Анастасия Романчик – Цена жизни (страница 2)
- Нам могут помочь из города…
- Ты что, дурная твоя башка, мелешь?! Люди из города пальцем не пошевелят ради нас! Они сами мечтают всех нас сгноить!
- Я не могу-у-у так! – залился пьяными слезами староста. – Не могу-у-у детей на убой отдавать! Что ж ты мне душу-у-у рвёшь, нелюдь?!
- Ах ж ты, старый трусливый пень! Тьфу!
Колдун оставил Екимира добивать сбитень, а сам отправился на разведку. На пороге колдуна ждали пятеро светловолосых крепких мужчин – помощники старосты. Без лишних слов они последовали за Петром Ивановичем на место событий, отдав ему один из горящих факелов.
Колдун прикрыл лицо краем воротника и поднял повыше факел, чтобы рассмотреть поляну и то, что осталось от разбойников. Казалось, что людей пропустили через огромную мясорубку. Нескольких помощников вытошнило от жуткого зрелища и удушливого запаха крови. Будь Пётр Иванович моложе лет на сорок, то его бы постигла та же участь, что и односельчан, но он равнодушно осматривал побоище.
- Чёрный Эфо, – мрачно прошептал колдун, узнавая кровавый почерк. Самые худшие предчувствия сбылись. – Плохо, очень плохо.
Каждый год у деревни менялся хранитель. Пётр Иванович бы предпочёл кого угодно, даже стерпел бы вредного Дахота, но только не злобного Эфо. С ним ещё ни разу не удалось договориться. Миролюбивые хранители обычно не убивали, а пугали разбойников, пока те не разбегались в разные стороны, но Эфо всегда жестоко и кроваво расправлялся с людьми.
- Сожгите их останки, – приказал Пётр Иванович помощникам. – Уцелевшее добро очистите от крови и продайте. И предупредите всех в деревне, что в этот год нашим хранителем стал чёрный Эфо.
- Чёрный Эфо? – с ужасом переглянулись односельчане.
- Готовить подношение? – шёпотом спросил ближайший селянин.
- Готовьте, откупиться от Эфо не получиться.
Когда деревенские ушли исполнять указания, землю под ногами Петра Ивановича покрыл чёрный туман, расползаясь по округе, словно щупальца гигантского спрута.
- У нас есть три дня, чтобы подготовиться, – напомнил колдун хранителю, когда без видимой причины потух факел.
Из центра тумана раздался тихий смех.
***
Едва в небе появились первые солнечные лучи, в деревне не осталось человека, не знавшего о ночном нападении. Постепенно к дому Екимира стеклись люди со всех уголков деревни.
Селяне стояли непривычно мрачные и молчаливые. Бабы выли и плакали. Мужчины угрюмо хмурились. Все взгляды обращены на колдуна, стоявшего рядом с мучившимся похмельем старостой.
- Что с подношением? – подозвал к себе помощника Пётр Иванович.
- Девок дурных да больных столько, сколько пальцев на руке, – вышел вперёд селянин.
- Значит, еще двух не хватает, – нахохлился Пётр Иванович. Всё складывалось хуже, чем он думал. И почему разбойники не напали, хотя бы неделю назад, когда деревню охранял Жахо?
- Тогда надо договориться с соседними деревнями, пускай своих дурных отдадут, – вмешался вмиг отрезвевший староста.
- Еще ночью сходили, спросили… - промямлил помощник.
- Да кто ж детей-то на съедение духам отдаст?… – жалобно простонал женский голос в толпе.
Селяне напряжённо смотрели на Петра Ивановича, как на единственный шанс к спасению. Они прекрасно понимали, что означало нехватка двух девушек. Тянуть жребий никому не хотелось, а поэтому все ждали решения самого мудрого и страшного человека в деревне – колдуна.
- У нас есть три дня, – громко сказал Екимир, не дождавшись ответа от задумавшегося Петра Ивановича. – Отведите избранных в храм и подготовьте их к жертвоприношению.
Деревенские жители разошлись, с опаской перешёптываясь, а староста отвёл колдуна в свою хату и только там осмелился спросить:
- Что нам делать? Ладно, дурных и больных в лес отводили, народ сильно не роптал, но если и здоровых отдавать, то…
- Я найду выход, – перебил его Пётр Ивановича.
- Может, откупимся? – дёрнул себя за бороду Екимир. – Белокрылая Лафо была к нам милосердна – она забрала только одного хлопца… Да и Жахо вместо крови с радостью принимал в дар цветные ткани…
- Разве тебе не сказали, что в этот год наш хранитель – чёрный Эфо?
- Богиня милосердия, защити! – схватился за голову староста, побледнев от ужаса. – Это нам наказание богов за сделку с духами…
- Поздно богов поминаешь, старый пень! – шикнул на него Пётр. – Где твои боги были, когда у прадеда твоего половину семьи перебили?
- И что нам делать?!
- С Эфо я сам разберусь. Если потребуется, соберемся всей деревней, чтобы рабыню на рынке купить.
