Анастасия Романчик – В тени леса (страница 47)

— Это просто отлично!

— Ты как… устроился?

— Тоже хорошо, я буду биомагом.

Паша нахмурился.

— У нас в классе говорят, что в биомаги идут только зануды.

— Можешь рассказать им про мои злоключения, — продемонстрировала разбитую физиономию Таня. — Скучно у нас не бывает.

Сын хихикнул.

Перед уроком на Таню не пялился только ленивый. Ее фингал буквально за каких — то пару мгновений оброс легендами. Пришедший на урок Жабос при взгляде на сизое лицо нелюбимого ученика и вовсе раскудахтался о моральном облике волшебников, что драться удел бесталанного отребья и Алексей такими темпами закончит жизнь в помойной яме. Но когда пришел аристократ Родак с двумя фингалами на лице, учитель ошеломленно заткнулся, а одноклассники расхохотались.

— А ну быстро в класс! — разозлился Жабос.

— Хорошо погуляли, — хехекнул Родак, оказавшись рядом с Таней.

Проводя урок, учитель постоянно упоминал имя Алексея то в каверзных примерах, то в шуточках. Но как он не пытался задеть Таню, у него ничего не получилось. Вины за собой она не ощущала.

После уроков Таня с удивлением узнала от задиры Родака, что в классе едва ли треть наберется учеников с даром тэй хала.

— У нас у всех есть магический дар. Но тэй хала не надо пить зелий, чтобы восстановиться после сильного волшебства, — пояснил одноклассник. — Мы талисманщиками называем тех, кто не тэй хала. В огромных количествах навешают талисманы, что ходят потом с трудом, — в его голосе послышалось презрение. — Ну, или если есть деньжата, бабу посильнее покупают — она любой пробел в магии восполнит.

— Вот оно как!

— Моя матушка — потомственная расэж, у неё лучшая родословная в стране! Мой отец за неё выложил целое состояние!

«Как о собаке сказал» — подумалось Тане.

— Десять лет назад к нам приходил один талисманщик, прознав о наших трудностях с деньгами. У него уже было три расэж и он хотел заполучить мою матушку. Он озвучил цену втрое ниже её реальной стоимости и назвал старой, так матушка, — одноклассник засмеялся, — его как тесто раскатала по полу со всеми его талисманами и украшениями! Полгода его не могли от пола отодрать!

— Её не наказали за убийство волшебника? — нахмурилась Таня.

— За что бабу наказывать? — удивился парень. — Вот тех, кто ограничения на неё ставил, их наказали. У неё сейчас все тело и лицо покрыто знаками, чтобы еще кого не раскатала как того талисманщика.

— Крутого нрава у тебя матушка.

— А то! — с гордостью подтвердил Родак. — Сейчас отец ведет переговоры со вторым по силе расэж в стране о продолжении родословной. Матушке уже тридцать семь, надо поторопиться с рождением не менее двух девочек. Взяли бы, конечно, первого по силе, но первый по силе — её брат, а кровосмешение к болезням ведет.

«Куда я попала?» — с ужасом подумала Таня.

— О, вспомнил, ты ж третий по силе хасэж! Тебе уже предлагали сделку? У хасэж родословную надо улучшать, а то женщин хасэж очень мало.

— Предлагали, но я… очень брезгливый, боюсь заразиться.

— А-а-а понял, нам на уроке рассказывали про человеческие страхи! Но ты если надумаешься, то обращайся, я знаю, кто хорошую цену предложит.

— Обязательно, — скупо улыбнулась Таня. — А кто первый и второй по силе?

— Ингварр — первый, кто ж еще? А второй — Зидак из аристократической семьи Дэ Хэ.

— А Арно?

— Арно — седьмой.

После разговора с Родаком, Таня нисколько не удивилась содержанию одного из письма, присланного вечером. На двух листах было расписано, какие магические «прививки» были сделаны женщине, на еще двух листах Алексея убеждали, что она здорова, а значит, ничем не заразит волшебника. После третьего письма с подобным содержанием Таня уже материлась и зареклась что-либо кому-либо рассказывать, особенно болтливым одноклассникам…»

Увлекшаяся чтением Оля сжала до хруста кулаки, когда перед глазами всплыли видения. Она паниковала и пыталась что-то предпринять, но картины никуда не девались, и ей пришлось смотреть. Её вернули в сцены, которые она когда-то вырезала и переделала, посчитав их лишними и выставляющими героиню в неприглядном свете.

Оля с трудом опознала в сидящей возле зеркала немолодой и очень худой женщине свою сестру Ульяну. Все её лицо покрывали чёрные татуировки. Краем глазаОля заметила спящего на постели крылатого мужчину.

«Это же Иро!» — догадалась Оля.

