Анастасия Ригерман – Дикарь. (Не) земная страсть (страница 11)
Пока я корю себя за излишнюю доверчивость и прочие ошибки, которых могла не совершить, все еще оставаясь свободной, за дверью раздаются чьи-то тяжелые шаги. Они приближаются, и сердце ускоряет ход. Парализованная страхом, я замираю, даже боясь представить того, кто решил меня навестить, не то что встретиться с ним лицом к лицу. Об этом жутком месте недаром ходят легенды.
Вот интересно, на пытки поведут или сразу на казнь? От такого выбора кружится голова, и я цепляюсь за стену, медленно по ней оседая, пока и вовсе не теряю сознание.
– Ну и что это ты здесь забыла? А ну живо в кровать! – злобно гаркает женщина, которую и женщиной-то назовешь с трудом, скорее – Гераклом в юбке. Не в меру широкие плечи обтягивает серая униформа. Небрежная короткая стрижка, грубые черты лица. Или они такими только кажутся из-за той угрюмой физиономии, которую она состряпала при моем виде.
Опустив поднос с едой на прикроватную тумбочку, она возвращается ко мне. Небрежно хватает за шиворот, как какого-то котенка, доводит до кровати и запихивает под одеяло.
– Руку, – громко командует женщина, и я невольно вздрагиваю. Вроде и не делает ничего плохого, но ее движения слишком резкие и вызывают лишь опасения. – Капельницу-то зачем вытащила? Для тебя же старались.
– Старались? Для меня? – повторяю за ней, будто попугай, пытаясь представить, кто эти милейшие люди.
– Ну не совсем для тебя. А по приказу генерала, – тут же развеивает она мои сомнения, не скрывая гадкой усмешки.
Тут я зависаю в шоке, даже не обращая внимания на то, с какой грубостью она засовывает иглу в мою руку, будто нарочно.
– Даже не спрашивай, зачем ты ему сдалась. Но у меня есть приказ поставить тебя на ноги, и уже через неделю ты перед ним предстанешь. Поэтому договоримся сразу, – резко схватив за волосы, надсмотрщица оттягивает их назад. Чтобы не остаться без скальпа, мне приходится запрокинуть голову. – Еще раз застану у двери, и ты меня долго не забудешь. Ясно?
Хочется плюнуть ей в лицо, да в моем положении это непозволительная роскошь. Пусть она и солдафон, но какая-никакая женщина. Возможно, и с ней со временем получится наладить контакт. С этой мыслью я стискиваю зубы и, насколько это возможно с оттянутыми волосами, покорно киваю.
– Ясно.
Хватка на моем затылке ослабевает, и я наконец могу вернуть голову в исходное положение.
– Как к вам обращаться?
– Младший сержант Лесли, – отчеканивает она, уже направляясь к двери. – И чтобы через полчаса поднос был пуст. Не станешь есть сама – запихну силой.
Такая запихнет, даже не сомневаюсь. Аж тошнота к горлу подкатила.
Набравшись смелости, я задаю главный вопрос, который больше не могу держать в себе.
– А где мужчина, который привез меня сюда?
Резко затормозив, Лесли оборачивается, окидывая меня очередным презрительным взглядом, от которого хочется поежиться.
– Где-где? Получил награду и ушел восвояси, а она за тебя была объявлена немаленькая. Было бы за что, кожа да кости, – усмехается громила, вероятно, считая себя эталоном красоты.
Дверь закрывается, и я остаюсь одна. Вот теперь я точно умерла. Та, прежняя Дженни, которая, несмотря ни на что, еще верила в чистые помыслы и глупые чувства, способные зародиться на пустом месте. А все это время он лишь смеялся надо мной, притворяясь прекрасным чужестранцем. Да как искусно у него это выходило, вон даже мухоморов охапку притащил. Еще тогда стоило догадаться.
– Ненавижу, как же я тебя ненавижу! – кричу в пустоту, закидывая в стену тарелку с кашей. Лесли такое точно не понравится, но сейчас мне плевать.
Плечи сотрясаются от рыданий, будто там, внутри, душа рвется на части. Я ведь поверила ему, открылась, привязалась, как последняя дура, еще и карту отдала. А на деле это была только выверенная игра и корыстный расчет.
Глава 8. Последняя ложка
Неделя в четырех стенах тянется мучительно долго. Страх перед неизвестностью сменяется злостью и ненавистью на все вокруг: на Черную башню, из которой нет выхода, на предателя Керука, на проклятого генерала и его безвольных марионеток.
Особенно я ненавижу надзирательницу Лесли. Обнаружив-таки нетронутую еду, эта гадина даже расплывается в улыбке, предвкушая, как будет надо мной издеваться. Отрывается она знатно, правда, в итоге ей сначала приходится меня связать.
На пятый день накатывает депрессия. Солнце встает и клонится к горизонту, скрываясь за облаками, а я тупо пялюсь в окно и больше ни о чем не думаю, словно это происходит не со мной вовсе.
– Так-то лучше. Вот и последняя ложка, – радуется моей покорности младший сержант Лесли. – И только посмей у меня блевануть, как в прошлый раз! Два дня осталось, а ты на ногах еле стоишь.
