Анастасия Романчик – Кровные узы (страница 142)

Дарий внимательно изучал поведение наследника. Мальчик определенно чувствовал их ненависть, однако не разбирался в её причинах и не заглядывал глубоко в душу.

— Амрон для нас просто непослушный ребенок, — снова заговорил верон. — мы не испытываем к нему ненависти. Вы неправильно интерпретировали свои видения. Бесспорно, вы видите наши воспоминания и наши страхи… — он осекся, заметив снисхождение на лице Зория, и спросил: — Почему вы любите верданов? Они наши потомки. Они похожи на нас. Многие из них живут среди нас и даже имеют наше гражданство. Они нам как родные.

— У верданов нет вашей ненависти, — наследник посмотрел на руки Зория. — Вроде я для них чужой, но чувствую лишь безмерную благодарность даже от тех, кто запятнал руки кровью по моей вине. И от него, — мальчика указал на грудь вердана, — я ощущаю приятное тепло, хотя я его выгнал за дверь, но он на меня не обиделся.

— Это потому что вы глубоко погружаетесь, чего не делаете с нами. Взгляните так же на веронов Вэндэйра…

Ошибка. На лице вердана отразилось раздражение:

— Каждый день смотрю. Горожане порвут кровные узы, едва Акрас ошибется. Брат этого не видит, но меня их тонкими узами не обманешь. Их ненависть к нам никуда не делась.

— Наследник, узы имеют свойство укрепляться со временем. И нам требуется время, чтобы починить сломанное.

— С вами лично у меня даже наитончайшей кровной нити нет. Вы своим же словам не верите, но пытаетесь в чем-то убедить меня. Как вы там любите говорить? Кто вне кровных уз, доверия не заслуживает. Так вот, и вы его не заслуживаете. У вас есть Амрон. Он — отражение меня. Не хотите принимать его, значит, и я вам не нужен. Разговор окончен.

Зорий обмяк, едва наследник покинул его тело, а Эл отлип от стены:

— Видал, что творит?

— Как Таралену удается ему не лгать? Он пьет зелье правды? — в шоке произнес Дарий. — Я был уверен, что не лгу мальчишке.

— Нет, Тарален ничего не пьет, — опроверг Эл. — Он какое-то время у мирайя проходил обучение, вот они его и натаскали на такие вещи. Раньше я считал, что его тренировки бессмысленны для нашей работы, а после встречи с этим монстром жалею, что сам их не прошел вместе с ним.

— Я думал, что мальчик ничего не знает о нас, но то, что я услышал…

— Он знает слишком много, Дарий. У него распечатана память предков. Он тебе легко расскажет о временах правления любого из своих предшественников. Кстати, он тебе все защитные артефакты поломал. Замени.

— По идиотски себя чувствую, — сказал Дарий, сняв осколки браслетов.

— Времена сложные, привыкай, — пожал плечами Эл.

— Дети не должны решать взрослые проблемы. Это уже второй ребенок, с которым мне приходится обсуждать не детские вопросы.

— Какое время, такие и правители…

— Ты связывался с мирайя? Получал от них какие-либо инструкции?

— Ответ был очень короткий: привозить его в мирайский мир или ждать, когда нагуляется Далак.

Дарий собрал со стола всю документацию с анкетой мальчика и вышел. Вместе с ним кабинет начальника покинул растерянный Зорий.

— Я понимаю, что его действия неправильные и жестокие, — заговорил вердан, невидящим взглядом уставившись вперёд, — но… он прав на счет нас… он многих наших спас…

— Зорий, ты же сам не раз сталкивался с тем, что он натворил, — возразил Дарий.

— Да, но… мне не жалко тех, кто погиб по его вине.

— Мне тоже, — признался верон. — Однако, из-за того, как именно он подошел к вопросу, остальные расы открытых миров могут ополчиться против вас и нас.

Зорий угрюмо кивнул.

Олег вынырнул из воды. Его затянуло на глубину, едва Зорий разрешил ему подселиться. И это он ушел сразу, как Зорий начал читать отчет.

— Достали.

Он-то думал, что Эл не заметил его наблюдения. Как же он выяснил? Разве кровные узы не защищены от постороннего вмешательства?

Мальчик в гневе перевел взгляд на Вэндэйр. Если только они его не сдали.

— Стукачи, — проворчал он.

В воздухе раздался смех Акраса. Он неоднократно ему твердил, что с ними лучше дружить, чем идти против всего города. Их много, они сила и единство, а он один.

— Пойми, вероны не враги тебе, — сказала Алирая. — Они хотят помочь.