— Вроде пили вместе, а он как-то оказался в твоей постели, — слегка пошатываясь, материализовался Дахот и присел напротив расчесывающей волосы Ульяны. — Ты теперь постоянно его принимать будешь?

— Не хочу конфликтовать с ним, — ответила Ульяна, продолжая водить расческой по волосам.

— Поверь, лучше бы ты его прогнала. Тебе сейчас рожать третьего… немножко опасно.

— Не я пришла к нему.

— Тоже верно, — повис верх ногами Дахот, хотя даже в таком положении духа шатало. — Он что-нибудь говорил?

— Нет, даже звука не издал.

— Значит, не так уж сильно пьян был, — некоторое время Дахот просто рассматривал Ульяну, прищурив фиолетовые глаза. — Советую не увлекаться его кровью. Пара лет, на которые она продлит тебе жизнь, ничего не дадут и не спасут от ускоренного старения. Настоятельно рекомендую вспомнить историю о Дахите и об её сердце.

— А рожать от вас так можно?! — огрызнулась Уля, коснувшись живота.

Дахот в задумчивости повертел пальчиками.

— Нельзя, и спать с нами без защиты нежелательно, но… это мало кого останавливало. У людей странная тяга ко всему… опасному и таинственному. Но… наша кровь имеет… более пагубное влияние. И пить её без вреда для здоровья могут только наши человеческие дети.

— Какая разница… я и так сумасшедшая. Так хотя бы проживу на пару лет дольше. Дахот…

— Да?

— Почему мое прошлое не изменилось? Разве Люус не мертв?

— Мертвее мертвых, ты даже его вторую сущность уничтожила, — ответил Дахот. — Но знаешь, я тебе расскажу одну историю. Много лет назад я случайно уцепился за Люусом. И тогда же выяснил, что он — не просто путешественник во времени, а тот, кто может менять прошлое. До этого путешествия, я был уверен, что прошлое неизменно, ни одному путешественнику во времени не удавалось поменять прошлого… Помнишь Эфо?

— Да.

— У него была старшая дочь Рада… очень сильная была хранительница леса… но Люус подстроил все так, что ее сожгли маленькой девочкой. Знала бы ты, сколько раз Эфо возвращался в прошлое, чтобы ее спасти. Но финал всегда был один. Рада сгорала. Иро пришлось ставить метки на Эфо, чтобы остановить его и не позволить ему сойти с ума от горя.

— Она мешала Люусу…

— Рада была хитрой и коварной бестией. И вместе с Радой Люус убил тысячи других детей. Он подлейшим образом погубил нашу гордость! Наше наследие! Лучших и сильнейших из нас! — казалось Дахот еще немного и расплачется. — Он знал каждого из них. Каждого, кто мог ему помешать в будущем. И он всех их устранил. Он бы устранил и Иро с Эфо, если бы они не были очень старыми хранителями, так далеко запрыгнуть в прошлое даже дар Люуса не позволял.

— Ты хочешь воспользоваться моим даром? — нахмурилась Ульяна.

— Искушение велико, но я не уверен, что мы сможем убить эту мразь повторно. Рисковать я не хочу. Тот, кто знает будущее и может менять прошлое практически неуязвимым. Я думаю, он не в первый раз нападал на наш лес… поверь, Иро даже ранить непросто. Но при каждой неудаче, Люус перемещался в прошлое, и когда они сражались было видно… Люус его изучил и знал все его слабые места.

— Я проткнула его жизненный камень и взорвала ему голову, — повернулась Ульяна.

— Ты думаешь, ты первая? Не-а-ат, когда я уцепился за ним в прошлое, Иро его убил… пару секунд оставалось до его полной гибели. Но Люус исцелился, едва попал в прошлое. Ты сделала кое-что пострашнее, чем просто убила его. Ты не позволила ему сбежать.

— Тогда получается… я родила от того, кого в будущем больше не существует.

— В этом и парадокс вашего дара. Правда, у тебя посильнее будет, хоть ты и человек… Хочешь бесплатный совет? — Дахот снова сел и подпер подбородок кулаком.

— Раз бесплатный, то давай.

— Когда будешь в облике Лёши, ищи союзников. Ты не единственная тэй хала, пришедшая сюда из твоего мира. Есть другие.

— И чем это мне поможет?

— Например, могут устроить тебя в престижной школе, ну или можем принять предложение Долдо об обучении магии, но тогда твой сын попадет в пожизненное рабство у этого кхтулуха.

Ульяна с остервенением начала расчесывать волосы.

— Я тело заберу, а то некрасиво получится, если его у тебя застанут. Хоть и причина в твоем даре исцеления, но…

— Есть кому ревновать?

— Есть, — оскалился Дахот, исчезая вместе с Иро.