Анастасия Романчик – Луна (страница 18)

— А все-таки ты слабак, ты мог ее защитить! — сказал и вышел сын.

Дэрк яростно зарычал и с силой бросил вазу в закрытую дверь.

— Сосунок!! Мелкий сосунок!! — продолжал рычать он.

— Характером в маму пошел, не замечаешь? Может, поэтому он тебя так сильно бесит? — прокомментировала проснувшаяся Зема. — Мне заметна разница. Ты слишком яростный, а он спокойно уделал своего папочку и ушел с чувством собственного достоинства. Мне нравилась эта черта в Гресе, а в нем и подавно.

— Замолчи! — огрызнулся бог войны.

— Ты никогда не терпел правды, а он еще к ней и сарказмом может относиться. Надеюсь, у него мозгов будет больше и Ареск наконец получит по хвостатому заду. Буду ждать этого дня не с терпением.

Он завис над ней с поднятой когтистой рукой, но, взяв себя в руки, отошел в сторону окна.

— Ты хороший любовник, но, увы, мальчишка прав. Ты ведь не получаешь былого удовольствия?

— С чего ты взяла? — спросил машинально Дэрк.

— Ну, хотя бы потому, что ты всю ночь называл меня Гресой, хотя ты знаешь, что меня зовут Зема. Ты не выбрал бы меня, если бы не знал, что меня когда-то кокнул твой папаша. Рыжий ублюдок! Я была его любовницей, а он бросил меня в яму с хищниками, разорвавшими мое тело! Я помогала ему, а он предал меня!

— Почему им удалось склонить его на свою сторону?! — рассуждал Дэрк вслух, не слушая ее. — Как им удалось сдержать его кровожадную сущность?! Я не понимаю, чего есть в них, чего нет в нас!

— Может потому, что они по природе своей добрые, а вы злы похотливые твари.

— Ты одна из нас, — хмуро заметил он, развернувшись к ней.

— Ура, ты заметил, я рада, — ехидно оскалилась женщина, — хоть я и рабыня, но считаю, что в нашей жизни есть масса плюсов, но… мне бы хотелось стать как они. Но для меня это слишком сложно. Мне нравится просто жить. А вот Мерилин оказался достаточно силен, чтобы жить как они, чего не скажешь про тебя и меня.

— Заткнись.

— Уже заткнулась. Может, прекратишь себя грызть и продолжишь предаваться назло сыночку похоти, а?

— Нужно отрезать тебе язык.

— Новый отрастет, еще пакостнее, я идеальный зомбяк.

Хмыкнув насмешливо, Дэрк скинул халат и направился к языкастой ведьме…

***

Аром и четырнадцатилетняя Алия нашли Мерилина в комнате Гресы. Он сидел на кровати и аккуратно перелистывал страницы дневника матери. Брат и сестра переглянулись и сели с разных сторон возле брата.

— Ей было почти столько же, сколько мне сейчас, когда я родился и смерть забрала ее, — проговорил Мерилин, передавая дневник сестре. — Почему все так произошло? Все же было так хорошо. Зачем богам мстить нашим родителям? Они же никогда их не оскорбляли.

Аром и Алия промолчали. Им тоже было больно, так же как и ему.

— Ты встречался с Дэрком? — попытался отвлечься Аром, спустя минуту.

Мерилин презрительно хмыкнул.

— Лучше бы я его не видел и не знал.

— Нельзя так, папа бы расстроился, — проговорила Алия.

— Знаю, но он убил маму, я не могу в это врубиться, как не пытаюсь.

Алия обняла его за шею и прижалась лицом к его плечу.

— Скоро приедет брат с семьей, мы должны его встретить.

— Конечно. Идемте.

Через час все дети кто с плачем, кто с визгом встречали в коридоре самого старшего брата, Граза. Он приехал вместе с семьей и поочередно обнимал младших. Под глазами у него находились темные круги. Заметно, что брат не сомкнул этой ночью глаз. Граз отдал Мерилину и Арому подарки.

— Не успел переслать, поэтому поздравляем с опозданием, — неловко улыбнулся Граз.

Мерилин и Аром показали ему билеты на шоу с видом, словно они кого-то предали.

