– Например я, – кивает он, – Запомни это. И я тебе ничего не говорил. А теперь соберись и проверь почту, для тебя есть важное сообщение.
Он заталкивает меня в мою палату и закрывает дверь.
Дорога к Дионе
«Приказ. Тетис Илина. В связи с переводом в подразделение М1 автопехотного полка Дионы, 21 числа 982 единицы сидерического года явиться в штаб по адресу…»
Я смахиваю проекцию письма и отключаю ком. Какое-то время не моргая смотрю на спинку впереди стоящего пассажирского кресла межпланетного корабля Тетия-Диона. Немолодой пассажир, спящий в нем, издает протестующий храп, будто я вторглась в его личное пространство, его рука падает с подлокотника, хлопнув меня по коленке.
В соседнем ряду раздается зычный смех. Четверо рослых парней, играющих в «магнетрон», косятся на меня, о чем-то переговариваясь. Один из них складывает пальцы в фигуру и делает странный жест. Я не знаю, что он значит, но остальные хохочут. Я отворачиваюсь. Они в гражданском, но их внешность говорит о том, что, к сожалению, их пункт назначения совпадает с моим.
Лететь до орбитальной станции где-то полтора часа. Дальше мне необходимо будет пересесть на корабль до центрального купола Дионы. Гражданская купольная система на Дионе развита гораздо хуже, чем на Рее, но зато эта планета – центр кислородно- и энерго- производственной промышленности. А еще здесь самая крупная база автопехоты Союза Рут.
Несмотря на то, что у Гастана было целых три дня увольнительных, вместе нам удалось провести от силы полтора. Дальше мне нужно было вылетать на Диону к сроку согласно приказу, иначе бы я опоздала. А Гастану – остаться на Тетии, вместе со своим начальством.
С Миной тоже больше не удалось увидеться. Она лишь прислала короткое сообщение: «Прости! Гектор в своем худшем расположении духа и не отпускает меня от себя ни на шаг. Но я уверена, мне теперь есть лучшая замена. Надеюсь, ты скоро поправишься, и мы снова встретимся уже на Рее. Люблю-целую-обнимаю!».
Так что лететь мне пришлось одной и все в том же экзоскелете: кости и сухожилия, сшитые нано-полимерными нитями, были все еще хрупки. Я надеваю наушники, включаю музыку и засыпаю лицом к стене.
Стены, пол, потолок, все поверхности, пульсируют белым светом – сигнал тревоги. Я медленно продвигаюсь вдоль коридора, прислушиваясь к каждому звуку, держа на изготовку плазматор. У очередного гейта я замираю, вжимаясь в стенку створок, одной рукой быстро набираю код доступа. Вторая створка открывается, я выскакиваю и не прицеливаясь стреляю вперед.
– Кони, ты обалдела?
– Рэман?
В рассеивающемся дыму я вижу одного из команды своего экипажа. В рукаве его куртки зияет тлеющая дыра. Он тоже вооружен, но смотрит на меня как на полоумную.
– Почему не действуешь согласно инструкции? Персонал должен немедленно покинуть корабль.
– Я получила сообщение с Титана. Нам некуда сбегать, все космопорты заняты. Нужно предупредить капитана, внутренняя связь не работает. И, кажется, они уже на верхней палубе, – мой голос дрожит, но я чувствую облегчение от того, что встретила кого-то из своих.
– Вот черт.
– Эвакуация началась?
– Да, как раз направляюсь к точке сбора. Ты их видела?
Я киваю:
– В третьем и четвертом секторах. Около десяти человек.
Рэман включает свой коммуникатор:
– Сигнал четыре, это Рэм, прием. Враги заняли третий и четвертый сектор. Десять. Продвигаются к носовой части.
Коммуникатор отозвался неразборчивым сообщением с сильными помехами, но Рэм сумел его разобрать.
– Да, мать твою, направляюсь туда. И эвакуируйте людей на Европу. Кони получила сообщение, что Титан пал. Нет, до Марса не дотянут. И пришлите подкрепление в шестой. Шевелись, Манн! Отбой.
– Ты наверх? – спрашиваю я Рэма.
– Да, пойду проверю, что эти отбросы там делают. Манн с группой выдвигаются в шестой. Может, удастся отвоевать наш корабль. А, что думаешь, Кони? Ты со мной?
Я сглатываю. В горле пересохло. Я связист, а не солдат. Как и Рэман не солдат по большому счету. Но в чрезвычайное время, мы все становимся солдатами. Можно ли считать падение империи чрезвычайным временем?
