Анастасия Романчик – Луна (страница 2)
— Мерилин, — прошептала она, обнимая его, — моя луна…
***
После ухода Гресы парень сидел на полу и как кот мурлыча, терся лицом об свои руки, касавшихся тела девушки. На них остался восхитительный аромат ее волос. Именно за этим занятием его застал старший брат, Зенс. Он вошел очень тихо, так как умел только он из всей семьи. Апельсиновые глаза смотрели на младшего с укоризной.
— Ты совсем разума лишился, Дэрк, — произнес мужчина, подходя ближе и садясь на камень недалеко от фигуры брата.
— Я не могу насладиться ею, она как вино и я опьянен ею, — прошептал юноша отстраненно.
— Опьянен, видите ли, он, — недовольно пробурчал Зенс, — Дэрк, тебе нельзя ее любить. Запрет распространяется на всех. Если отец прознает…
— Мне плевать! — воскликнул парень, перебивая старшего брата. Взгляд юноши горел, как у безумного. — Пускай подавится своими законами, пускай убьет меня, но запретить ее любить он не сможет!
— Ты шутишь с огнем, — серьезно говорит старший брат, — я не смогу долго прикрывать тебя. Рано или поздно он узнает и тогда тебе не миновать наказания. Мы можем предаваться страсти, менять женщин как перчатки, но мы не можем их любить. Их век недолог.
— Не это причина, — хмурится.
— Ты прав, не в этом причина. Причина в том, что мы прокляты! Примазаться к свету не получится! Сотни лет разврата и убийств не прошли для тебя даром! Ты целиком во власти темных сил!
— Это в прошлом, сейчас все по-другому! Она… она прекрасна, и я люблю ее! Зенс, я не могу без этой девушки. Она для меня как воздух, а разве можно жить без воздуха?
— Правда? — ехидно искривил Зенс. — А почему же у тебя за спиной не выросли ангельские крылышки? Ты ей не рассказал правду целиком. Рассказал бы всю матушку правду, все как есть. И сказал бы, что ты Дэрк, сын Ареска. Божество, которому поклоняются миллионы людей со всего мира. Тебя считают богом войны! Богом крови!
Дэрк встал и повернулся к брату спиной.
— Она знает, что я сын Ареска! — проговорил тихо.
— Да? А кто ты она знает, и кто мы такие она знает? Почему же ты называешь себя Мерилин, а не Дэрком?
— Это неважно!
— Еще как важно! — Зенс встал и ткнул пальцем в грудь младшего брата. — Если бы все люди этого мира узнали, кто скрывается за маской их любимых богов, натерли бы веревки и повесились на деревьях. Я очень ярко себе представляю гирлянду из повешенных людей.
— Мне не нравиться твой черный юмор, Зенс! Или ты желаешь, чтобы тебя называли покровителем охоты?
— Я такой же, как и ты, пора смириться со своей истинной сущностью. Свет никогда не примет нас, для него мы отребье, проклятые. Я буду прикрывать тебя столько, сколько смогу, но ваши отношения не могут продолжаться вечно. Тебе следует самому порвать бессмысленную гонку за смертью. Ты же понимаешь о чем я? Понимаешь, что убивать тебя никто не будет и какое наказание придумает для тебя отец. Расстанься с ней, если не хочешь, чтобы он заставил тебя…
— Замолчи, я не хочу слушать! — воскликнул юноша, с трудом дыша.
— А придется, братец, мы все его рабы. И пока он на коне, все останется по-старому.
Он развернулся, чтобы выйти.
— Разорви отношения, пока не стало слишком поздно, — бросил брат напоследок.
— Это мне решать.
— Как знаешь.
***
Окрыленная девушка возвращалась домой, казалось, сама земля не способна ее удержать. Хотелось кружиться и кричать на весь мир о своем светлом и прекрасном чувстве. Но серый дом сразу же отрезвил ее унылым обликом. Одиноким дом, пустой дом. Медленно девушка открыла скрипучую дверь и вошла.
— Мама? — изумленно воскликнула Греса, застыв на пороге.
Удивление девушка можно понять. Мать редко объявлялась днем, и ее появление подобно грому среди ясного неба. Женщина сидела в кресле и с отстраненным лицом курила некую мерзость. От противного запаха хотелось почесать легкие изнутри.
— Ты не хочешь мне ничего объяснить? — прозвучал ее хриплый голос неожиданно громко в полной тишине.
Греса медленно закрыла серую дверь за собой и, не поворачиваясь к матери, произнесла:
— Что именно ты хочешь, чтобы я объяснила тебе?
— Что именно?! — закричала мать и подскочила, руки у нее тряслись как у наркомана со стажем. — Она еще спрашивает! И когда ты собиралась мне сказать?!
— Я не понимаю о чем ты, — холодно посмотрела в лицо разъяренной женщине.
— Кто он?! — приблизилась совсем близко к дочери мать.
В ответ молчание.
— Кто он?! — повторила и больно взяла дочь за подбородок. — Молчишь, значит?! — рот истерически задрожал. — А отвечать, кто будет?! Кто будет отвечать за последствия?! Сосунок, с которым ты спишь?! Или мне?! Отвечай!