— Сходите, он бы этого хотел, — проговорил брат. — Я понимаю, что радости вы от этого не получите, но это его подарок, сходите, отвлекитесь немного. Мы должны жить дальше.

Кто-то захлопал в ладоши.

— Как замечательно, я просто умилен! — прозвучал в полной тишине голос Дэрка. Он подошел к ним. — Вылитый папочка. Что, умывание по утрам, а промывка мозгов по расписанию?

На этот раз Мерилин не стал себя сдерживать:

— Спрячь свои гнилые зубы, уродище! От них воняет! — бросил обидные слова родному отцу Мерилин.

Апельсиновые глаза Дэрка вспыхнули. Кулак уже летел в сторону сыночка, но тот ловко увернулся и зарядил богу войны раскрытой ладонью в нос. Брызнула кровь. Дэрк удивленно отстранился, даже не пытаясь вытереть разбитую часть лица.

— Мерилин! — развернул к себе брата Граз. — Так нельзя, он твой отец!

— В морге я его видел!

— Мерилин!

— Видишь? И агитация не помогла, — хмыкнул ехидно Дэрк.

Граз заслонил брата спиной, бесстрашно посмотрел на бога войны, сузив голубые очи.

— Зачем ты его нам отдал, если сейчас издеваешься и провоцируешь его? Я-то знаю, что он остынет и осознает ошибку, зачем тебе эта показуха?

— Я отдал вам его ради нее, — с болью говорил Дэрк. — Она любила молокососа. Я бы его давно убил, если бы растил сам. Я его ненавижу. Вы единственная семья, кому я мог доверить агрессивного урода.

— Сам такой! — огрызнулся Мерилин за спиной брата, от него же получил тумака локтем в бок.

— Уходи, Дэрк. Спасибо за помощь, но я не хочу, чтобы ты собачился с сыном. Поэтому уходи.

Бог войны развел руками и с улыбкой исчез.

Граз хмуро развернулся к младшему брату.

— Сейчас ты скажешь, что я поступил плохо, оскорбив родного отца, — пробурчал Мерилин.

— Нет. Сейчас в тебе говорили обида и страх за наших родителей, — сказал Граз. — Пойми, Мерилин. Дэрк любит тебя, хотя и говорит обратное. Он сам не осознает этого, и его ехидство и гнев только от бессилия, от неспособности показать тебе свою любовь. Он злится, потому что не может показать тебе, как сильно он любил твою мать и тебя он любит тоже, хотя его и переполняет злоба и ненависть.

— В это с трудом верится, — сдавался под напором подросток.

— Но это так. Ты плод их любви и не можешь быть нелюбим. Он глуп, хоть и прожил много лет. Он так и не понял простой истины. Он любил твою мать, где-то это любовь была и ужасна и дика, но он искренне любил ее, и ради твоей матери реками лилась кровь. Она этого не знала, потому что Дэрк побоялся ей открыться. Он назвал себя Мерилин и притворялся полукровкой.

Юноша фыркнул.

— Однажды ты поймешь его и простишь, — Граз обнял брата и коснулся своим лбом его лба.

— Прости меня, я не должен был показывать своего гнева.

— Идем, все перенервничали. Мы еще не скоро сможем забыть вчерашний день. Будем надеяться, что когда-нибудь мы сможем освободить родителей.

***

— Опять провал! — возмущенно воскликнул Шиодак, едва не вырвал у себя из головы клок коричневых волос.

— Спокойствие, не веди себя, как шило в заднице, — Ареска чистил ногти и к провалу операции отнесся философски. — В конце концов, у нас тысячи лет, еще сто лет и мы сможем добиться успеха.

— Меня задолбали эти людишки и их долбанный мир! Я наружу хочу, подальше от их смердящего мирка и от их протухших душонок!

— Вот только не надо старую песню заводить, — скривился рыжий бог телесной любви и огня, — Тебе не так уж плохо живется. Жратвы полно, бабы сами ложатся в твою кровать, власти завались, чего тебе еще не хватает?

— Это не та власть, — жарко зашептал бог плодородия, — что нам нужна, и ты это прекрасно знаешь!