Анастасия Росбури – Проклятая. Арена (страница 11)

«Я люблю тебя, Рей. Всегда любила. Мне жаль, что все так получилось. Я правда пыталась помочь. Прости, что не вышло».

Он ничего не ответил. Мира отвернулась, самостоятельно разрывая зрительный контакт. Рей не стал удерживать ее. Она закрыла глаза и опустила подбородок.

– Приговор приведен в исполнение.

В тот же момент удавка сдавила шею, лишая доступа воздуха. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Резкий выброс феромонов пробился сквозь удушающую пелену до сознания. Умирающее тело в последний раз взывало к рою, которого на этой планете не было. Кроун чихнул и попятился.

Последний вдох дался с трудом. Уже заваливаясь на помост, Мира отметила, как рядом из ниоткуда рухнула Руж и задергалась в предсмертных судорогах. У основания ее груди раздулся пузырь. Мир вокруг померк.

Кроун, матерясь, отшатнулся от приговоренной к смерти девушки, когда огромное насекомое едва не свалилось ему на голову. Сворачиваясь в агонии, веспа раздула пузырь и затихла, судорожно подрагивая крыльями.

Охрана помоста устремилась к ней, но смысла убивать ее не было – Руж больше не шевелилась. Солдаты сбросили неподвижную тушу вниз и озадаченно переглянулись, подзывая Старших.

На помосте рядом с задохнувшейся лимерийкой лежал кокон из слизи размером с медкапсулу. Кроун подошел к нему, доставая клинок, но его грубо оттолкнул в сторону Арош, который осторожно разорвал мембрану пальцами.

Рей остановился рядом с ним, пытаясь сохранить себя в том хаосе, что разрывал его на части. Всего за неделю он потерял все, что было ему дорого – сначала лишился отца, а потом и любимой девушки, которая оказалась той, кто выкрала Кьёра и предала клан. Вот только теперь Рей не был ни в чем уверен. Воспоминания и мысли, которые Мира показала ему, сводили с ума и разрушали все, что он знал.

Из кокона хлынула светлая вязкая жидкость, и на помост, тяжело опираясь руками и глубоко дыша, вывалился отец. Он потряс головой и поднял тяжелый взгляд, уставившись на побледневшего Эледора.

– Отменить приговор! Немедленно!

Все вокруг затихли, не веря своим глазам. Рей почувствовал, как сердце останавливается и воздух встает поперек горла.

Арош бросился к Мире, срывая с нее удавку. Следом за ним Рей упал на колени рядом с девушкой и, зажав ее нос пальцами, резко выдохнул ей в рот. Мысленно отсчитывая удары, он пытался вручную завести ее сердце, пока Арош искал реаниматор.

– Цорш! – крикнул Рей, но командир и без его указаний слетел с помоста туда, куда сбросили Руж.

– Уже! – он с помощью своих подопечных крепил электроды к веспе.

– Нашел, – Арош отпихнул Рея и положил на грудь бездыханной Миры плоский диск. – Цорш, отходите.

Он нажал на кнопку, и лимерийка выгнулась, когда заряд прошил ее тело. Глухой удар сообщил, что веспу тоже подкинуло.

Еще удар.

Рей в ужасе смотрел, как на его глазах умирала его девушка. Он не мог ее потерять. Все это время он пытался пробиться к ней, забрать у Старших клана, но они объединились против него. Против воли возвели в ранг Главы и устроили показательную казнь, заставив подписать приговор. Никогда прежде Рей настолько не жалел о своем происхождении.

Когда ему сообщили, что лимерийка похитила Главу, он не поверил, заявив, что это была дурацкая шутка. Когда Рей своими глазами увидел пустую палату отца и записи, на которых Мира катила Кьёра по коридорам клиники, и позднее веспа входила во врата, у него сорвало крышу. Он практически разнес клинику и половину города.

В голове сидела только одна мысль: Мира предала его. Она выкрала его умирающего отца, мстя за все обиды, которых наверняка накопилось немало с момента окончания войны.

Рей лично пытался отправиться за девушкой, но Старшие не пустили. Они заставили его остаться на планете и вспомнить о своих обязанностях.

Проклятые обыскивали все точки выхода из смежных врат, которых было не так уж и много, но нигде не было ни следа лимерийской веспы. Никто не видел их, ни в один порт они не заходили. Мира пропала.

Шли дни, и ненависть к ней отравляла разум. В памяти раз за разом проигрывались слова отца, что нельзя доверять женщинам, они лживые и неверные создания, а верить можно только друзьям, с которыми прошел через горнила битв.

Однажды посреди ночи Рей проснулся от предательской мысли, что Мира никогда бы так не поступила. Она искренне любила его, и он видел это в ее глазах, в ее мыслях. Подделать такие эмоции было невозможно, по крайней мере, не при общении с клирком. Даже когда Рей был жесток с ней, она все равно оставалась рядом, молча терпела, но не уходила. Мира знала, на что он был способен, но не возненавидела его, наоборот, принимала таким, каким он был.