— Он не сосунок! — гневно возразила девушка.
— А кто он?! Как лезть к девице под юбку так он самый первый, а отвечать за свои поступки, так сразу в кусты!
— Ты его совершенно не знаешь!
— О конечно, мать тупая, жизни не нюхала, а ты, соплячка шестнадцатилетняя, конечно, знаешь, что нужно мужикам! Им секс нужен!
— Он не такой! — Греса соскочила с места и бросилась по лестнице вверх, сдерживая гневные слезы.
— А ну стой! — схватила за руку.
— Пусти меня, мне больно!! — попыталась вырваться.
— А ублюдка, куда ты денешь? На помойку? Думала я не узнаю? Мне сегодня позвонила и сообщила об этом школьная медсестра! Какой позор!
— Ты же родила ублюдка, так и я рожу.
Мать дернулась, как от пощечины, и отпустила дочь. Девушка, гневно поправив одежду, и направилась на верхний этаж в свою комнату.
Ее комната ничем не отличалась от остального унылого интерьера частного дома, стоявшего на окраине небольшого городка с большим парком — единственной достопримечательностью. На стене висели "живые" фотокарточки, полки с книгами. На столе располагался небольшой полупрозрачный экран компьютера. Возле другой стены — большая двуспальная кровать без ножек со шторками, с левого бока — длинное волнистое окно с затемняющим на ночь стекло механизмом. Имелась вторая дверь, ведшая в ванную и уборную.
Девушка посмотрел в окно, над лесом тянулся неприятный дымок. В лесу находилась военная база, прямо на том месте, где некогда стоял древний портал. Никто не старался выяснить над чем трудились в лабораториях ученные. Информация опасна и за нее можно было лишиться жизни. Поговаривали, что сам Ареска с сыном Дэрком заинтересован в исследованиях. Так оно или нет, никто не знал. Военным последнее время сопутствовала удача, явно не обошлось без участия бога войны. Но вслух не озвучивалась правда, лишь тихие, похожие на шепот сплетни и предположения. Кара богов страшна и люди боялись ее.
Девушка действительно знала лишь часть правды. Она думала, что ее возлюбленный полукровка, сын Ареска и человеческой женщины. Отвергнутый, отступник. Но, правда, в том, что его мать не человек, а богиня, иначе богиня луны, Мерилин, сама Сатанха. Сатанха — одна из верховных богов мира…
Греса не хотела грубить матери, но так вышло. Они всегда говорили на повышенных тонах, когда встречались. Мать и дочь — слишком разные люди, чтобы понимать друг друга. Девушка осознавала, что поступила плохо, подавшись стихийным эмоциям. Ей стало горько и стыдно за свое поведение. Ведь мама не всегда вела разгульную жизнь. До того как Герда встретила отца Гресы, она была другой. Он пообещал ей жениться, нарисовал в небе замки и на словах доставал луну. Мужчина солгал и нагло использовал наивную девушку. Он бросил Герду и женился на ее богатой подружке ради положения в обществе. Тогда же мать Гресы узнала, что находится в положении. Бабушка запретила ей делать аборт, поэтому пришлось рожать, так и появилась на свет Греса. С тех пор Герда озлобилась на весь мир и мстила ему так, как умела. Ломала другим и себе жизнь.
Герду можно винить в жестокости, но не судить. Она прожила нелегкую жизнь и с ней поступили не менее жестоко. Греса не раз видела отца, но лично с ним не была знакома, да и не горела желанием знакомиться с "предателем".
Девушка с нежностью погладила живот и мысленно вернулась назад в прошлое…
***
Год назад…
Обычный школьный день. После смерти бабушки ничего не изменилось. Мир продолжал жить, народ — работать, а солнце — дарить тепло. Люди улыбались и радовались жизни, когда смерть забрала с собой еще одного хорошего человека.
Греса хмуро стояла перед школой, и ей все сильнее хотелось убежать прочь, лишь бы не видеть радостный мир, когда в ее душе поселилась печаль. Большое здание из красного кирпича, похожее на ленивую черепаху, взирающую на мир томными медлительными глазами, навевало дурные мысли. На крыше висели часы, чтобы школьники всегда помнили о времени и не опаздывали на уроки. Перед школой находился ухоженный газон и множество скамеек, где ученики всех возрастов могли посидеть и отдохнуть во время краткого перерыва на обед.
Только вчера состоялась кремация, а сегодня начался новый похожий на все остальные дни день. О своей беде некому рассказать, подружки, никогда не терявшие близких и дорогих людей, не поймут и могут поднять на смех. У них все одно на уме — вечеринки, пьянки, гулянки и, конечно же, мальчишки. О да, девушке тоже хотелось забыть и уйти от проблемы, уйти от реальности и просто позабыть. Но она понимала, что это не выход, а судьбу матери повторять нельзя. Тупик, из которого очень трудно выйти и вернуться назад.
— Греса, идем! Не кисни! Жизнь продолжается! — поманили ее девчонки. Их утешения и поддерживающие слова казались Гресе наигранными и неискренними.