Анастасия Романчик – Кровные узы (страница 114)

Ему никто не ответил, и он продолжил ходить кругами. В лесу не было никого: ни живого, ни мертвого и никаких звуков.

— А на мои вопросы, когда ответят? — беспомощно оглядываясь, спросил Олег пространство. — Где Воскрешенная? У меня нет времени смотреть видения! Мне нужна помощь!

После его слов перед ним сложилась извилистая дорожка из синего огня.

— Будем надеяться, что это приглашение, — поежился Олег.

Дорога привела его к болоту с единственной белой точкой среди незамерзающей чёрной жижи.

— Где-то я уже это видел…

В трясину медленно затягивало мальчика примерно пяти лет. Он не барахтался и казался мертвым безжизненным. По натуре Олег не мог просто стоять и смотреть, как ребёнок тонет. По этой причине он не прошел мимо, когда избивали Федю, не оставил брата, не отвернулся от беды учительской семьи. И сейчас Олег мог помочь.

— Вы же знаете, что я не смогу остаться в стороне, — угрюмо выдохнул он.

С трудом Олег зацепился с берега за чёрный воротник мальчишки. Тянул долго, болото явно не хотело отдавать ему свою жертву. С резким щелчком Олег вытянул мальчика из болота и повалился назад, потеряв сопротивление.

С близи мальчика удалось разглядеть. Черная одежда, ошейник с шипами и незнакомыми рунами, длинные желтые волосы и… четыре белоснежных крыла. Олег засомневался в правильности своего поступка, когда ребёнок открыл невероятно яркие зеленые глаза с совершенно недетским взглядом. Олегу показалось, что его просканировали, а потом незнакомый мальчик расплылся в улыбке.

— Ги, пижама — класс! — первое, что сказал незнакомец очень громким голосом, словно ему неправильно подкрутили громкость.

Олег второй раз в жизни покраснел. Даже дядя и Федя никогда не видели его дурацкой пижамы.

— Её мама купила! — обиженно насупился Олег.

— Да расслабься! Моя маман меня в цветочек наряжала, чтоб не сожрали! — только сейчас Олег заметил, что говорил мальчик на чистейшем русском, хотя к человеческому роду не имел никакого отношения. — Далак, — представился он и сделал знакомый жест: протянул руку для рукопожатия.

— Олег, — подозрительно уставился на протянутую руку ребёнок.

— Болота безмолвия не побоялся, а руки моей опасаешься? — хихикнул крылатый мальчик, поняв колебания собеседника.

— Болота чего? — все-таки пожал протянутую руку Олег.

— Болото безмолвия. Затаскивает зараза, но не убивает, и позвать никого не можешь, отсюда и название. Но это был единственный способ выбраться из западни. Я не знал, куда меня выплюнет… Ты вообще представляешь, где мы находимся?

— Нет, а ты?

— Не-а! — еще веселее ответил Далак.

Мальчик поднялся и прямо на глазах Олега преобразился во взрослого мужчину. Незнакомец глубоко вздохнул, расправил все четыре крыла и осмотрелся, останавливая взгляд на Олеге.

— Ты наследник веронов что ли? — спросил его Далак с подозрительным прищуром.

— Эм…

— Ты не слишком молод для ритуала? — крылатый снова превратился в пятилетнего мальчишку. — Да и что ты тут хотел найти? Маман давно померла или ты решил её дух призвать?

У Олега случилось дежа вю, словно он снова повстречался с Пламенеющим. Или очень похожей на него силой.

— Сразу тебе скажу, хреновая затея, — продолжал Далак. — Она и живая была не слишком разговорчивой, а после смерти так и подавно. Мама называется… — он явно передразнивал кого-то. — Собственному сыну сто лет ответить не может.

— Извини, я не понимаю, о чем ты, — ошеломлено сказал Олег. — Я не думал призывать покойницу, я хотел позвать её преемницу…

— Ты из какого леса-то вышел?

Олег невольно указал себе за спину.

— Постой-ка… ты не знаешь, кто я? — почему-то обрадовался мальчишка, снова превращаясь во взрослого и наклоняясь к собеседнику.

— Тебя зовут Далак.

— А расы я какой?

Взгляд Олега заметался. Про крылатую расу ему никто не рассказывал. Брат и сестра как-то не потрудились познакомить его с расовым многообразием открытых миров. Он лишь знал, что в открытых мирах много разных народов, в том числе тех, кого люди считали сказочными созданиями…

— Ангел? — неуверенно ответил Олег.

На мгновение Далак задумался, прежде чем выпалить не по теме:

— Интересно, ты говоришь не на веронском языке, а на каком-то ответвлении славянского, хотя и знаешь родной язык, но редко пользуешься им. Давно это было, когда я последний раз навещал человеческую расу в закрытом мире, но пару слов знакомых проскальзывает. И раз с тобой говорили на ответвлении славянского языка с рождения, значит ты родом из закрытого мира.

— Как… ты это понял? — поперхнулся Олег.

— Особенность моей расы. Мы подстраиваемся под собеседника и разговариваем с ним на том языке, на котором с ним говорили с рождения. Все ваши переводчики работают на принципе нашего считывания души, хотя они и не так хороши… В общем, я — мирайя и хранитель миров.

