Анастасия Ригерман – Принц из сети (страница 10)

Что самое интересное, повода для этого я ему никогда не давала. Одевалась и вела себя скромно, общалась только по делу и вежливо, не переходя черту. Да, чисто по-человечески он мне нравился до этого случая, но никаких особых знаков внимания я никогда ему не оказывала.

Руки задрожали, выпуская тяжелую коробку, и я поспешила поставить ее на пол. Обессиленно опустилась рядом на ступеньку, обхватила колени и беззвучно заплакала от собственной беспомощности.

«Я еще вернусь, Сандра, девочка моя. Я вернусь за тобой…» – звучали его последние слова в моей голове.

Вот уже три года я не видела Лекса и не думала, что его голос будет преследовать меня и иметь подобное воздействие. Может, это и не он вовсе? Перепутала? Показалось? Но отчего же тогда так страшно выйти за эту дверь?

– Тебя только за смертью посылать! Мне «Париж» упаковывать некуда. Где тебя носит, никчемная пигалица?! – разгневанно кричала Дарья, а мне как никогда хотелось стать невидимкой, ощущая ее приближающиеся шаги.

Домой в этот вечер после работы я шла все время озираясь по сторонам. Когда вдвоем вместе с Дашей мы выволокли в зал ту самую коробку, никакого Лекса в кафе и в помине не было. Диктаторша, заметив мои слезы, в этот раз даже проявила акт милосердия и обработала какой-то проверенной мазью ожоги на моих ладонях. Правда, взамен попросила ничего не говорить Дмитрию Петровичу. Хотя, я и так не собиралась.

На общей кухне в этот раз было шумно. Еще из коридора раздавался звон рюмок и несколько мужских голосов.

«Неужели внучок вернулся, в честь него и праздник? Нет уж, без меня, товарищи…» – мелькнула крамольная мысль.

Под шумок я надеялась незаметно прошмыгнуть в нашу с мамой комнату, откуда доносился плачь Ванюшки, но неожиданно все притихли, и Баба Нюра завыла какую-то тоскливую песню, на фоне которой половица на входе скрипнула слишком громко.

– Шура, иди к нам, Алешка приехал, я вас познакомлю! – радостно прокричала соседка, которая словно только и ждала моего возвращения с работы.

Ей было плевать на просьбы матери звать меня исключительно Сандрой. К сожалению, я на это не могла наплевать с той же легкостью и маман буквально стребовала с меня обещание, что никак иначе представляться на работе и в других приличных местах я не буду. Дабы избежать очередной депрессии, пришлось поклясться на журнале Космополитен.

– Он кричит уже который час! Чего я только не делала, а ему все мало! – не успела войти, как мама, вытащив из ушей беруши, пожаловалась на Ванюшку. – Еще и эти уголовные морды приперлись, – раздраженно кивнула в сторону общего коридора.

– Зубки у него лезут, – ответила я, подхватив братишку в переполненном подгузнике на руки. – И было бы неплохо уделить ему хоть немного внимания, а не оставлять на полдня одного в кроватке.

Свеженький и переодетый братишка, по обыкновению зажал в ладошку прядь моих длинных волос и заулыбался своим пока еще беззубым ртом.

– Вот и все, а теперь пора и подкрепиться, – с грустью признала я, бросив взгляд на часы.

Чтобы простерилизовать бутылочку и сделать смесь, хочу я того или нет, а показаться на общей кухне и познакомиться с «женишком» все-таки придется.

Ванюшка не желал возвращаться в кроватку. «Да и с ним на руках будет проще избежать этого нежелательного общения», – рассуждала я, с неохотой выходя за дверь.

На кухне мы с братишкой появились под очередной звон рюмок. Не предвещая ничего хорошего, в воздухе так и витали пары алкоголя, кисловатый запах квашеной капусты и малосольных огурчиков. Трое молодых плечистых мужчин в черных кожаных куртках во главе с захмелевшей бабкой Нюрой окружили небольшой стол, в центре которого красовался торт из нашей пекарни.

Заметив мое присутствие, двое из них подняли глаза с каким-то одинаково идиотским выражением. А тот, что сидел спиной, с бритой головой, лишь нехотя оглянулся, явно не ожидая увидеть того, кто был бы достоин его внимания. Но приглядевшись, он резко подскочил в полный рост, с противным звуком прочертив ножками табуретки по полу и заставив меня вздрогнуть.

– Сандра?! Это ты? – его удивленный взгляд метался с моего перепуганного лица на зажатого в онемевших руках Ванюшку, и то, как он смотрел на беззащитного ребенка, мне совсем не нравилось. – Не дождалась значит, сука… – постановил разъяренный мужчина, подступая все ближе и ближе. – А строила из себя целку. Только скажи, какая сволочь успела тебя обрюхатить?!

Страх подкатил к горлу, сдавив спазмом. От волнения перед глазами поплыли круги. Казалось, еще немного и я потеряю сознание. Тот, кто стоял передо мной, просто не мог быть реальностью. Откуда Лекс спустя три года в самый неподходящий момент взялся здесь, на этой кухне? Не может же он быть только игрой моего воображения? За это время, что мы не виделись, он возмужал, стал шире в плечах и надвигался на меня, как скала, заставляя колени дрожать.

