Анастасия Ригерман – Под защитой монстра (страница 4)

– Конечно, сынок. С тобой я отпущу ее хоть на край света.

– Ба, может, хватит? – не выдержала я и все-таки слегонца толкнула ее под прилавком, стараясь говорить как можно тише и на русском. – Не перегибай, стыдно уже.

– Стыдно такого жениха упустить! – как всегда настаивала на своем моя сердобольная бабуля. – Это сейчас тебе кажется, что вся жизнь впереди, а время пролетит, не заметишь. Приедешь через пару лет, и его уже кто-то окрутил. Так и будете с братом сидеть в своей пыльной Москве с толстым котом в обнимку.

Да уж… Мое будущее в бабушкином представлении рисовалось не самое радужное. Или со стороны со мной все еще хуже, чем я себе представляла? Да, мне не хватает уверенности, и я не особо слежу за модой, не одеваюсь, как кукла Барби. Но и уродиной меня не назовешь. Все на месте: грудь, талия, попа. Рост, вес – все параметры в норме. Волосы по пояс, правда, жутко непослушные и, как правило, заплетенные в косу. Черты лица у меня аккуратные, а еще глаза красивые. Жаль только, под очками их никто не видит, а на линзы у меня жуткая аллергия, я пробовала.

Все это время долговязый Дидье глупо улыбался, наблюдая за нашей засекреченной перепалкой. Русского он не знал и никогда не интересовался ни языком, ни моей родной культурой. С ним мы всегда общались на французском, который благодаря погружению в языковую среду и неиссякаемому упорству за последние годы стал у меня вполне сносным.

В очередной раз натянула улыбку и поцеловала на прощание бабушку Аврору, а спустя минуту следом за Дидье все дальше удалялась от ее душистой лавандовой лавки.

Праздник был в самом разгаре, всюду веселились люди. Туристы встречали меня радостными улыбками, любуясь красочным и жутко неудобным национальным костюмом, который я так и не успела переодеть.

Дидье пытался меня развлекать, без умолку рассказывая какие-то дурацкие истории. Я кивала в ответ, а сама все думала, зачем она так со мной? Если не бабушка, то кто еще поверит в меня? Кто поддержит, успокоит, сказав, что я не меньше других достойна счастья и оно обязательно ждет меня где-то на этом свете?

Не смогу я быть счастливой по расчету! И полюбить того, кого считаю только другом, тоже не смогу. А, главное, не хочу. Я уже знаю, как это бывает, когда среди толпы видишь только его. Когда от одного его присутствия в помещении воздух становится гуще, а ты забываешь, как дышать, теряешь способность говорить и вообще здраво мыслить. Краснеешь до кончиков ушей, и едва успеваешь отвести взгляд, пока он его не заметил.

Так устроен этот мир: кто-то безысходно влюблен в тебя, а в кого-то, даже потеряв последнюю надежду, остаешься по уши влюблена ты. Я влюбилась в ту самую минуту, когда он впервые вошел в аудиторию. У нас были общие пары по биологии. Алекс спортсмен, а я будущий психолог, на первых курсах наши группы часто посещали одни и те же лекции.

В тот день у многих местных красавиц появился объект обожания и кому-то из них он отвечал взаимностью. Правда, ненадолго. Его отношения даже со звездой факультета Верочкой не продлились дольше положенных двух недель. А вот незамеченной он оставил одну только меня и еще парочку фриков, чьих имен, наверняка, даже не знал.

Прошло уже больше года с тех пор, как Алекс Шторм, звезда нашей университетской команды пловцов, уехал учиться по обмену в Штаты, где ему пророчили выдающуюся спортивную карьеру. Казалось, давно пора о нем забыть. Вот только я не знала, как выбросить Алекса из моей головы, где он так прочно поселился.

Все это время я упорно продолжала мучить себя глупыми мечтами, тайком разглядывала его фотографии в соцсетях, увеличивая их так, чтобы не было видно всех этих окружающих его красоток, и казалось, будто он улыбается с них мне одной. В такие моменты его серьезные темно-серые глаза цвета грозового неба, подернутого дымкой, смотрели только на меня, заботливо спрашивая: «Скучала?»

Еще как! Миллион раз, признаваясь себе, что влюблена не столько в тебя, сколько в того, кого сама придумала. И все равно скучала. А на других даже смотреть не хотела. Рядом с ними в моих мыслях всегда появлялся он и мой выбор был очевиден.

Из всех этих размышлений меня вырвал визг стремительно взлетающих в темное небо снарядов и вспышки салюта, которые одномоментно окрасили небо яркими светящимися гроздьями. Громкие, крутящиеся и феерично взрывающиеся – они привлекли внимание всех на этой площади! Люди, крича и ликуя, дружно запрокинули головы.

– Это необыкновенно! – пыталась перекричать воцарившееся безумие.

Дидье стоял совсем близко, но, как оказалось, смотрел он с восторгом вовсе не в небо, а на меня.