- Да где ж нам столько богатства взять? – выпучил глаза Екимир. – Мы не сможем и на одну кривую девку собрать…
- Замолчи, старое чучело! – махнул рукой на ноющего старосту Пётр. – Займись лучше делом!
К вечеру нашли девушку, ослепшую от неизвестной болезни. Незавидную участь она приняла стойко и не сопротивлялась, когда её отвели в храм. Мать девушки так громко кричала и плакала, что её слышали в соседней деревне…
Оставалась ещё одна.
Колдуну и самому не хотелось брать грех на душу, обрывать полную силы и здоровья жизнь. Но надо было как-то избежать жеребьёвки и недовольства селян. Необходимо искать чужачку, на гибель которой люди закроют глаза и отвернутся, пойдя на сговор с совестью.
Утром второго дня Пётр Иванович отправился в небольшой город под названием Захне, взяв у старосты тяглового ящера и телегу. Стражники, дежурившие возле ворот крепостной стены, сразу шарахнулись от колдуна, словно с чудищем повстречались.
- Мне нужен работорговец Вотор, – громко произнёс Пётр Иванович, обращаясь к трясущемуся стражнику, которого вытолкнули вперёд его же товарищи.
Запинаясь и глотая окончания, стражник рассказал, где найти работорговца. Не обращая внимания на злые разговоры за спиной, Пётр Иванович кивнул и приказал ящеру двигаться.
Проезжая мимо грушевидных домов, колдун поморщился от запаха. Пётр Иванович не любил пахнущий человеческой жизнедеятельностью и нечистотами Захне, называя его «каменным страшилищем» и «каменным уродцем».
Словно нечто почувствовавший, толстый и большой работорговец вышел встречать деревенского колдуна на пороге своего магазина.
- Я старею, а ты смотрю, всё молодеешь и молодеешь! – добродушно воскликнул Вотор, поправив широкополую шляпу на лысой голове.
- Я за долгом, Вотор, – спрыгнул на землю Пётр, чтобы привязать ящера.
- О, проходи-проходи, мой старый друг. Тебе как? Деньгами возвращать? Или может, желаешь по хозяйству чего подобрать? Есть поварихи, прачки…
Они вошли в большой магазин, где вдоль стены стояли клетки с невольниками. Вотор расплывался в любезностях, расспрашивал, как поживают деревенские жители, какой предвидится урожай. Пётр Иванович сдержанно отвечал, дожидаясь, когда Вотор прекратит играть вежливого хозяина и перейдёт к делу.
- Скажи мне, Вотор, – перебил работорговца Пётр Иванович, когда через полчаса болтологии у него кончилось терпение, – разве Захне в военном положении? Откуда на нашей земле взялись саласцы?
- Да это залетные оборванцы! – довольно улыбнулся работорговец. – Я рад, что их духи порвали. Поделом.
Пётр Иванович не разделял веселость Вотор и проклинал односельчан за чрезмерную болтливость. Раз Вотор знал о том, что случилось с разбойниками, значит, знал весь Захне.
- И кто же такой умный к нам их послал?
- Мой господин, – охотно поделился торговец, ненавидящий всеми фибрами души своего начальника, – он нарочно пустил слух, что вы сидите на несметных богатствах и прикрываетесь проклятием, которого на самом деле не существует.
Пётр Иванович грубо выругался на родном языке, обещая господину Вотора устроить «тёплую» встречу с хранителем Эфо.
- Вы говорите по-русски?! Помогите мне, пожалуйста! – внезапно взмолилась одна из подготовленных на продажу девушек. – Позвоните моей маме! Пожалуйста! Моя семья богата! Вам заплатят!
У колдуна едва глаза из орбит не выскочили. Ему показалось, что он ослышался, но девушка повторила мольбу на его родном языке. Она назвалась Катей. Да и выглядела она для здешних мест непривычно: рыжая, зеленоглазая и бледная…
- Не хочешь взять её? – оживился работорговец, услышав мольбу пленницы.
- Иностранка? – стараясь скрыть интерес, спросил Пётр Иванович.
- Дикарка, – ответил Вотор и едва заметно поморщился, когда вздорная девчонка попыталась лягнуть его через прутья.
Пётр Иванович усмехнулся, заметив на лице работорговца свежие царапины, которые последний непроизвольно почесал. В Захне непокорные женщины не в почете – их мало кто хотел покупать. Будь девушка местной, то её купили бы по низкой цене в бардель. Но рыжую не взял бы даже самый смелый сутенер, если он не хотел потерять клиентов. Любые внешние отличия от кареглазых, загорелых и светловолосых жителей в Захне считали проклятием или болезнью.
- Берёшь её? – напомнил о себе Вотор.
- Что-то много синяков, вы над ней не надругались?
- Обижаешь, Пётр, парой синяков товар не испортишь, а вот насилием мы не грешим. Да бери её, не думай. Других отдам только с доплатой.
«Жадная скотина, знает, что мне платить нечем», – подумал Пётр Иванович, с болью осознавая, что землячка умрет из-за глупого невезения. Эфо не будет ждать, пока Пётр Иванович найдет ей замену.