еще перед его лицом захлопнула.

Раз нравится сидеть в дерьме, пусть сидит.

Дома, в особняке, пахло покоем и дорогим деревом. Вот он, его мир.

В гостиной, несмотря на поздний час, всё еще горел свет. Саид сидел в глубоком кресле, перебирая какие-то бумаги.

— Где был? — спросил отец, не отрываясь от документов.

— В клубе, — коротко бросил Аслан, силясь, чтобы голос звучал буднично.

— Ты зачастил в клуб. Пойдут слухи, Аслан. До Исмаиловых дойдет, что их будущий зять любитель погулять.

— Да всё равно мне на Исмаиловых, пап, — Аслан раздраженно дернул плечом. — Как будто они откажутся от этого брака из-за сплетен. Бизнес им важнее. Я спать.

— Ну иди, гуляка, — проворчал отец вслед.

Следующий день в офисе прошел для Аслана как в тумане. Он не мог сосредоточиться на делах, срывался на подчиненных и постоянно смотрел на часы, чем вызывал у отца задумчивые взгляды. Внутри всё зудело от желания поскорее оказаться в клубе.

Вечером он приехал одним из первых, когда зал еще пустовал, а диджей только-только встал у пульта и начал свои настройки.

Аслан поднялся на второй ярус. В одной из ВИП-кабинок мелькнул знакомый кошачий силуэт. Дина проверяла столы, поправляла подушки на диванах.