– Ты необыкновенная, – произнес парень, отчего-то разволновавшись. В том, что расслышала его верно, я не была уверена.

– Ты что-то сказал? – переспросила и тут же пожалела об этом, осознавая, что в этой романтичной обстановке Дидье может наговорить лишнего и испортить нашу такую хрупкую дружбу.

– Ты мне очень нравишься, Наденька.

Он уже протянул ко мне свои длинные руки, и я испуганно сделала шаг назад, опасаясь, что мечты бабушки вот-вот начнут сбываться.

– Пожалуйста, не надо, – попросила его остановиться в своих признаниях, пока не поздно.

– Нет, я должен это сказать!

Теперь взрывы фейерверков, которые совсем недавно наполняли душу беззаботной радостью и уносили в детство, отчего-то стали пугать, а я невольно вздрагивать от каждого нового разряда. Один шаг и этот мальчишка-переросток навис надо мной. Не взирая на шумную толпу, которая обступила нас подобно живому океану, он решительно продолжил начатое.

– Мы уже достаточно взрослые, Надя, и я люблю тебя. Сколько можно делать вид, что это не так?!

Вот и закончилась дружба. Славный добрый Дидье только что сделал мне признание, даже не подозревая, что одинокая, неуверенная в себе очкастая соседка не сможет на него ответить, не разбив ему сердца. Эх, бабушка, что же ты наделала?!

– Прости, Дидье… Но ты для меня только друг, – выдала, собрав всю свою храбрость. Едва закончив фразу, я стремительно развернулась и трусливо сбежала прямо из-под его длинного французского носа.

Растворится в толпе оказалось несложно. Я неслась, что было сил, пробираясь в просветы между гостями праздника, застывшими за рассматриванием салюта. Преодолев площадь, торопливо выскочила на узкую улочку, затем на другую. Остановилась я лишь тогда, когда в абсолютно пустом переулке едва не сбила с ног ветхую старушку. Из ее корзины рассыпалось все содержимое, а прикупила на ярмарке она немало.

– Простите, пожалуйста, я все исправлю, – извинилась, коря собственную невнимательность. Практически на ощупь я принялась собирать и закидывать ее вещи в корзину. – Здесь так темно, а мои глаза и при свете неважно видят, – оправдывалась я.

– Ну что ты, деточка, – успокоила меня старушка, прикоснувшись сухой морщинистой рукой к моей ладони, перехватывая корзину. – Такие глаза, как у тебя, стоят миллиона подобных.

«Еще и издевается», – обиделась я, но тут же дала себе мысленный подзатыльник. Даже думать так о немощной старушке было неуважительно. Ведь это я врезалась в нее в кромешной темноте, и ей точно было не до моих очков.

– Не от любви ли ты неслась во весь опор? – продолжила насмехаться подозрительная старушка, не выпуская моей руки. – Так она уже ждет тебя за новым поворотом. Не успеешь оглянуться, встретишь того, кто предназначен тебе судьбой.

В первую секунду ее слова меня испугали. Не каждый день такое услышишь. Но разве не я совсем недавно ждала чего-то подобного от своей бабушки? А желания, даже самые странные, имеют свойство сбываться. Я все еще верила в это.

– Как же я узнаю, что это он? – отбросив все разумные доводы, задала пусть глупый, но столь важный вопрос.

– Глазам не верь, они у тебя слишком много видят, сердце слушай. И вот еще…

Старушка засуетилась, будто куда-то спешила. Позвякивая, она выудила из кармана какую-то подвеску на цепочке и неожиданно накинула мне на шею со словами:

– Возьми, тебе пригодится. И не снимай! – при этом старуха пригрозила мне скрюченным пальцем, будто так ее наказ отпечатается где-то в особом месте на подкорке.

– Спасибо, – только и ответила я, ощупывая на груди странный подарок от еще более странной женщины.

– А теперь ступай…

С этими словами старушка отправила меня восвояси. Продолжая переваривать услышанное, я послушно двинулась вдоль темной улицы по направлению к дому. Над головой взрывались последние фейерверки. Один из них яркой вспышкой осветил пространство вокруг, и я решила оглянуться, проверить, не привиделась ли мне эта женщина. На пустой улице кроме меня уже никого не было. Только кулончик, пригревшийся на груди, подтверждал то, что эта встреча не плод моего воображения.

Каким-то чудом проскользнув незамеченной мимо бабушки и месье Готье, я поднялась на второй этаж в свою комнату. Первое, что мне хотелось сделать, так это рассмотреть подарок. От всей этой истории веяло каким-то волшебством, и когда я сняла с шеи цепочку, только еще раз убедилась в этом.

Кулончик оказался непростым. Это был прозрачный стеклянный кувшинчик с маслянистым содержимым, облаченный в кружевной наряд из серебра тонкого плетения. Простая с виду вещица была так искусно выполнена, будто создал ее не обычный ювелир, а самые настоящие эльфы, о которых я столько читала в книжках.