Анастасия Романчик – Кровные узы (страница 158)

— Браслет актирован, хотя Олегу он не требуется, чтобы разговаривать с местными. Олег более хмурый и человеческий дом не будет разглядывать так, словно впервые его видит. И вот это твое знаменитое «ой» можно просто тебе на лбу нарисовать. И учитывая, что я по-прежнему фиксирую импульс рядом, то я так понимаю, вы каким-то образом поменялись сознаниями.

— Я думал, что дольше продержусь… вы его учитель Тарален?

— Для местных я — Леонид, лично для тебя — Леонид Михайлович или дядя Леонид.

Верон помассировал переносицу.

— Надо сообщить Элу и Акрону о том, что вы натворили. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

— Из-за того, что я в теле Олега? — погрустнел Амрон.

— Нет, — возразил Тарален, — потому что он в твоем! И отправился в наш мир в крайне взвинченном и агрессивном состоянии! Ему еще лет пять в наш мир нельзя! Мирайя и те готовились к его переезду, словно к ним собирались привести бомбу!

— Он же будет ограничен моим даром…

Тарален натурально зарычал и показал Амрону столовый прибор людей.

— Ты хотя бы, что это такое знаешь?

— Нет, но видел, — признался принц, почесав затылок.

— Это вилка, люди с её помощью едят. Потом ты не настроил еще два языка и смесь диалектов, которые здесь встречаются. Ладно, он не знал, но ты же должен был понимать, что не можешь отправиться в закрытый мир без соответствующей подготовки.

— В прошлый раз люди меня не опознали…

— Ты про тот раз, когда пришлось участок леса выжигать, потому что Завс отправил за тобой поисковую группу, состоящих из непроходимых идиотов?

— Ладно, всё прошло не так гладко… — согласился Амрон.

Тарален же помассировал виски. Верон выглядел крайне раздраженным и даже не пытался никак скрыть настроения.

— Вы отправите меня назад? — грустно спросил Амрон.

— Если бы я знал как, — пожал плечами Тарален, убирая руки от висков. — Поменять вас может Акрон, но я не уверен, что сможет, учитывая, насколько агрессивно настроен твой брат. Я поражен, что он вообще согласился поменяться с тобой! Он Размараль на дух не переносит!

— Он… из-за меня согласился, — опустил голову Амрон. — Потому что мне плохо было… и с вами он конфликтовал тоже из-за меня…

Взгляд верона смягчился.

— Тебе придется учиться на ходу и тщательно следить за тем, что делают люди. Запомни несколько главных правил: ни в коем случае не летать, не применять магию, не использовать электрические способности. Про острые зубы и когти забудь, как и про охоту.

— Что же люди едят⁈ — округлились глаза у Амрона. — Как они добывают пищу, если не охотятся⁈

— У людей развито животноводство и растениеводство.

Амрон с жалостью посмотрел на трехцветное животное, продолжавшее ластиться у его ног.

— Нет-нет, кошек люди не едят, по крайней мере, в этой стране. А вот их, — Тарален указал на нелетающих птиц, — едят.

— Но… они совсем нас не боятся…

— Люди их кормят, поэтому они к ним привыкли. Да и убивают их редко. Большинство продуктов закупается в магазине.

— О, Леонид Михайлович, добрый день! — снова показалась на улице Яна. — Ватрушки будете?

— Не откажусь.

Мама сходила в дом и быстро вернулась с корзинкой необычных кругляшей. Тарален взял один и укусил, похвалив отменный вкус. Амрон тоже осторожно взял угощение.

— Кто-то не хотел… — хмуро напомнила Яна.

— Я передумал, — ответил Амрон, надкусывая и задумчиво жуя ватрушку. Вкус был приятный, хотя и необычный.

— Сахара много добавила? — встревожилась мама, обратив внимание, как он ел.

— Не… вкусно.

Она потрогала его лоб. Смотрела странно, словно в чем-то подозревала. Перекинувшись с Леонидом еще парой фраз, Яна покинула их общество, а Амрон с беспокойством спросил:

— Неужели она тоже поняла?

— Пока нет, но чувствует, что с тобой что-то не так. Учитывая, что ты тоже её сын, она никак не может связать мысли и чувства воедино.

— Мы же похожи.

— Похожи внешне, но не по поведению, — возразил Тарален. — Она твоего брата хорошо знает. Какая у него мимика, как он ходит, как ест, как говорит, что знает, чего не знает. И чем дольше ты будешь здесь, тем скорее она догадается, что ты не Олег.

— И что будет? — доел ватрушку Амрон.

— Скорее всего, начнет паниковать и задавать неудобные вопросы, где её сын.

— Как же тогда Олег притворяется мной?

— Подсматривает в твоих воспоминаниях, тем самым он частично снимает с себя подозрения. Хотя Акрон или тот же Генлий все равно догадаются, что он не ты. Его акцент выдает и более агрессивное поведение.

— Я думал, он более спокоен, раз лучше контролирует способности.

— Как тебе объяснить… — помял подбородок Тарален. — Ты просто кричишь в гневе, а его ярость тихая, но при этом сильнее и злее.

— Ясно…

— Если что-то не понимаешь, спрашивай меня и старайся наблюдать за людьми, изучи их, веди себя крайне осторожно.

— Я постараюсь…

Хотя Тарален и присматривал за Амроном, совсем без косяков не обошлось. Яна часто замечала, что сын какой-то не такой, однако списывала его непривычное поведение на стресс. Особенно её поражало, что он ел бабушкину стряпню так, словно никогда раньше ничего похожего не пробовал. Путал несъедобную ягоду с несъедобной. Дохлой крысой закусил, принесенной ему кошкой Лялькой…

— Олег, сколько я тебе повторяла не жрать диких животных! — отчитывала Яна Амрона. — Откуда ты знаешь, чем она больна⁈

— Так проблема только в этом? — не понял её сын.

— Не только, — хмурилась Яна. — Сколько повторять надо⁈ Не едят люди сырое мясо и… насекомых не едят!

Не сводя невинного взгляда с матери, Амрон убрал руку от проползающего мимо жука.

— Если делаешь эту мерзость, — продолжала возмущаться мама, — делай это так, чтобы тебя никто не видел! Надеюсь, ты жуков-то не жрал⁈

— Гусеницу съел, — признался Амрон.

— Фу… да что ж ты всякую гадость тащишь в рот⁈ Мы тебя что, плохо кормим⁈

— Это инстинкт… на вредителей…

— Просто раздавить не вариант?

Для Амрона её вопрос прозвучал кощунственно:

— Просто раздавить и не съесть неправильно. Её мог бы съесть кто-то другой.

— Умоляю, не жри их сам! — сдалась Яна. — В холодильнике есть сырое мясо! Надо? Бери! Но не ешь крыс и жуков! Крысу может съесть кошка, а жуков — курица!

— Я понял, — сказал Амрон, но недоуменное выражение лица его выдавало.

— Иногда я тебе поражаюсь! При твоем не дюжем интеллекте в каких-то мелочах ты хуже младенца!

— Не злись! — погладил её по руке Амрон.

Яна оттаяла, обняла его, но всё равно проворчала: