Анастасия Русецкая – Любовь на расстоянии (страница 61)
– Новый год с кем? С Лёшей?
– Угу, на двухэтажках, собираемся в шесть вечера.
– Паша с вами?
– Пока не знаю, он сам не знает.
– Мать его переживает, последнее время он сам не свой.
– Да хрен знает, что у него там в голове, – пожал плечами я.
– Ладно, ешь, я пошла собираться на работу, – мама провела рукой по моим волосам.
***
– Ни хрена, а мы не перебрали с бухлом? – я поставил пакеты на снег, когда вышел из магазина.
– Что останется допьём первого‑второго числа, а то ты не знаешь, как все бухают.
Я скривился, подхватил пакеты и пошёл дальше.
Мы вошли в квартиру. Хата была близкого друга Лехи.
– Здорово, – мы кивнули всем. – Пакеты куда?
– На кухню, – закричали девчонки.
Протиснувшись с Лёхой через коридор, мы вошли на кухню. Девчонки кухарили, что‑то жарилось, варилось, резалось.
– Смотрю у вас тут нормальный стол зарисовывается, – Лёха, окинул взглядом девчонок.
– А как по‑другому, Новый год ведь, не сухари грызть, – какая‑то блондинка запищала у плиты.
– Молодцы, девки, – мы вышли из кухни.
– По пивку? – Леха присел на диван.
– Можно, – кивнул я и сел в кресло напротив.
– Паша в итоге не захотел с нами?
– Да фиг его поймёшь, что он хочет, он сейчас в апатии пребывает.
– Бабы вам нужны, – Лёха отпил пива.
– У него Софа есть.
– Толку от неё, только у двора гуляют.
Я молчал. В голове всплыли картинки лета.
– Наверно, – я перевёл взгляд на стол. Девчонки суетились, накрывали, расставляли тарелки, рюмки.
– С Лерой не общаешься?
Я вынырнул из воспоминаний. Её имя врезалось в голову. Давно никто не произносил его.
– Нет, – сухо ответил и перевёл тему. Конечно, воспоминания о ней порой душат, я не люблю обсуждать и вспоминать её ни с кем.
– Сам‑то как? Марина будет?
– Да, сказала придёт к восьми.
– Славно, – я отпил пиво и закурил, оглядел обстановку.
С кем я могу сегодня здесь затусить? У Лёхи есть Марина, хоть у них тоже непонятно: то сходятся, то расходятся, но на Новый год он обеспечен тёлкой. А вот я в подвешенном состоянии.
Классический стандартный Новый год. Три дня мы пили, гуляли, жарили шашлык во дворе, даже играли в снежки. На четвёртый день кое‑как я добрёл домой.
– Мам, пап, я дома, – я упал в кресло и откинул голову на спинку.
– Явился, – вышла из кухни мама. – Ты где был?
– На двухэтажках, отмечал Новый год.
– Сын, сегодня четвёртое января, ты бы хоть домой заходил иногда.
– Вот зашёл, есть что поесть?
– Пойдём, накормлю тебя, – мама покачала головой.
Поев, я лёг спать, так и проспал до следующего утра. Весь день смотрел кино, почистил снег во дворе, за двором, зашёл к Паше. Его не оказалось дома. И где он лазит, с кем? Я сел на лавочку и закурил, на работу уже завтра.
– Сидишь? Здорово, – подошёл Лёха. – Жив?
– Здорово. Проспал часов пятнадцать, не меньше. А ты откуда уже идёшь?
– К другу ходил, за пруд.
– Норм, мы так три дня квасили, мне кажется, я ещё пьяный, – я затянулся и сплюнул.
– Тут дело такое… – Леха почесал затылок и взглянул на меня.
– Чё за дело?
– Я сейчас через улицу Победы шёл, смотрю, стоит кто‑то посреди дороги. Я прошёл мимо, потом обернулся и понял, что это Лера, – Лёха замолчал и посмотрел на меня. – В общем, она попросила передать тебе, что она приехала, чтобы ты зашёл к ней.
Мне так сильно ударило в висок, что начало звенеть в ушах. Может, он перепутал? Он бы мог, но он с ней говорил. Дрожь охватила всё тело.
– Пойдёшь к ней?
– Не знаю, я не знаю, – реальность потеряла смысл.
Она здесь, она приехала. Зачем? Она приехала ко мне? Нет, не может быть!
– Ладно, погнал домой, свидимся ещё, – он пожал мне руку. – Ты держись…
Он махнул рукой и пошёл прочь.
Я не то что шевелиться, я дышать не мог. Страх так сковал все внутри. Я закурил, затягиваясь с такой силой, чтобы лёгкие обжигало.
Зачем она сюда приехала? Зачем, мать твою! Я обхватил голову руками. Нет, я к ней не пойду! Она уедет, и всё. Да, точно, нет‑нет, я к ней не пойду.
Я стал повторять эти слова про себя, как молитву. Она уедет…
Утром проснулась от стуков кочерги за стеной: бабуля начинала топить печку, на часах семь, за окном темно, на душе тоска.