Анастасия Романчик – Кровные узы (страница 185)

— В правильном направлении мыслишь, — опередил его с ответом Далак. — У врага есть оружие против таких, как твой предок. У мамы было немало учеников до Дунгрога, но никто из них не выжил. Едва они выходили из-под барьера мамы, как их сразу убивали. Их выманивали видениями лёгкой победы и всё, маме присылали только их головы. Дунгрог продержался дольше всех, за что и получил звание лучшего ученика мамы. За его головой весь высший эшелон тьмы охотился.

— Но что это за оружие?

— Не знаю, я его никогда не видел. Даже не знаю, в чьих оно руках и как выглядит. Просто знаю, что оно есть. Только маму они свалить очень долго не могли… но и она в конечном итоге не выстояла. И вот мы возимся с пигалицей, которая свято уверена, что она знает как решить проблему с оружием, погубившим тысячи ей подобных. Наивный ребёнок. Не понимает, что её тоже выманивают.

Олег снова подошел к темноте, откуда доносилась мольба. Мальчик сжал кулаки, и только предупреждение Воскрешенной останавливало его от необдуманных действий.

— Кто там заточен? — спросил он.

— Мы называем их страдающими душами, — встал рядом Далак. — Иногда получается кого-то оттуда вырвать, но их там много, а с нашим временным бездействием стало еще больше.

— Есть способ как-то их спасти?

— Избавить от проклятия, но это сложно. И под силу не всем. Как я уже говорил, есть вещи, которые мы не можем изменить, Олег.

Слова Далака звучали разумно, однако сердце их принимать не хотело…

Глава 3.25

Немногим позже выяснилось, что меняться телами, Олег мог не только с Амроном…

— Прекрати ржать, — потребовал Инаран, нервно откупоривая бутылку вина.

Но гиеноподобный смех зазвучал еще громче, а Акрон сидел за рабочим столом и, закрыв лицо рукой, качал головой.

— Вы хотя бы обсуждаете такие вещи со мной, — сказал опекун вслух.

— Вы бы не разрешили, — отвечал наследник, поморщившись от девчачьего голоса.

Олег стоял перед ним в теле сестры и с непривычки разглядывал руки. Лимра поменьше, чем братья, поэтому к её телу еще надо привыкнуть. Сначала меняться местами он отказывался, но сестра очень хотела увидеться с мамой, а иного безопасного способа дети не придумали. Еще и Яна идею поддержала…

— Это все короли так умели или у нас особенный индивид? — вытирал уголки глаз Генлий, наконец, прекратив смеяться.

— Дарэла и Дирэла так умели, — ответил ему Акрон. — Ладно, мне надо разговаривать с Элом по поводу их матери. Они так и продолжат меняться местами, если мы не организуем им встречи.

— А это не опасно для неё? — уточнил Инаран, нервно отпивая из бокала.

— Учитывая близкое родство с одной личностью, если даже туда кто-то сунется и попытается ей навредить, живым оттуда он не выйдет.

Олег поморщился на слишком жирный намек на него.

— Вот это меня и беспокоит… — проворчал отец.

— Всегда остается возможность перемещения по кровным узам, но для этого мне нужно разрешение Эла.

— Зачем? — присел на кресло Генлий. — Их же радары все равно не видят.

— Лучше даже случайно не привлекать внимания Шераина частыми вылазками. Эл хотя бы на нашей стороне и должен быть в курсе наших телодвижений.

— С этим согласен, — кивнул Генлий, сделав вид, словно его тошнит.

В прошлое свое посещение Олег так и не познакомился с распорядком дня своих брата и сестры, но в теле Лимры всё было по-другому. Вначале его будили, умывали и расчесывали, одевали в платье, затем они с братом и отцом завтракали.

— Жуки? — Олег разглядывал разноцветных букашек, которых даже не потрудились приготовить.

— Чем тебя они не устраивают? — не понял Амрон, накалывая на иголку большое полосатое насекомое.

— Можешь гусеницу съесть, — невозмутимо предложил отец. — Она сытнее и не хрустит. На вкус приятнее.

— Можно уточнить, а чем вообще вероны питаются обычно? — без энтузиазма ткнул таракана Олег.

— Вредителями, — отвечал Амрон с неловкой улыбкой.

— У нас разнообразное меню, — добавил отец. — Мы всеядны и питаемся не только вредителями, но и фруктами и овощами.

Олег прищурился, подозревая, что вероны ели всё, что шевелилось и ползало.

— Можно я фруктов поем? Или овощей?

Отец был иного мнения:

— Растительная пища тебя не насытит, а вот гусеница насытит, — и он протянул Олегу огромную гусеницу, которая едва поместилась бы у него на ладони.

— Надеюсь, меня не вырвет…

Не вырвало, но после веронского завтрака он имел зеленый вид. И не назвал бы веронский завтрак вкусным. Специфическим, но не вкусным.

После завтрака детей привели в учебный класс, где три часа их с братом мучили лекцией совершенно невнятной и непонятной. И сколько Олег не вслушивался, то не мог связать всё воедино, словно слышал множество отрывков из разных книг и текстов.