– Да брат он ей! Не дури, Алешка. Не видишь, как смутилась. Не трогал ее никто, девственница, – любезно просветила маньяка во всех интимных подробностях баба Нюра и изголодавшийся мужской взгляд, все это время бродивший по моему телу, немного смягчился. – Хороша?! А я что говорила? Во, какая невеста!

– Брат, значит, – широкая ладонь потянулась к моему застывшему лицу, нагло оглаживая щеку и зарываясь в волосы.

Меня тошнило от его прикосновений, но я лишь закрыла глаза, покрепче прижав к груди брата и заставляя себя дышать. Теперь мне неоткуда было ждать помощи. Наверняка, соседка уже поведала внучку во всех подробностях о смерти папы и нашей безвыходной ситуации.

– Сандра, девочка моя, – шептали его губы, становясь все ближе и ближе. – Помнишь, я говорил, что вернусь? Вот ты и дождалась.

Глава 9. Цена любви

– Что здесь происходит?! – ураганом ворвалась на кухню мама и у гостей, включая Лекса, пооткрывались рты. Заявись на их импровизированную вечеринку сама Английская королева, не уверена, что они отреагировали бы так же.

– Анна Дмитриевна… – Лекс вмиг протрезвел и убрал от меня руки.

– Она самая, – присмотревшись к нему, с едким прищуром резко ответила мама.

Не знаю, что поражало больше, ее идеальный внешний вид и костюмчик от Версаче, который дико контрастировал с интерьером обшарпанной кухни, пропахшей алкогольными парами, или величественность и достоинство, которые она несла с высокоподнятой головой. Как пришелец из другого мира, именно это стойкое ощущение вызвало ее появление. И когда только успела переодеться и навести марафет?

Не обращая на подвисших присутствующих никакого внимания, мама решительно пробралась к окну и распахнула его пошире, впуская прохладный осенний воздух с запахами прелой листвы.

– Так-то лучше, – похвалила она саму себя, – а то совсем дышать нечем, развели тут не пойми что…

Далее она подхватила с плиты вскипевший чайник, из носика которого еще поднимался пар, и банку с детской смесью.

– Идем Сандра, тебе тут делать нечего! – по-генеральски скомандовала маман, направляясь с раздобытым провиантом в нашу комнату.

В ее голосе и поведении было столько уверенности, которой мне в данной ситуации так не хватало, что едва за нашими спинами закрылась дверь, а в замке проскрипел ключ, я была готова расцеловать свою родительницу.

– Спасибо, что сделала это ради меня, – прошептала я, поблагодарив маму за неожиданную защиту, пока та разводила в бутылочке смесь. – Он смотрел на меня, как животное… А его руки…

– Не для того мы с отцом в тебя столько вкладывали, чтобы ты досталась какому-то отморозку! – отбросив лишние эмоции, ответила мама. – Ты – Апраксина, знай себе цену! Лекс нас из этого дерьма не вытащит, а кто-то более достойный вполне может, – рационально рассуждала она, только у меня от ее слов тошнота подкатила к горлу.

Притихший Ванюшка, прижатый к груди, играя, дергал меня за волосы слюнявыми ручонками. А я прижалась к стене и не могла пошевелиться. Только теперь пришло осознание всего ужаса происходящего, и по щекам полились горячие слезы отчаяния.

Выходит, я для нее всего лишь ценный ресурс, который можно выгодно использовать. Живой товар, способный поднять Анну Дмитриевну Апраксину на прежнюю высоту в случае удачной партии.

Мама забрала из моих рук братишку и тот, причмокивая, с жадностью вцепился в бутылочку, тут же обхватив ее крохотными ладошками.

Ноги подкашивались, и я обессиленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками. За хлипкой дверью, разделявшей нас с общим коридором, снова послышались веселые голоса и мужской смех, вызывающий у меня устойчивые мурашки. Теперь эта компания точно не собиралась расходиться. Моему личному маньяку есть, что отпраздновать, он снова меня нашел.

– Лекс не оставит меня в покое, – озвучила я вслух, уже представляя, как будут развиваться дальнейшие события. – Он знает, где я живу и где работаю. Он одержим мной и абсолютно точно дал понять, что не отступится.

Какое-то время мама молчала, словно меня и не слышала вовсе. Ванюшка тоже притих и уже мирно посапывал на ее руках, сытый и довольный.

– Соберись, Сандра, мы что-нибудь придумаем, – наконец, прошептала мама, оглянувшись в мою сторону. – А пока буду встречать тебя с работы.

Пугающие голоса на кухне наконец стихли, гости бабы Нюры разошлись. Устав бояться неизбежного, я уже засыпала, свернувшись в позе эмбриона на краю кровати. Но когда сквозь подступающий сон услышала, что на смартфон пришло новое сообщение, просто не смогла удержаться от любопытства. К тому же, писать мне мог лишь один человек.