Анастасия Середа – Та, которая. Будет рядом с тобой (страница 15)

— Превосходно, — с мурчанием принялась махать ложкой и со скоростью ракеты поглощала суп, заедая его корочкой ржаного хлеба. Что еще нужно для полного счастья человеку. Если дорогие и близкие люди, находятся рядом.

За горячим чаем делилась с мамой новостями. Обсудив последние сплетни и помыв посуду. Моя почетная обязанность номер один. Отправилась отдыхать. Ведь завтра на учебу и необходимо как следует подготовиться к зачетам. Завершающий этап и диплом практически в моих руках. Обязательно красный, чтобы мама гордилась мной. Выспалась, огурчиком первой свежести, принялась за штудирование литература. Дабы не осрамиться. Спрашивается, если вы проводите операцию достаточно сложную. А точнее очень сложные разве в вашей голове уже не находится объем необходимой информации. Всегда любой хирург старается в совершенстве овладеть своим ремеслом в своем направлении. Быть гением в своей профессии. Так и заснула под утро с книжкой на груди. Проваливаясь в сон. Я даже не догадывалась, что злодейка судьба приготовила для меня такой подарок!!! От которого любой человек свалится в пропасть. На самое дно.

Утром как хорошая девочка заварила две чашки кофе, себе — с молоком и сахаром и маме — черный как ночь.

Мам предложила вызвать такси, так сказать доехать с шиком в утренний час пик.

— Слишком дорого обойдется и опоздаю. Так что обойдусь пока. Вот как только пройду аккредитацию и стану каким — нибудь заведующим отделения, тогда и покатаемся, или на худой конец преподавателем в университете. Обязательно покатаемся. А может и свою купим, — размечталась я. Наивная.

Так случается, что мечты разбиваются на осколки. И этот день показал на сколько частей разобьюсь я.

Добралась до пироговки на подземке. Немного прошлась пешком и оказалась перед красивым зданием с белыми колоннами. Выдохнув и плюнув через правое плечо три раза. На удачу. Вошла с придыханием в ожидании «новой жизни», это потом, я пойму, насколько новой она окажется.

Поздоровалась с ребятами, такими же, как и я. Встретившись со всеми глазами. Обученные и подготовленные. Бюджет. Здесь могут быть только талантливые. Особенные в своем предназначении. Сердечно — сосудистая, торакальная и пластическая, без неё никак. Хирургия — боги в своем деле и вершители судеб и жизней.

Вышел член аттестационной комиссии, кажется секретарь и объявил гнусавым голосом порядок, по которому мы и будем проходить итоговую на получение сертификата.

— Токарева, Зайцев, Калинина, Зеленцова, Макаров.

Обвел нас подбадривающим взглядом. Мы сразу подтянули животы, как бравые солдаты и замолчали. Два года обучения и ты специалист высшей квалификации с возможностью ведения самостоятельной врачебной практики и более.

— Токарев, идем.

Приглашающим жестом, машет рукой. И заходит вместе с ним. У нашей группы и без того натянутые нервы. Понеслись вскачь. Кто-то истерично начал смеяться. А у меня в голове все перемешалось. Минуты превращались в часы. Артем Токарев вышел с каменным лицом. Будто танк проехался по нему. Сердце убежало в пятки от страха.

— Что? — обступили со всех сторон.

— Говори. Не тяни.

— Сдал?

— Сдал!

Мы выдохнули.

Секретарь вышел за следующим. Зайцев. Потом Калинина. Возвращались ребята с радостными лицами. Настала и моя очередь. Набравшись храбрости последовала в кабинет.

— Здравствуйте, — еле выдавила из себя.

Мой голос затерялся в огромной пустой комнате. Предстала перед комиссией из шести человек. Во главе сидел старец с седою бородой, справа от него — мой куратор, с которым, я провела наисложнейшие операции.

Слева — профессора, специализирующиеся в моей профессиональной области, сосудистой хирургии. Светила науки. И я Зеленцова Анна Викторовна со своим научным исследованием.

Седой профессор вчитывался с особой внимательностью в бумагу. Кустистые брови собрались на лбу. Наверное мой послужной список. Кстати он у меня выдающийся. Так. А почему он хмурится. Что-то пошло не так?

Моя храбрость улетучилась и выпрыгнула в окно. От напряжения начала заламывать пальцы и добралась до ногтей. Покончив с ними. Стояла в ожидании. Когда же мне позволять начать свой монолог. Вскоре соизволили поднять свои глаза на меня.

— Что же вы Анна Викторовна, замолчали. Начинайте своё представление исследовательской работы. Так сказать, добытые знания.

Вдох. Выдох. Поехали. Столько ночей и дней проведенных в процессе кропотливой работы. Изредка отвлекаясь на банальный сон. Следующие полчаса вещала, как из радиоприемника. Акцентируя внимание на деталях исследования, так и проведению самой работы. Непосредственно следила за выражением лица главы аттестационной комиссии. Выражение мимики- непроницаемое, будто высеченное из камня. Лишь взлохмаченные кустики шевелились, как океанские волны. Озвучила вывод по работе. Конец.

