Анастасия Шавырина – Жуткие эксперименты, культы и секты. Реальные истории (страница 101)
Другие задания предлагают участникам много писать. Например, письма самым близким людям, рисовать себя в разных вариациях, в том числе и обнаженными. В общем, долго и нудно корпеть над листками бумаги в ночи вместо восстановления после тяжелого дня.
По одному задания не кажутся такими страшными. Но нужно помнить, что участник после каждого дня тренинга получает порядка пяти – семи заданий, обязательных к выполнению. Упражнения осуществляются в уставшем, истощенном состоянии. Приоритеты смещаются: хотелось перед сном выпить чаю с партнером или почитать книгу, но нужно продолжать совершенствовать себя. В таком формате наносимый вред увеличивается. На тренинг участники приходят с задатком новых психологических травм.
Ведущие тренингов стремительно подменяют смысл психологических понятий, механизмов защиты. Переворачивают с ног на голову привычные ощущения, по-другому трактуя их смысл. Этот шаг происходит в момент, когда психика слушателей наиболее уязвима – в периоды максимальной утомленности. Поскольку по своей воле отвлечься нельзя (ни выпить воды, ни размяться), восприятие человека постепенно теряет возможность фильтровать информацию, сравнивать ее с собственными ценностями и критически оценивать сказанное. В речах тренеров обычно все размыто, нет никаких логических цепочек. Занятие вертится вокруг вопросов «Что вы поняли? Как вы это поняли? Как изменится ваша жизнь прямо сейчас?». На это тратится огромное количество времени всего тренинга.
Для тренеров не существует отговорок. То, что может случиться с опоздавшим или не пришедшем участником, – отговорка. Если не сделал домашнее задание, любая причина – отговорка. Не проследили, почему ваш бадди не пришел, потому что телефон съела собака, – отговорка. Тренеры диктуют свою философию. Они считают, что отговорки показывают, как человек реально относится к своим целям. Чем больше отговорок, тем меньше вы цените свою жизнь.
Для работы психики лень, прокрастинация и выстраивание иерархии действий – очень важные вещи. Они могут свидетельствовать об усталости, утомлении, уже неактуальных задачах и целях, снижении мотивации. Но это участники тренингов пропускают мимо из-за существующих строгих правил. В самый дальний угол переносятся отношения с близкими и родными, карьера и работа, личные цели и планы. Их место занимают групповая динамика, нездоровое чувство ответственности за действия других взрослых людей и страх перед доминантным тренером, а конкретнее, страх перед выговором на глазах у группы. Таким образом происходит навязывание ложной оценки собственного поведения. Не успели сделать домашнее задание, потому что уснули за столом во время выполнения? Ерунда… На самом деле вы не устали, вы просто наплевательски относитесь к своей жизни. Замотивированный человек никогда не уснет в момент познания себя. Не захотели стоять голым у зеркала, живя в однокомнатной квартире с мужем и детьми, потому что это затрагивало ваши личные границы? Пустой звук… Вы просто не уважаете себя, а значит, и личностного роста никогда не достигнете. Надо было всех выгнать из дома, выпить ведро кофе. Что-то придумать, но не допускать оправданий. А может, у вас нет средств для оплаты следующего курса? Опять отговорка. Кто ищет, тот всегда найдет. Можно занять, взять кредит. Ибо опыт, полученный на курсах, бесценен. Как можно задумываться о деньгах в таком вопросе?
Ведущие подменяют понятие о личных границах человека. По их мнению, они должны быть жесткими, если хочется стать счастливым. На самом деле они имеют свойство адаптации к ситуации: только так можно построить крепкие и доверительные отношения с кем бы то ни было. Иначе есть риск остаться в полном одиночестве. После окончания курсов это и происходит, бывшие участники оказываются совсем одни, наедине с опустошенной жизнью и огромными кредитами.
Тренеры на продвинутых курсах вовсю используют внедрение дезадаптивных сценариев отношений. Мы помним, что базовые курсы посвящены отчасти налаживанию контакта с родственниками. Люди просят прощения, признаются в любви матерям, иногда приводят их на следующий тренинговый поток. Но потом ситуация меняется. Основная задача организаторов – протащить людей на самый дорогой лидерский курс. Родственники часто недовольны крупными финансовыми тратами, поэтому важно отделить участников от семей. Именно здесь активно внедряется шаблонная мысль «вся вина лежит на родственниках». Тренеры используют примеры гипотетических ситуаций взаимодействия ребенка с матерью и максимально дискредитируют родителей, выставляя их монстрами, а детей – жертвами. Например, ведущий может рассказать следующее: «Представьте ситуацию, может, подобное было и в вашем детстве. Вы сидите в комнате, играете, никого не трогаете. Вдруг в вашу комнату врывается мать и начинает отчитывать вас за что-то. Вы не понимаете за что, не можете вспомнить, вам страшно, вы пытаетесь оправдаться, но ваша мама продолжает ругаться. Так она наносит вам травму. Может, вы до сих пор боитесь высказываться, защищать себя из-за подобного случая».
Тренер озвучивает собственную интерпретацию происходящего гипотетического события. Он учит людей смотреть на сюжет с точки зрения обиженного малыша. Хотя в зале сидят взрослые люди. Сценарий обычный, такое часто случается у детей, когда они сидят в комнате и к ним заходит родитель с вопросом или претензией. Но тренер обязательно омрачает рядовое происшествие, выставляет родителя чудовищем, ворвавшимся в пространство ребенка и нанесшим непоправимую травму. Ведущий усиливает эффект: разве такое можно простить? Как такое понять? Неужели была причина и ребенок может быть виноват в гневе своих родителей? Все украшается психологическими понятиями о неврозах, блоках, комплексах. И вот люди в зале уже настроены против родителя обидчика.
В профессиональной терапии психолог никогда не станет настраивать клиента против родителя, поскольку мы с вами плод родительского воспитания и связаны с ними. Дискредитируя их, мы делаем то же самое с частью себя, просто начинаем ненавидеть кусок своей личности. Люди тонут в воспоминаниях об обидах детства. Таких случаев много у каждого, это нормально, потому что наши родители – живые люди. Здесь ничего необычного. И быть адаптивным в данном вопросе – единственный способ сохранить свою целостность и отношения с матерью и отцом. Для чего психологи используют множество разных методик, от расстановок до песочной терапии. Но ни один из профессиональных терапевтических сеансов не будет направлен на укрепление стены между родственниками. Такое встречается только на занятиях психокультов.
Люди приходят на тренинги за помощью. Запросы разные, но суть одинаковая – стать счастливее. Для отдельно взятого человека счастье выглядит по-своему. Поэтому так сложен для профессиональных психотерапевтов процесс индивидуальной работы. Нельзя вести клиента по шаблону, у каждого характерные особенности, собственные планы и представления о будущем. Но для тренеров трансформационных организаций этих особенностей не существует. У них есть модель для всех учеников. Темы могут разниться на этапе выбора тренинга, но суть в результате одинакова. Организации играют на контрасте, постоянно вводя слушателей в незаметный когнитивный диссонанс. С одной стороны, они – часть корабля и часть команды, ответственные друг за друга, вместе выполняют наказания, если кто-то провинился. А с другой стороны, все – уникальные личности, достойные достичь большего, если немного постараются. Человек постоянно подстраивается под ту или иную роль, в зависимости от ситуации или настроения тренера. Но основную часть времени приходится удерживать две эти разнящиеся парадигмы в голове одновременно. Приведем пример: участник с энтузиазмом выполняет домашние задания, ощущает рост и развитие, купается в успехах и достижениях. Он полностью увлечен саморазвитием и забывает проконтролировать приезд своего бадди, за что получает мощный выговор. Если представить ситуацию с точностью до наоборот, все равно будет получен выговор. Что ж, мы приходим к выводу, что в эту игру снова не выиграть! Успеха можно достигнуть только в случае, когда клиент успевает делать всё, а для этого нужны нечеловеческие трудозатраты.
Лектор становится для группы абсолютным авторитетом почти сразу. Родительские и супружеские фигуры вымещаются. Все окружающие становятся плохими, удерживающими от успеха. Поэтому тренер превращается в фигуру авторитарного контролирующего родителя. Роль поддерживается руганью, наказаниями, проверками домашнего задания, а еще экспертными знаниями об окружающем мире и пути к успеху. Таким образом достигается контроль за всеми участниками всего одним человеком. В дальнейшем система регулирует себя самостоятельно. Более внушаемые личности и организаторы-капитаны тащат за собой бунтующих или не таких ответственных участников. По сходному принципу работают и секты. Если кто-то начинает сомневаться в фигуре лидера, то вопрос решается не частным образом, а с помощью остальных участников, верующих сильнее.
Во время участия в тренинге у участников постепенно формируется или усиливается уже существующее базовое чувство вины. Оно возникает потому, что человек пропускает важные семейные события, не участвует в жизни детей, берет кредиты или долги, учится ненавидеть родителей или супругов, становится плохим работником. А это точно происходит, учитывая уровень утомляемости. Вина накапливается, девать ее некуда. Единственный оправдывающий аргумент – абсолютное счастье, но оно наступит не скоро, а только по завершении всей работы. Кроме этого, на тренингах людей учат выплескивать наружу свои эмоции, в том числе и агрессию.