Анастасия Шавырина – Жуткие эксперименты, культы и секты. Реальные истории (страница 89)
Джим постоянно повторял цитату из писания, подтверждающую его слова:
Деяния Апостолов, 4:34-35
Так он пытался изобразить Иисуса коммунистом, не забывая при этом критиковать большую часть Библии.
К 70-м годам Джонс начал называть себя реинкарнацией Иисуса, Будды, Ганди и Ленина. Вскоре он снова сменил свое место жительства и уехал с последователями в Сан-Франциско – самый крупный центр всех радикальных движений Америки в то время. Там его политическая карьера достигла пика. За помощь в избирательной кампании новый мэр города назначил Джонса председателем комиссии жилищного управления. Он лично познакомился с кандидатом в вице-президенты Уолтером Мондейлом, причем в его личном самолете. Позднее Мондейл публично одобрял работу и Джонса, и его церкви. Джим был знаком с первой леди США – Розалин Картер. Они долгое время переписывались, Картер приезжала на церемонию открытия церкви Джонса в Сан-Франциско. В 1976 году Джонс присутствовал на торжественном обеде в свою честь со всей политической верхушкой штата. Один из гостей заявил, что Джим выдающийся человек, смесь Мартина Лютера Кинга, Анджелы Дэвис и Альберта Эйнштейна. Так выглядела обычная жизнь безумного фанатика и жестокого сектанта на публике.
Одновременно с чинным общением с американской элитой он продолжал использовать радикальные методы и настоящую промывку мозгов. Хотя внешне всем казалось, что все хорошо. «Храм народов» регулярно отчислял различным организациям пожертвования, а Джим был одним из самых известных защитников чернокожих. Его влияние распространялось далеко за стены собственной церкви, но никто не знал, что творилось внутри. Там Джонс, как мы уже говорили, устроил настоящую тюрьму для своих последователей. Методично превращал их в безмолвных фанатиков. Все мероприятия в храме делились на срежиссированные воскресные службы, куда приглашались высокопоставленные лица, и все остальные – пропитанные страхом, строгостью и самоуничижением. Это напоминает ритуалы секты Бога Кузи, когда показательное насилие над членами секты становится обрядом очищения и демонстрацией послушания. Только у Джима не было никаких религиозных подтекстов. Он просто методично избивал без разбора и взрослых, и детей с удивительной жестокостью. Члены храма в обязательном порядке должны присутствовать на четырех службах в неделю, длившихся всю ночь до самого рассвета. Практиковались массовые избиения, унижения. Нецензурная лексика применялась даже к детям. Джим устраивал бои «до нокаута» между последователями, самостоятельно выбирая противников. Люди по его приказу избивали друг друга до полусмерти. Сурово наказывались самые незначительные нарушения. Например, если кто-то не до конца понял смысл проповеди Джонса.
По стандартной сектантской схеме прихожан обязывали сдавать свои деньги и имущество на благо церкви, а самим переселяться в общие храмовые здания. Как и в сообществе саентологов, у Джима в секте процветала практика хранения компромата. Фейкового, конечно. Он заставлял писать признания в страшных преступлениях даже ближайших послушников, только так он мог почувствовать себя в безопасности. Если кто-нибудь отказывался терпеть издевательства и сбегал, Джонс приходил в ярость.
Двенадцать бывших адептов «Храма народов» решились анонимно рассказать о тех безумствах, которые происходили у них на закрытых собраниях.
Джонс все отрицал, играл роль глубоко оскорбленного пастыря. Он называл сбежавших адептов лжецами. Говорил, что в проклятой Америке не ценят настоящих коммунистов, что все против него. Поэтому в связи с обстоятельствами он и его церковь должны навсегда покинуть ужасную страну. И Джим воспользовался планом. По записям проповедей и рассказам уцелевших жертв мы понимаем, что Джим осознавал свои действия: промывка мозгов, выкачивание денег. Но не это было главной его целью. По-настоящему Джонс хотел только власти, беспрекословного послушания, идолопоклонения. Он не зря с детства восхищался мировыми тоталитарными лидерами. И знал, что ему удастся построить идеальное общество, но для этого нужно новую собственную страну.