Мысль о том, что вскоре лицом к лицу встречусь с генералом в уродливой маске, больше не вызывает у меня каких-то особых эмоций. Или просто мне стало на все плевать, включая саму себя.
Когда же наступает тот самый день, в моих апартаментах появляются еще две женщины. Сначала они кажутся вполне нормальными, пока не берутся за дело.
– Да куда вы меня тащите? Постойте! Я и так чистая.
Никак не реагируя и не говоря ни слова, будто им языки отрезали, они сдирают с меня одежду. Я сопротивляюсь, не желая предстать перед чужими людьми голышом, только все это бесполезно, и они все равно намывают меня до скрипа. Особенно долго возятся с моими волосами, поливая их ароматным содержимым из флакона.
Еще один человек, в этот раз мужчина, но такой же молчаливый и непробиваемый, как все эти чокнутые тетки, делает мне макияж и укладывает волосы. В комнате нет зеркал, и я не могу оценить его работу. Остается надеяться, что с таким усердием он мне не круги панды рисовал под глазами, а замазывал мои собственные.
Нарядив в белоснежное платье в пол, которое едва прикрывает проступающие сквозь ткань соски, Лесли впервые смотрит на меня с некоторым одобрением. Но тут же добивает в своей привычной манере:
– Ну что, как говорится, сделали, что могли.
Она распахивает передо мной дверь, впуская поток свежего воздуха и чужих голосов, льющихся фоном, тут во мне что-то и оживает, пробегая неприятным холодом по позвоночнику.
– На выход, да поживее! Генерал не привык ждать свой десерт.
Мы продвигаемся к лифту в конце коридора. Чтобы двери пришли в движение, Лесли использует магнитную карту, которую тут же прячет в карман. Я ожидаю, что мы поднимемся еще выше, под самую крышу, но вместо этого лифт стремительно опускается вниз, только и успевая отсчитывать этажи.
Я пытаюсь дышать ровно, не думая о том, что мне сейчас предстоит и о каком конкретно десерте шла речь. Только глупое сердце уже разогналось до предела. Пульс стучит в ушах, и у меня подкашиваются колени.
Снова широкий коридор и еще один, по которому меня ведут под конвоем, будто на казнь. У очередных роскошных дверей мы останавливаемся. Я складываю руки на груди, желая хоть немного прикрыться, но Лесли это не одобряет, грубо хватая меня за запястье.
– Вот еще, чуть не забыла, – поспешно натягивает она мне на руки белоснежные полуперчатки из ткани с пропиткой и фиксирует магнитным замком, который самостоятельно мне уже никак не открыть.
– Это чтобы блокировать мой дар?
Она не отвечает, только еще раз осматривает меня с головы до ног, да так подозрительно, будто акционный товар в супермаркете, залежавшийся на полке.
– Дальше сама. И смотри у меня, без фокусов, – напутствует душемучительница, едва ли не вталкивая меня в дверной проем, за которым царит полумрак.
От звука захлопнувшейся за спиной двери я невольно вздрагиваю. Вот и все, обратного пути уже нет. В помещении неожиданно зябко, или это от подступившего страха волоски на коже встали дыбом?
Тусклый свет ночников озаряет просторную спальню в холодных тонах, условно разделенную на две зоны: для работы и отдыха. Окна тоже имеются, но их закрывают плотные шторы, не пропускающие свет.
Здесь царит идеальный порядок. Каждый предмет интерьера пропитан лаконичностью линий, выдавая практичную натуру хозяина. Не обнаружив присутствия его самого, я набираю полную грудь воздуха, будто не дышала вовсе, с интересом осматриваясь в чужом жилище.
Бейсбольная бита и перчатка, закрепленные на стене, сразу привлекают мое внимание. Как-то не вяжутся они с образом бездушного генерала, о котором и говорить-то вслух боятся.
– Надо же… – вырывается шепотом. А ведь и он когда-то был обычным живым человеком, может, и спортом профессионально занимался.
Подойдя ближе, я немного смелею и касаюсь биты кончиками пальцев, ощущая тепло полированного дерева и жуткую ностальгию по тем, нормальным временам до апокалипсиса.
– А ты чего ожидала: отрубленных голов, черепов и скелетов, развешенных по стенам?
В ужасе я отдергиваю руку и тут же оборачиваюсь, с удивлением обнаруживая генерала прямо за моей спиной. Господи, откуда только взялся? Не по воздуху же он перемещается? Перепугал до смерти.
Уродливая неподвижная маска словно впечаталась в мужское лицо, скрывая любые эмоции. Едва взглянув на нее, я нервно сглатываю и поспешно отвожу взгляд.
Вблизи генерал выглядит еще более устрашающе и немного выше, чем я ожидала. Его поставленный голос с нотками насмешки все еще вибрирует ужасом где-то у меня внутри. Черная строгая одежда военного покроя плотно закрывает широкую грудь и мощную шею. По сравнению с его обмундированием я в этом летящем платье с торчащими сосками ощущаю себя почти голой. Лишь кисти мужских рук остаются свободными, выдавая живого человека под всей этой броней и его относительно молодой возраст для такого высокого звания.