Ни название расы, ни тем более громкий титул незнакомца Олегу ни о чем не говорили. Единственное что он знал, так это то, что мирайя сильнее веронов.

— Мирайя? — уточнил мальчик, вспоминая, как выглядел Пламенеющий. — Но у мирайя огненные крылья и рога.

Далак некоторое время смотрел на Олега, словно мысленно спрашивал, серьезен ли он, а затем очень громко расхохотался.

— У нас есть боевые облики, вот они бывают с рогами, — подсказал мирайя, отсмеявшись и превращаясь в нечто похожее на Пламенеющего только с чешуей изумрудного цвета. — Мы потомки двух рас: древних драконов и мия. После объединения этих двух рас нас стали называть мирайя.

Олег едва не пожал плечами.

— Я так понимаю, всё очень запущено, — констатировал Далак, превращаясь обратно в ребёнка. — Не знаю как, но подозреваю, что и вырос ты среди людей закрытого мира и понятия не имеешь кто я такой. Но… как же ты здесь оказался? И главное, зачем?

— Меня нашли мои брат и сестра, и я пришёл сюда, что получить память предков и ответы на свои вопросы.

— Какие у тебя вопросы? — наклонил набок голову Далак и коснулся плеча наследника: — Чего ты хочешь на самом деле?

— Я… хочу стать человеком и избавиться от способностей, — сказал Олег и выпалил как на духу, словно сам вид хранителя заставлял говорить то, что накопилось на душе: — Я хочу, чтобы обо мне забыли, хочу, чтобы прекратили преследовать меня и мою семью, чтобы оставили в покое. Не хочу становиться королём, не хочу… никому больше выжигать глаза… не хочу, чтобы из-за меня погибали…

Далак перестал улыбаться, выпрямился и опустил руку. Некоторое время он угрюмо молчал и смотрел себе под ноги.

— Видимо, мама предвидела нашу встречу, иначе я не могу объяснить подобное совпадение, — сказал хранитель миров, наконец, — твое желание, неисполнимо. Ты можешь утратить дар только посмертно, а человеком верону, да еще и наследнику, никогда не стать. За твое существование заплатили другой жизнью, не менее ценной. За твоей спиной стоят твои предшественники. Остаться в тени они тебе не позволят.

— Но я этого не хотел! Меня никто не спросил! — жарко возразил Олег.

— И я не хотел, и меня не спросили, — горько усмехнулся Далак. — Не хотел заглядывать в память матери, не хотел получать самый опасный дар света, не хотел быть хранителем миров, — он стянул ошейник с шеи, демонстрируя Олегу жуткий рваный шрам. — Мама знала, что я так и не смирился, поэтому привела тебя сюда, а сама не пришла. Теперь я знаю кто ты и что за дар у тебя. Королями веронов всегда занимался мой брат Кантор после того как они побеседуют с мамой, но так как его еще надо вытаскивать из задницы, то придется мне с тобой повозиться. Я пробужу память предков в тебе.

Олег сглотнул. Наступал самый страшный момент. Он слабо себе представлял, какими будут знания предков и что они ему дадут.

— Один момент уточню, — продолжал Далак, — если правильно понимаю одну из причин твоего раннего появления здесь, то у тебя грандиозные проблемы из-за твоего дара. И соответственно, у меня вопрос: насколько всё плохо?

— На столицу веронов напали.

— Ну спасибо, мама, удружила…

Из носа Галария потекла кровь, от напряжения долол был даже не в состоянии её вытереть. Синие линии на его теле и лице бледнели. Коллеги и вероны с беспокойством смотрели на него. Из всех находившихся под щитом лишь у него одного имелись кровные узы с королевской семьей.

— Сила наследника слишком мала, — посетовал Шераин, с напряжением глядя на постепенно разрушающийся щит. — Его резервуара магии не хватит даже до вечера… Почему сейчас⁈ — он пнул ни в чем неповинную стену школы. — Мы даже толком не были готовы к этому повороту событий!

— У нас есть надежда на вмешательство хотя бы Пламенеющего? — спросил Дарий, едва держась на ногах от усталости.

— Нет, они не сделают нам такого подарка, — стер с лица пепел Шераин. — Мы здесь заперты. Если принцу не удастся пробить внешний купол…

Едва он это произнес, как раздался рёв, от которого у каждого знакомого с ним стража границы побежали мурашки по коже. Шераин опустил пушку, а его лицо потеряло всякую эмоциональность.

— Это конец… они нас не выпустят…

— Бл…дь, Шераин, мы еще не сдохли! — заорал Галарий. — Я еще не сдох! Не смей примерять на всех нас погребальный костер!

Шераин его не слушал, наблюдая за тем, как бесновался пожиратель. Раз враги выпустили одну тварь, значит, выпустят и вторую и третью. Силы одного города недостаточно, чтобы справиться даже с одной такой тварью. Мирайя могли, вероны без кровных уз — нет. И Шераин хорошо представлял, чем заканчивался приход пожирателей, чтобы питать хоть какие-либо иллюзии на счет спасения.