Рей поделился сомнениями с друзьями, и они поддержали его, не веря, что Мира могла предать их. Не после того, что произошло. Однако всех их мучил один вопрос: почему она не пришла к ним? Почему никого не предупредила и ни с кем не посоветовалась?

Неделю спустя все смирились с тем, что новорожденная-лимерийка была предательницей.

За неделю Рею несколько раз звонил Нир, но он не хотел отвечать лаору. Не хотел говорить, что его сестра стала смертницей. Сообщений Нир не оставлял.

Когда в кабинет ворвался Гор и с порога заорал, что Миру взяли, Рей едва не умер от ужаса неопределенности. Когда Эледор принес рапорт о том, что она держала тело Кьёра в плену утробы веспы и отказывалась отдавать, злость снова затмила голос разума. Рей был настолько ослеплен, что даже не задумался о том, что девушка сама вернулась в домашнюю систему клана, подписав себе смертный приговор. Когда ему об этом открыто заявил Гор, было уже поздно. Мира умирала в застенках у Кроуна – лучшего палача клана.

Все попытки пробиться к ней ничего не принесли. Даже под страхом смерти, Старшие стояли у Рея на пути.

За день до казни к нему в кабинет пришел Гор и бросил на стол планшет с записью посещения Миры. Рея не волновало, как он сумел пробраться в хорошо защищенный бункер и выйти оттуда без скандала. В его руках была запись с его девушкой.

Вот только от Миры там мало что осталось. Рей не мог поверить в то, что видел перед собой на экране. Холод сковывал его кровь от понимания, что она стояла на пороге смерти, и он не знал, как ей помочь. Единственный выход, который он видел, это избавить ее от мучений, подарив легкую смерть, но Рей просто не мог. Он ненавидел себя за все, что случилось, и все, что привело к этому глупому поступку, который уничтожил ее. Он знал, что был виноват в этом не меньше нее, но ничего не мог изменить.

Когда Мира прошептала, что сражалась за жизнь его отца, Рей не поверил. Ему все твердили, что Кьёр был мертв. Все сканеры, которыми проверяли веспу, заверяли в этом. Ее не убили только потому, что Эледор боялся рисковать, помня слова девушки, когда ее поймали. Мнение самого Рея друзей отца не особо волновало. Найти в себе силы перешагнуть через них, чтобы добраться до девушки, он не смог. В конце концов, Рей знал их с детства, вырос рядом с ними.

По его просьбе Арош и Цорш отправились к веспе, которую держали в бронированном ангаре на окраине столицы. Они вернулись озадаченные. Руж охотно шла с ними на контакт, даже пообщалась с Цоршем, но все, что она сказала ему: «Ашу-илы. Приказ. Не выпускать». Это только еще больше запутало всех.

Тем же вечером Рею пришлось поставить подпись под смертным приговором.

Всю ночь он провел с друзьями, заливая горе и хороня свое сердце, которое умирало вместе с девушкой, которую он имел неосторожность полюбить. К утру Арош ушел, сказав, что не позволит казни случиться, следом за ним отправился Кайтер с не меньшей целеустремленностью, но в полдень они оба стояли рядом с ним на помосте, не допущенные прочими Старшими даже близко ни к подготовке, ни к бункеру.

Чувствуя, как сердце захлебывается в боли, Рей выхватил у друга реаниматор, когда Арош перестал нажимать на него и обреченно опустил руку. Рей раз за разом вдавливал кнопку в корпус, посылая электрические разряды, но ничего не происходило.

Арош сжал его плечо.

– Перестань. Ты сожжешь ее.

– Последний, – тихо отозвался Рей и выкрутил мощность на максимум.

Удар подбросил тело Миры, и из ее груди вырвался резкий выдох. Ресницы дрогнули, из уголка рта стекла струйка алой крови.

Рей едва не задохнулся сам от переполнивших его эмоций. Он подхватил девушку на руки, прижимая ухо к ее груди. Внутри едва слышно заколыхалось сердце, слабое дыхание коснулось кожи. Арош мгновенно что-то вколол ей, и ее сердечный ритм стал стабильнее.

– Живая! – заорал снизу Цорш, следящий за состоянием веспы.

– Хвала звездам, – тихо выдохнул отец, и Рей только сейчас осознал, что он действительно был жив, и это ему не показалось.

Рей поднялся на ноги, крепко прижимая к себе искалеченную девушку, и подошел к отцу. Кьёр сильно изменился – вернулся к тому состоянию, в котором был лет десять назад, когда болезнь только перешла в неизлечимую стадию. Рей поймал его взгляд и мысленно послал ему всю гамму чувств, что никак не смог бы передать словами.

Криво улыбнувшись, отец кивнул и развернул его к затихшей толпе.

– Мирана Верлешь спасла мне жизнь. Ее приговор отменен.

Толпа недоуменно заволновалась. Со всех сторон раздались выкрики, требующие объяснить происходящее. Отец их проигнорировал, оборачиваясь к не менее взволнованным Старшим.