Анастасия Шакирова – Ключ-стражи (страница 64)
Я медленно протянула руку — и рыжий исчез. Мои пальцы сомкнулись на ключе — тяжелом, с головкой в виде крылатого грифона. Рэн, Рэн... Почему все так уверены во мне? Почему вы думаете, что я справлюсь?
Сундук был таким большим, что опускаться на колени перед ним не требовалось. Лишь вставить ключ в скважину.
Самое ценное в мире сокровище. То, чего желает человек в данный момент. Так просто — и так сложно. Как я могу быть уверенной, чего желаю? В глубине души, в самых скрытых закоулках... Я не герой! Я не светлый посланник Реи! Как я могу вдруг захотеть оружие против Ворона, если я и самого Ворона-то смертельно боюсь?! А уж то, что одолеет его, может оказаться вдвойне хуже. И — во рту словно металлический привкус появился — как я могу доверять сама себе? Вдруг я пожелаю чего-то для себя... мирную башенку вдалеке от невзгод, богатства, славы, любви... гоблин, нет! Я не хочу хотеть всего этого, но я хочу, и не могу никуда деться от самой себя, я всего лишь человек, и, наверное, не из самых лучших... Вдруг моим сокровищем окажется что-нибудь не то?!
В горле пересохло. Ноги ощутимо дрожали. Царапину на лбу немилосердно щипало — от заливавшего глаза пота.
Но...
Там, вдалеке, мои друзья бились с Вороном. Верили в меня.
И тут мой друг ждал, запертый в темнице ключа. Верил в меня.
Если они верят... если они верят — я должна.
И бронзовый ключ медленно вошел в замочную скважину — гладко, как нож в масло. Беззвучно повернулся. Сама собой откинулась тяжелая крышка.
А вот заглянуть внутрь я уже не успела. Стало темно.
Между строк
И что вокруг? Ничего не чувствую. Совсем ничего. Попробую-ка кровь с глаз стереть рукавом... но и этого не вышло. То ли промахнулась (по собственному лицу – и промахнуться?), то ли еще что, но факт – даже прикосновения жесткой ткани к коже я не ощутила.
Что происходит? Уж головой-то я потрясти могу, не отвалится?
Потрясла. Кажется, помогло: слабо щелкнуло в ушах, и что-то таки послышалось. Песенка?
Песенка Ворона. Получается, он выиграл? А мы проиграли? Но звуков боя не слышно, наверное, я еще на том берегу. Неужели все пропустила?
И темно. Так странно темно... Голос не похож на голос Ворона. Закрывай глаза, говорит песенка. Но я же не герой! Я же не какой-то там избранный, и не ко мне приходил дракон.
Значит, ты хочешь, чтобы умер герой, печально спросил кто-то внутри меня? Кто, Маннэке? Кто? Ланс, Лиарра, Зелль, Рэн? Кто? Или ты хочешь сейчас очнуться в своей постели и узнать, что Вилли и Нори погибли там, под обвалом, выпуская Не-Мертвого Короля наружу?
Нет, ответила я мысленно. Не хочу. Но и сама не хочу... или уже поздно, или это и есть – под плащом Реи, когда ничего не видишь, только слышишь какую-то странную песенку.
– Не знаю, – прошептала я и сама удивилась тому, что могу говорить. – Не знаю.
– Мир изменился, – тихонько ответил мне голос, прервав песенку.
— Я открыла сундук, — вспомнила я. И зажмурилась бы, если бы смогла — но что толку, вокруг и так царила непроглядная темень. Гоблин, гоблин, гоблин! Неужели я все-таки пожелала о чем-то для себя — неужели то, чего я так боялась, произошло? И тогда, значит, мы проиграли... из-за меня?
— Открыла, — подтвердил голос. И замолчал.
— Мои друзья... — как же сложно говорить, язык еле ворочается. — Они погибли?
Слез не было. Было какое-то глухое отчаяние. Неужели все – зря?
– Вы выиграли. Вы смогли разрушить миры-осколки. Ротт по прозвищу Ворон побежден, ему было не справиться с четырьмя ключ-стражами разом. Король положен обратно в свою гробницу и запечатан. Твои друзья живы.
Облегчение растеклось теплой волной и затопило меня. Значит — все хорошо. Значит — если надо умирать, то не страшно.
– Все будет хорошо, — подтвердил неизвестный. — Ну?
На последнем слове я узнала голос – и слезы все-таки появились. Говоря проще, я разревелась, как трехлетка.
– Покажись! – потребовала я сквозь слезы. – Покажись!
– Ты же уже знаешь, – мягко упрекнул голос.
Но вокруг посветлело – чуть-чуть. Ровно для того, чтобы разглядеть моего собеседника.
Выгнутая гордая шея. Четыре крепкие лапы, хвост, похожий на кнут Лиарры. Изящная голова величиной в половину моего роста — не ящериная, не звериная, увенчанная короной изогнутых рогов. Размах таких хрупких на вид крыльев. И мягкая грива — не перья, не мех, нечто среднее. Такое знакомое белое перо тоже оттуда. Легкое, вечно трепещущее на ветру белое перо, непонятно как держащееся во встрепанных коротких волосах.
— Ты толкнул меня в ворота, — прошептала я. — Но почему? Ты ведь мог просто помочь нам... просто сделать...
Тот, кто стоял передо мной, покачал головой.
– Я не выстоял бы и секунды в бою против Ворона. Я – последний. Наверное, последний. Когда магия ушла, мои сородичи ушли с ней. Как и многие другие существа. Все засыпает, все умирает… без магии, без героев, без ключей. Я просто был рядом, старался что-то сделать... намекнуть, подтолкнуть. Хотя бы это я могу. Кроме перевоплощения. Не так много, увы.
– Но Хаос...
– Нэк, ты забыла? – голос рассмеялся таким знакомым смехом. – Герой – это не только тот, кто берет однажды меч, сумку с вещами, и топает прочь из города. Герой – это даже не тот, кто взбирается на грифона, хотя до смерти боится высоты, и не тот, кто бьет своего лучшего друга, потому что иначе никак. Не тот, кто борется с тьмой в себе, записывая каждый свой день, до минуты. Герой – это тот, кто однажды сталкивается с тем, что может изменить мир. И принимает решение. Ротт принял свое решение – и в мир пришел Хаос. Он больше не уйдет. Он останется с вами навсегда.
Я, наконец, смогла увидеть и себя. Форма вроде бы чистая, словно меня и не валяло по земле. Даже царапин нет.
– Я... я мертва?
Покой синих глаз не поколебался. Дракон был неподвижен. Только вот эта глупая песенка... Откуда она?