Позади детей храпел человеческий стражник, забавно уткнувшись лицом в стену. Рядом с ним стоял с наушниками в ушах Шей. Его змеи реагировали на эмоции хозяина и выдавали, о чем парень думал, даже если внешне это никак не отражалось.

Амрон читал и лекцию не слушал, Олег тоже пытался читать, но книга ломала мозги непонятными терминами и длинными объяснениями. Затем Олег заметил, что одной книгой Амрон скрывал другую. Видимо, ему следовало поступать так же, иначе выдержать три часа пытки он вряд ли еще раз сможет. Он раньше ругал школьную систему людей, но пришел к выводу, что ему еще дико повезло по сравнению с тем, с чем ежедневно сталкивались брат и сестра.

— Что это было? — спросил Олег, едва они с братом покинули учебный класс.

— Образовательная программа, которую составил для нас Завс, — отвечал брат.

— И чему она учит?

— Ничему, — пожал плечами Амрон, — их задача отбить у нас охоту учиться. Завсу не нужны были образованные правители. Акрон добивается смены программы, но пока мы вынуждены слушать эту муть.

Затем их разъединили. Подразумевалось, что час они должны отдыхать в своих комнатах, но в этот час прилетала учительница Лимры по растительной магии. Женщину уже предупредили об их выходке с обменом телами, поэтому она сразу начала с азов. Магия сестры подчинялась Олегу плохо, но, по словам Фирины у него выходило неплохо для первого раза.

После занятий с Фириной следовали тренировки с Акроном и Генлием, где детей учили взаимодействовать с кровными узами и драться. Генлий оказался бесполезен, потому что постоянно срывался на смех, едва смотрел на Олега, поэтому Акрон его через десять минут выгнал и занимался с детьми один.

Изначально планировалось, что после тренировки вероны сводят детей в лес на охоту, но так как Олег не подготовили к веронским лесам, Акрон решил изменить немного их расписание и провел экскурсию по замку.

Так повторялось пару дней, пока взрослые не взяли детей с собой на важные переговоры на заседании совета магов.

— Обязательно меня везде носить? — недовольно спросил Олег, когда отец в не первый раз поднял его.

— Она любит сидеть на руках, особенно на переговорах, — ответил Инаран.

— Ладно…

Акрон настрого запретил Олегу говорить от лица Лимры. Девочка никогда не вмешивалась и никогда ничего не говорила, поэтому смену её поведения сразу заметят, да и потом будет трудно поддерживать её молчаливый образ.

На заседании присутствовало немало существ, которых Олег видел впервые. Они все находились в огромном цилиндрическом помещении, где стояли по кругу в несколько рядов и этажей на парящих платформах. Некоторые не присутствовали лично, поэтому их изображения появлялись на квадратном экране в момент, когда им давали слово.

Олег уже не удивило, что темой обсуждения являлся Амрон. Нашлось объяснение хандре брата. Его ругали много и даже беспардонно оскорбляли, словно он лично не присутствовал. Особенно старался очернить веронского наследника уже знакомый краснокожий товарищ Керш. Олег поражался, как их опекун сдерживался и отвечал на все нападки холодно и без эмоций. В отличие от дяди, Инарану выдержки не хватало. Сестра служила громоотводом, поэтому и предпочитала во время важных переговоров сидеть у него на руках. С ней отец никому не врежет, а кулаки у него чесались очень сильно, особенно если чья-то платформа слишком близко подлетала к ним.

Наблюдались и защитники наследника, однако их голоса тонули в океане недовольных.

Амрон с каждым новым обвинением всё больше злился. Опекун всегда приказывал ему молчать, так как мальчик мог сорваться при такой огромной лавине оскорблений.

После еще десятка минут Олег решил, что терпеть дальше не намерен.

«Меняемся», — сказал он брату.

«Сейчас?» — удивился Амрон.

«Да».

«Осторожнее», — предупредил Акрон, хотя и не мешал детям совершить очередной обмен телами.

Немного освоившись в теле Амрона, Олег встал рядом с опекуном и с его немого разрешения жестом показал, что хочет вставить слово. Присутствующие начали сразу скандалить и обливать его очередной порцией помоев, но Олег упрямо держал жест, ожидая, когда ему разрешат говорить. И смотрел только на черноволосого мужчину с густо подведенным черным веками среди других таких же, как он. Понаблюдав некоторое время за ходом заседания, Олег уже понял, кто там главный и чье слово может заставить всех горлопанов заткнутся. Мужчина тоже смотрел на него и словно специально выдерживал паузу, проверяя, насколько хватит терпения наследника.

Подлетела платформа с краснокожим и его визг заглушал все остальные голоса. Олег подсмотрел в памяти предков, какой жест в открытых мирах считался оскорбительным и понятным для всех. И свободной рукой показал краснокожему именно его. Член совета едва с платформы не свалился, а по залу пронесся гул возмущения. На лице черноволосого впервые появилась задумчивая улыбка, и он все-таки разрешил Олегу говорить, приказывая всем остальным замолчать.