План переноса общины за пределы США он продумывал давным-давно, с 1973 года. Джим всерьез рассматривал Канаду и Карибские острова, но остановил выбор на Гайане. Во-первых, он там уже был, а во-вторых, Гайана положительно относилась к социалистическому строю и находилась относительно недалеко. Весомым бонусом оказалось отсутствие соглашения об экстрадиции. Так что Джим стал в самых ярких красках расписывать правительству Гайаны плюсы от присутствия на территории их страны американской общины, говоря о том, что это должно снизить уровень общей преступности. Он восхвалял социализм и обещал, что церковь будет инвестировать в экономику страны. Было заключено соглашение об аренде полутора тысяч гектаров земли в двухстах пятидесяти километрах от столицы Гайаны – Джорджтауна.
Джиму при переезде пришла в голову идея назвать поселение в свою честь – Джонстаун. В договоренности с местным правительством входил беспошлинный ввоз некоторых товаров, так что в поселении в достаточном количестве присутствовали оружие и наркотики.
Как только в 1977 году в США вышла обличающая статья против Джонса, он начал активно призывать людей переезжать Гайану. Он объявил, что там будет самое лучшее коммунистическое общество и честные люди. На многих приглашение подействовало, и за Джонсом в джунгли отправились примерно девятьсот человек. Люди всерьез верили, что Джонстаун станет новым Эдемом с прекрасными условиями, но по приезде у них отбирали паспорта и запрещали покидать поселение. Выяснилось, что город не готов к наплыву такого большого количества желающих поселиться в раю. Новые дома приходилось строить каждый день из чего попало, так что условия жизни оказались не самыми привлекательными и комфортными. В городе запретили все развлекательные фильмы. Кино для просмотра должно быть одобрено лично Джимом. Поэтому на выбор у горожан имелось три советских пропагандистских короткометражных фильма и картины, обличающие американский капитализм. Но даже разрешенные картины нельзя смотреть в одиночку. При просмотре обязательно должен присутствовать кто-то из верхушки секты для объяснения, что конкретно зрители увидели. Свободы понимания и интерпретации не допускалось. Как мы помним, отец Дивайн учил Джима быть уверенным в том, что люди знают, где белое, а где черное. И он хорошо усвоил этот урок.
В первые месяцы адепты церкви были обязаны работать по одиннадцать часов в день, шесть дней в неделю. Позднее работу на полях сократили до пяти дней и восьми часов. Но после трудового дня люди должны посвящать время собраниям или учебе. Эту модель Джонс позаимствовал у Северной Кореи. Таким образом, люди сначала работали как волы, а после работы, обессиленные, отправлялись на промывку мозгов.
В поселении Джонстауна находилось много детей – они составляли треть всего населения. Но их отбирали у родителей, они жили раздельно. Популярным наказанием за проступки у взрослых являлось запирание в тесных деревянных ящиках. Детей же заставляли проводить ночь на дне колодцев. За соблюдением суровых правил коммунистического рая следила вооруженная охрана, которая днем и ночью патрулировала улицы.
В 1978 году Джим стремительно сходит с ума и превращается в наркомана-параноика. Он не спал без валиума и барбитуратов, не просыпался без психотропных стимуляторов. Его речи на местной радиостанции все больше походили на бессвязную чепуху, он не мог вести проповеди даже по подготовленному сценарию. В этот период у него обострилась ненависть к «врагам». Джонс постоянно твердил, что капиталистические свиньи хотят разрушить их райский уголок. Наверняка многие из местных жителей хотели такого исхода.
Однажды из общины сбежал Тим Стоун – один из ближайших адептов и важное доверенное лицо. Это окончательно выбило Джима из колеи. Тим долго исполнял обязанности главного юриста «Храма народов», хранил много информации о секте, а главное, знал, что на самом деле происходило в Джонстауне. Теперь вспомним с вами о компромате, который Джим собирал на всех послушников. Ближайшие доверенные лица не были исключением.
Жена Стоуна сбежала из коммуны еще в США, и после к главному помощнику доверие пропало. Он постоянно подозревал его в слежке и воровстве. Джим заставил написать бумагу о том, что отцом новорожденного сына Тима являлся на самом деле Джим Джонс. И что Тим сам попросил Джонса переспать с его женой, потому что был гомосексуалистом и импотентом. В общем, Тим тихо собрал вещи и покинул Джонстаун, уехав к жене в Америку. Проблема была только одна – в общине остался их шестилетний сын, о котором и шла речь в заявлении Тима. Родители решили вернуть ребенка во что бы то ни стало. Они обратились в правоохранительные органы Гайаны, где Джим уверенно предъявил заявление, составленное Тимом, но это не помогло. Суд постановил вернуть ребенка законным родителям. И тут Джим понял, что ситуация выходит из-под его контроля. Все-таки он привык, что все вокруг беспрекословно его слушаются, подчиняются ему или как минимум боятся.