— Зачем все эти убийства, тётя? — ушел от спора Олег. — Разве нельзя было разобраться по-другому, не нарушая их законов?

— Я говорила тебе, что я — дух мщения. И моя душа переполнена яростью тысячелетий. Если тебя не устраивают мои услуги и мои методы, ты можешь заменить меня. Я с удовольствием отойду в сторону.

И тут Вэндэйр вмешался, мол, можем помочь навести порядок без кровопролития. Олег сдался, понимая, что уже не может остановиться. Ему нужна помощь, иначе на эмоциях снова наломает дров. И всё потому, что большинство верданов добрые и жизнерадостные существа, а их боль буквально опаляла, взывала к нему. Он не мог игнорировать их зов, когда кого-то из них обижали. Да и зов веронов он слышал все чаще.

— Пущу одного, максимум двух, — вслух сказал Олег.

«Трех», — насмешливо бросил Акрас.

— Еще скажи десятерых, — огрызнулся наследник.

«Можно и десять, быстрее и успешнее справятся», — согласился с предложением брат.

— Ты сказал трех, — отрезал Олег.

«Как скажешь».

Олег пропустил образы трех веронов, которые осторожно и учтиво ему поклонились.

— Ко мне не лезть, иначе вылетите отсюда, — предупредил он их и кивнул на горящие точки. — У вас есть работа.

— Спасибо, — сказал центральный верон.

«Ваше великолепие, еще прошу рассмотреть заявления медиков и экономистов, — обратился к нему Акрас с прежней насмешкой в голосе. — Они обещали тоже вас не трогать и не беспокоить».

— Иди в пень.

На этой ноте Олег покинул сеть кровных уз, чтобы вернуться в суровую реальность. Он снова сидел на диване у директорской секретарши, которая обзавелась, таким количеством икон, словно скупила все ближайшие ларьки. Еще и водой святой вокруг себя побрызгала.

— Не забудьте солью рабочее место обвести, — подколол её Олег.

Его борьба против «сектанта» сложилась не самым удачным образом. Учителя просто вызвали к Галине Максимовне на беседу.

Когда Леонида Михайловича отпустили из кабинета директора, при виде Олега он прямо в руке сломал пластмассовую указку, а на его лице большими буквами читалось: «Хочешь войны⁈ Будет тебе война!».

— Олег сложный мальчик, простите его, — извинялась Галина Максимовна, выходя следом за учителем математики. — Он неправильно всё понял.

Леонид Михайлович ничего не сказал и просто вышел, а директриса повернулась к мальчику на каблуках:

— Олег…

— Я пообщался с психологом, как вы рекомендовали, — развел он руками.

— Я не понимаю, почему ты так сильно ополчился против Леонида Михайловича. Его любят все твои одноклассники. И не только дети, но и учителя о нем самого высокого мнения.

— Его мой отец прислал, — решился сказать Олег.

— Ах, вот оно что, — присела рядом с мальчиком Галина Максимовна. — Мне и самой казалось странным, что специалист его уровня пришел преподавать в нашу самую обыкновенную школу…

— Это не все. Мой отец обо мне не знал, а сейчас хочет забрать меня. И суть конфликта в том, что я не хочу к нему уезжать, пока мне не исполнится хотя бы восемнадцать, но мне уступать не хотят. Против отца я ничего не имею, но отцовское окружение мне не нравится. Именно они прислали сюда Леонида Михайловича. И как можете видеть он профессионал такого уровня, что все мои одноклассники и даже мой лучший друг радостно поскачут усыновляться к моему отцу. Меня Леониду Михайловичу пробить не получается, так как я знаю, зачем он здесь. Силой они меня не забирают, потому что отец не хочет со мной ссориться. И вас я жалею, что втянул. Если вы будете им мешать, вас просто заменят кем-то более сговорчивым. И то, что я рассказал психологу, это крик отчаяния. Я-то ребенок, а Леонид Михайлович — взрослый. Слушать будут его, а не меня. Вы хотели знать о моих проблемах. Теперь вы их знаете.

Некоторое время директриса сидела и молчала, даже секретарша замерла, сложив полные руки в замок.

— Снова к психологу? — уточнил Олег.

— Нет, иди домой, — покачала головой Галина Максимовна. — Не поможет тебе наш психолог.

На пороге мальчика встречал товарищ.

— Ты дебил, Олег, — прокомментировал ситуацию Федя, провожая друга домой. — Тебя хочет весь класс поколотить за срыв нашей экскурсии. Даже девчонки обещали тебе линейку в одно место засунуть.

— Тебе не кажется странным, что из всех учителей он один вызывает такую дикую симпатию у всех? — проворчал Олег.