Анастасия Романчик – Кровные узы (страница 51)

— Что вы ко мне прицепились? — огрызнулся Олег, не сводя взгляда с Яны и не поворачиваясь к дяде. — У вас своих детей нет?

— У меня их больше сотни… или двух сотен. Точное количество не помню, так как они подыхают часто.

— Значит, вам не понять…

— Смирись, она не знает, кто ты для неё. Она не расстроится.

Дядя ошибался. Яна не помнила Лимру и Амрона, но не его. Олег на мгновение представил, что будет с ней, когда она не обнаружит его дома. Может, пускай слетаются все эти стражи, они с мамой сбегут или хотя бы попытаются сбежать домой. Но поймают же. Впервые Олег пожалел, что не владел магией и не мог управлять даром, не знал как обмануть тысячи инопланетян и вернуться домой.

— Без воспоминаний проще и легче, — по-своему понял молчание племянника Генлий. — Не зря есть процедура по стиранию памяти — она популярна и приносит немалый доход.

— Почему её не спросить? Хотела ли она помнить о своих детях⁈ Это несправедливо!

— Несправедливо говоришь? Тебе отец рассказывал, кто такие каральи и как их готовят?

Олег отрицательно повертел головой, а Генлий что-то нажал на своем поясе. Прямо из воздуха материализовалась женщина, закутанная с ног до головы в эластичные тряпки и со святящимися мечами в руках. Больше всего пугал её пустой, абсолютно безразличный ко всему взгляд.

— Она всю жизнь спит, пока тело сражается, — провел перед её глазами рукой Генлий. — Достигается это чудовищными пытками. Жертва сходит с ума от боли и предпочитает сон реальности. А знаешь, как их заманивают? Их соблазняют. Цинично влюбляют только с одной целью, чтобы сделать каралью. К хозяину её привязывают с помощью ребёнка, чтобы она не смогла нарушить приказов и никогда не проснулась. Твоей матери очень повезло, что твой отец — Инаран, а не я.

— И мне повезло, что вы не мой отец, — согласился Олег с омерзением. — Вы бы меня точно не спасали, как это делал он.

— Ты прав. Я бы бросил тебя подыхать. По сути Инаран — единственное существо, на которое мне не насрать.

Лгал. Перед глазами Олега пронеслись его детские воспоминания, когда мамой он называл… Алираю. Она не приходилась ему родной матерью, но растила его вместо той, что родила и бросила как щенка. На безымянных могилах её воспитанников всегда лежали свежие цветы — её любимые — сиреневые имры. И долол растерзал бы любого, кто попробовал бы тронуть Инарана — последнего воспитанника Алираи — последнее напоминание о ней.

— Марш спать, — вывел Олега из транса Генлий. — Пока Инаран не оклемается, я тебе повторно сбежать не дам. Подохнешь ты, он расстроиться, а значит, расстроюсь я, потому что расстроился он.

— Странный вы.

— Какой есть.

В спальне Олега ждала чужая кровать. Кровать Амрона, не его.

Утром вернулась Льяри с результатами обследования. Олег впервые увидел себя в разрезе и не узнавал ни одного органа, за исключением сердца, но даже оно имело совсем другую форму и размер.

— Твой фиар видоизменили, — Льяри ткнула в орган возле сердца. — Он сейчас имеет эволюционную адаптацию, как если бы ты жил в мире, где кругом приборы, работающие на электроэнергии.

Олег машинально кивнул. Так оно и было. В его мире ничего не работало без электричества.

— Для электроники наш фиар — враг, поэтому обычно фиар обрастает мембранной для того, чтобы максимально понизить фон от его работы. То есть адаптируется под внешнюю среду. Но у тебя мембрана в зачаточном состоянии, и фиар предпочитает бездействовать. И нам надо отрастить мембрану, чтобы ты смог снова летать. Для этого надо искусственно запустить фиар, чтобы он постоянно работал.

Она развернула чехол с большим количеством местных шприцов.

— Один укол в день и через месяц ты полетишь.

Олег сел за стол со спиральной ножкой и погладил шприц. В душе снова проснулась тоска по небу и чему-то утраченному. Его раса умела летать. Он повернулся к голограмме с анатомией и долго смотрел на неё.

— Что во мне… от человека? — тихо спросил Олег.

— Человека… — не поняла Льяри.

— От матери, — подсказал Генлий.

Веронка сконфузилась и довольно нервно ввела данные.

— Ты взял от мамы что-то незначительное, — сказала она, — у человека очень слабые эволюционные приспособленности, не пригодные для нас. Ты человек на три процента…

— Три процента⁈ — воскликнул Олег.

— Три — очень много для нашей расы, — снова не поняла Льяри, — обычно меньше. Максимально мы берем от второго родителя не нашей расы тридцать процентов, больше уже ведет к нестабильным и вредным мутациям, бесплодию. А если ребёнок наследует больше семидесяти процентов, то… получаем такое, — она указала на Генлия.