– Иди к точке сбора, – Рэм решительно двигается по направлению, откуда я пришла.
Я качаю головой и следую за ним. Я почти уверена, что на Европе нас тоже никто не ждет.
Мы следуем по коридору теперь в обратном направлении. Рэман впереди, я следом за ним.
– Может имеет смысл сделать переход? – зачем-то шепчу я. Мне хочется надеяться, что не все потеряно и мы можем найти спасение в другой галактике.
– Это пусть капитан решает, – не сводя глаз с прицела отвечает Рэм, – Тихо. Слышишь?
Я слышу топот и чужую речь в соседнем секторе.
– Они там, – будто бы удовлетворенно заключает Рэм и ухмыляется. Я задаюсь вопросом, не спятил ли он.
– Что будем делать?
Рэман быстро набирает код блокировки гейта, пока захватчики не прорвались к нам.
– Насколько-то это их задержит.
– Это глупо, они рано или поздно сюда пробьются, а у них численный перевес.
Я все равно вжимаюсь в стену за несущей перегородкой, готовая дать бой. Рэм снова включает коммуникатор.
– Манн, твою мать, дуй в шестой!
Но коммуникатор в ответ отбрехивается несвязной речью и посторонним шумом, в котором угадываются очереди плазматоров и манновское «никого нет… все потеряно». Затем связь исчезает.
Какое-то время мы с Рэмом не мигая смотрим друг на друга, осознавая произошедшее.
– Ты думаешь, они успели вывести людей? – спрашиваю я, но Рэм не успевает ответить. Панель гейта гаснет, створки начинают сотрясаться и деформироваться от ударов с другой стороны.
– Вот что, Кони, – произносит Рэман, – выдвигайся на три сектора назад и прикрой меня. Высаживай заряд полностью, а затем бросай плазматор и беги на посадку.
– Ты спятил, – высказываю я свои худшие подозрения, – давай вернемся вместе.
– Не могу. У меня кое-что для них есть, – он достает магнитную гранату.
– Рэээм, ты чего??
Очередной удар выворотил створку гейта.
– Пошла! – орет на меня напарник, и я со всех ног бегу к своей позиции.
Едва я успеваю развернуться в их сторону, как враги прорываются через гейт. Они укрываются за разломанными створками и поливают Рэмана огнем так плотно, что тот едва имеет возможность отстреливаться. Вскоре они замечают и меня: я тоже палю по ним, не давая продвинуться ближе к напарнику. Но их гораздо больше, чем мы предполагали, а заряд моего оружия неумолимо иссякает. Я начинаю сильно экономить выстрелы, плотность нашего с Рэманом ответного огня падает, и враги начинают приближаться. Один из них уже вплотную подошел к Рэму, и я вижу, как напарник активирует гранату.
У меня есть еще пара выстрелов, я высаживаю их по тем, кто пробирается через гейт, отбрасываю плазматор и бегу. Слышен взрыв, потом еще и еще, вся техника выходит из строя. Меня толкает вперед. Что это, ударная волна или выстрел – я не знаю.
Какое-то время я лежу на полу, вокруг меня тишина. Я вижу лишь пол и узкую нижнюю часть стены коридора. Понимаю, что просто ничего не слышу, я оглохла. Кажется, кто-то наступил на ладонь моей руки, но я не чувствую боли. Через какое-то время, пространство заполняет громкий раздражающий звон, сквозь который я разбираю:
– Adu eschiday? Не это ищешь?
Звон прекращается, и прямо передо мной падает человек. Его лицо удивительно бледно. Оно мне знакомо. Черные глаза его стекленеют, и это последнее, что я вижу.
Кто-то трясет меня за плечо.
– Гражданка, на выход! Приехали.
Слышится смех. Я поднимаю голову и вижу одного из четверки шумных парней. Народ действительно похватал свои сумки и столпился на выходе в коридоре.
Я стряхиваю руку нахала со своего плеча. В экзоскелете выходит грубовато, но это не смущает парня.
– Помочь?
– Обойдусь, – сквозь зубы говорю я, доставая с верхней полки свою сумку.
Его друзья ухмыляются, проходя вперед за остальными.
– Смотри, она тебе сейчас сама поможет!
Я не отвечаю, мне хочется, чтобы они поскорей отстали.
Мы вместе с толпой медленно продвигаемся через стыковочный сектор, проходим сканеры и зону очистки. Помещения тесные, кислорода мало, нахождение в плотной толпе людей выматывает. Я еще и задерживаюсь, показывая таможне документы, дающие право на ношение экзоскелета.