Вердикт за ними. Уверена. Я достойно выглядела и не опозорила своего наставника.

Наступила оглушающая тишина. Холод прошелся по коже неприятными мурашками. Сердце замерло в груди, что-то не хорошее повисло в воздухе. Ловлю тяжелый взгляд куратора пронзающего шпагой меня, наотмашь.

— У вас был заключен целевой договор с медицинским учреждением. Где вы проходили лечебную деятельность. Если я не ошибаюсь?

— Дда… — промямлила в ответ, неуверенным голосом. К чему он ведет?

— Поступила жалоба. Вы поставили неправильный диагноз, клиническая смерть на операционном столе. Счастливая случайность благодаря которой удалось спасти больного. Моё заключение — недостаточность знаний для постановки диагноза. Грубая врачебная ошибка. И по вашей глупости между прочем. Отказано в аттестации и будет рассмотрен вопрос о дипломе и прохождении интернатуры. Проведение индивидуального анализа действий и рассмотрение вашего личного дела.

Округлились глаза, становясь всё больше и больше. Чуть ли не на пол-лица. А дальше я уже не слышала. Был только гул в ушах. Смотрела на лица профессоров и ничего не понимала. Розыгрыш? Может быть чья-то злая шутка? Какая смерть во время операции? Нет, это происходит не со мной.

— Вы лишаетесь своего медицинского статуса и ограничения введении лечебной деятельности на срок изучения правомерности всех действий….

Прозвучало жестко. Так выносят приговор преступникам. Меня словно окатили ледяной водой.

Никогда не думала, что в жизни так бывает. Ты вроде бы стараешься, из кожи вон лезешь, доказывая своё превосходство и мастерство. И появляется кто-то и вычеркивает вас простым росчерком пера, считая лишней деталью в картине мира. Чувство будто из вас выпили жизненные силы. Одним глотком.

— Проанализирован учебный процесс. Свободны Зеленцова.

Я же стояла как истукан. Непрекращающийся шум в ушах мешал мыслительному процессу воспринимать информацию. Перед глазами появились мушки, а по стенам разбежались белые пятна. Стало душно и грудь налилась свинцом. Мир качнулся. Еле устояла на ногах. Снова. Мое сознание поплыло в тихую гавань на всех парусах.

— Проанализирован учебный процесс. Свободны Зеленцова.

Я же стояла как истукан. Непрекращающийся шум в ушах мешал мыслительному процессу воспринимать информацию. Перед глазами появились мушки, а по стенам разбежались белые пятна. Стало душно и грудь налилась свинцом. Мир качнулся. Еле устояла на ногах. Снова. Мое сознание поплыло в тихую гавань на всех парусах.

Задышала свежим воздухом и запахом мужского парфюма. Моя голова покоилась на чужом плече. Распахнула глаза от испуга и отодвинулась, чуть не приземлилась на твердую поверхность. Снова качнуло по привычке, вестибулярный аппарат не сразу пришел в себя от стрессового состояния.

— Что произошло?

На меня смотрел мой наставник с абсолютно серьезным выражением лица с грустинкой. Повторяю вслух заданный вопрос.

— Андрей Николаевич, что произошло? Откуда взялись обвинения в том, чего, я, не делала? — мой рассудок находился в смятении. Он долго молчал. Потом выложил версию происходящего.

— Анютка ты только не переживай из-за этого. Пройдет расследование и они поймут, в том, что ошибались. Нужно время. Потерпи, пожалуйста.

Естественно разберутся, во всяком случае обязаны разобраться. Меня волновал единственный вопрос. Кто? Кто решился оклеветать меня. Самым мерзким и непостижимым образом.

— Андрей Николаевич, вы пожаловались на меня? Это из-за последней операции, когда дрогнула рука? — сама себя не прощу. Недопустимое для хирурга нарушение, что тут сказать.

— Нет. Моя хорошая. Я тут вообще не причем. Но… — он остановился, делая ударение на данном союзе — У тебя появились враги и кто-то очень не хочет, чтобы ты стала выдающимся хирургом в своей области. Они довели до руководства комиссии о столь нелепом случае, придавая ему мировой масштаб. Ты находилась под моей протекцией и именно я руководил сложной операцией. Но тут подлили масла в огонь и объявили, что ты поставила неправильный диагноз. Доказали твою вину в произошедшем и самое абсурдное, смерть пациента на операционном столе. Чего не было в априори. Ухудшение, да. Даже опытные врачи не с первого раза определяют скрытую сердечную недостаточность, нежели молодой специалист.

Я посмотрела с надеждой на него, пусть он услышит мои молитвы и развеет сгустившиеся тучи над моей головой.

— Кому же я могла так насолить? — кажется я вслух озвучила наболевший вопрос.