Лицо долола глумливо исказилось.

— Он единственный на моей памяти верон на тридцать процентов, — пояснила Льяри. — У него есть видоизмененный фиар, генерирующий электричество, но не дающий способности к полету. Он не подвержен воздействию нашей магии и на него распространяются многие наши особенности.

— Например, кровные узы, — подсказал Генлий. — И у меня они не порваны.

Льяри проигнорировала его намек.

— Амрон, — обратилась она к мальчику, — твои изменения… не критичны, они на какое-то время затормозят твое передвижение. Придется месяц походить пешком.

У Олега приподнялся уголок рта. Знала бы она, что он всю жизнь только и делал, что ходил пешком, мечтая о возможности взлететь.

— Не переживай, ты восстановишься, — поняла его поведение по-своему Льяри и присела рядом, положив ему руку на плечо. — Всё будет хорошо.

И снова она лгала, о чём говорили её последние воспоминания и мысли по поводу… «поводка».

Льяри закричала, когда её руку обожгло синим огнём. Она в полнейшем ужасе и неверии уставилась на Олега, прижав к груди пострадавшую конечность. Даже Генлий утратил дар речи и смотрел на пламя как на призрак.

— Вы лжете! — закричал мальчик под ошеломленные взгляды присутствующих. — Как вы можете улыбаться и говорить мне, что всё будет хорошо, когда знаете о том, что происходит⁈

Она дернулась как от пощечины.

— Существо высшего порядка должно быть под контролем, поэтому вы считаете, что будет лучше, если я стану… рабом? — не своим голосом произнес Олег.

— Где ты это услышал⁈ Ты неправильно понял!

И снова лгала. Пламя разгорелось сильнее.

— Сон вместо яви! Никаких интриг! Вечное блаженство во сне! — повторял её мысли Олег. — Вечное рабство без возможности выбраться из плена! Уничтожать и убивать по приказу хозяина поводка! Хотите принести меня в жертву для блага всех⁈

— Амрон…

— Утешение?

Шприцы за одно мгновение сгорели в синем огне.

— Мне не нужна ваша жалость! Я и пешком смогу прожить без вашего утешения! Я не виноват в том, что родился таким!

— Остановись!!! Ты же убьешь их!!! — завизжала Льяри.

И только тут Олег вспомнил о слугах. Их отрезало от двери — они испуганной кучкой жались к стене, пока рослый бородатый мужчина в защитных солнечных очках рукой сдерживал натиск синего пламени. По его лбу катился пот, а рука сильно обгорела, но он продолжал удерживать на расстоянии огонь от беспомощной толпы.

— Не трогай их, — властно произнес Олег.

Пламя из яростного зверя превратилось в ласку и обволокло руку бородатого, заживляя обожженные участки кожи. Какой-то нервный слуга заверещал и выбежал из спальни принца, его крик: «Я живой!» еще долго доносился до слуха. Когда остальные поняли, что пламя не спалило паникера, они по одному выбегали из комнаты, с опаской ступая по огненным языкам. Последним покинул помещение бородатый, напоследок поклонившись наследнику и закрыв за собой дверь.

В окно влетела Лимра, она подбежала к брату и обняла его сзади, прижав щеку к плечу. Ему передалось её тепло и поддержка. Так вот как себя ощущал Амрон. Один против всех. Без возможности спрятаться. Наследник? Или чудовище, которое боялись? Чудовище, которому нельзя жить не свободе и которое хотели сдержать надежным крепким поводком.

«У тебя есть я» — обволокло его фигуру пламя. Олег пальцами поиграл с синим огоньком, как с живым. Он ощущал весь замок, словно тот был огромным мыслящим организмом. При желании Олег мог полностью перестроить любые комнаты и коридоры по-своему усмотрению. Его крепость. Его дом. Если бы он только знал об этом раньше, то сбежать вместе с Яной не составило бы труда даже от такого противника как Генлий, но матери уже не было во дворце.

Лимра крепче обняла сзади.

Да, и сестру с братом забрать, спасти из змеиного логова, где не будет лицемеров. Где никто и никогда до них не доберется.

Ожили каменные защитники, ощетинившись мечами на отступающую веронку.

— Амрон… не делай этого… — вновь заговорила Льяри, прижимая руку к груди.

— Не делать чего? — спросил опьяненный магией и силой Олег.

— Замок не детская игрушка! Послушай меня!

— Я не хочу слушать вашу ложь. Уходите.

Она попятилась от каменных защитников, готовых атаковать по первому приказу наследника.

— Льяри, тебе лучше уйти, — без прежнего глумления произнес Генлий. — Если не хочешь усугубить дело еще больше. Разве ты не видишь, что без кровных уз ты уязвима для его магии?