Анастасия Ридд – В разводе (страница 31)
— Вот это правильное решение, — в голосе слышится одобрение, в котором нет нужды, но об этом я умалчиваю. И без моих комментариев все понятно.
Лифт останавливается на нужном этаже, и двери кабины резко разъезжаются. Первое, что бросается в глаза — довольное лицо Лизы, но при виде меня улыбка мгновенно сползает с ее губ. В этом нет ничего удивительного — все эмоции написаны на моем лице.
— Привет, Саша, — произносит на выдохе. — Надежда Михайловна, добрый вечер.
— Здравствуй, Лиза, — отзывается мама.
— Привет, — бросаю безразлично. — Мама, иди в свой номер.
Мама пытается что-то возразить, но я повторяю еще раз. В этот момент со мной лучше не спорить. Тяжело вздохнув, она кивает Максимовой и удаляется к себе в номер, оставляя нас одних в коридоре.
— Может, пойдем в номер? — Предлагает Лиза, и сразу же добавляет: — Подальше от лишних глаз.
— Нет, разговор будет быстрым, меня дома ждут любимая женщина и дочь, — поясняю коротко.
Реакция Максимовой не заставляет себя ждать. На ее глазах выступают слезы, и она быстро отворачивается, пытаясь их спрятать. Вот только на этот раз я вижу ее насквозь. Черт возьми! Как же можно было не замечать ее неискренности раньше?
— Лиза, довольно сцен. Я сыт ими по горло, — рявкаю я, и она возвращает на меня пронзительный взгляд. — Говори, ты на самом деле ждешь ребенка?
— Да, могу показать тебе анализы, если не веришь, — глухо отвечает она.
— С чего ты решила, что ребенок мой? — нетерпеливо спрашиваю я. — В тот единственный раз мы предохранялись.
— Под утро нет, — возражает она.
Этого я не помню. Да и сам процесс в памяти не отложился, будто его и не было вовсе.
— Под утро я спал, — говорю настороженно.
— Нет, Саша, — она отрицательно качает головой. — У нас было… все было.
— Нужен тест, — не отводя сурового взгляда от девушки, произношу я. Наблюдаю за каждым ее движением, вслушиваюсь в каждое слово.
— Какой?
— ДНК, конечно.
— Его можно сделать только после рождения малыша, — быстро произносит Лиза.
— Можно его сделать и во время беременности.
Она удивленно хлопает глазами, будто впервые слышит об этом. Несколько недель назад я случайно наткнулся на передачу на тему определения пола ребенка и днк-теста. Поэтому теперь мне кое-что известно.
— Проткнуть живот? — в ужасе переспрашивает Максимова. Она прислоняет руки к животу.
— Да.
— Я ни за что не пойду на это, — в сердцах выкрикивает она.
— Лиза, зачем ты лжешь? — делаю два шага к ней. — Я все равно никогда не буду с тобой. Мы с тобой лишь деловые партнеры. И на этом всё.
— Я не лгу. А ребенку нужен отец.
— Если это мой ребенок, значит, он у него будет, — отрезаю. — Но, Лиза, если выяснится, что ты солгала, всем отношениям придет конец. И дружеским, и деловым. Я не стану с тобой церемониться. Потому что больше всего на свете я ненавижу ложь. И, кстати говоря, тебе об это отлично известно.
Нервно сглатывая, Лиза коротко кивает. Я почти уверен в своей правоте, остается лишь наверняка убедиться в ней. Однако потребуется некоторое время.
— Я не верю тебе, Лиза. Пожалуй, впервые за время нашего знакомства. Спокойной ночи.
До дома добираюсь без пробок, прокручивая в голове одни и те же мысли. Останавливаю машину на парковке и поднимаюсь к себе. Квартира встречает меня гнетущей тишиной, будто никого и нет в ней. Автомобиль Ники стоит перед подъездом рядом с моим, а значит этот вариант отпадает сразу.
Я приоткрываю дверь в спальню, где Вероника и Алиса сладко спят, и тут же, чтобы не разбудить их, возвращаюсь в гостиную. Единственное, что крутится в этот момент в голове, — быть рядом с ними.
Глава 20
По правде сказать, я ожидаю от Надежды Михайловны большей радости от новости о внучке. Она никак не проявляет себя по отношению к Алисе. Как мне кажется, наоборот, сторонится ее. Конечно же, я не говорю о том, что она должна схватить девочку и начать играть с ней, но она даже не захотела подержать ее на руках.
Я никогда не стану навязывать ребенка бабушке, если она сама не изъявит желание. Мама же души не чает в Алисе, она знает дочку с самого рождения, поэтому вопрос пребывания с ней никогда не стоял. Если судить по первой реакции Надежды Михайловны, то даже отдаленной близости у внучки со второй бабушкой не будет.
В прошлом у меня с мамой Саши были обычные отношения — неприязнь друг к другу отсутствовала, но и большой теплоты с ее стороны я тоже не ощущала. Словом, нормальные отношения свекрови и невестки. Но, похоже, наш развод повлиял на нее больше, чем на меня или Сашу. Жаль, что в будущем это может отразиться на дочери и отношении к ней родной бабушки.
Саша предлагает остаться у него, и я решаю не спорить — так действительно удобнее. Во время купания Алиса почти засыпает, и я быстро сворачиваю банные процедуры. Стоит только ее маленькой головке коснуться подушки, как дочка сразу засыпает. Ровно минуту я нахожусь в спальне и, удостоверившись, что Алиса крепко спит, открываю дверь комнаты.
— Можем ехать, — слышу холодный голос Надежды Михайловны и задерживаюсь на пороге.
— Может, объяснишь, что с тобой такое? — интересуется Саша.
— А что такое?
— Обычно люди реагируют несколько иначе на хорошие новости, — резко бросает он.
— А что если Алиса не твоя дочь? — серьезно спрашивает она.
Грудь болезненно сдавливает, а сердце ухает вниз от нелепого вопроса. Зачем бы мне это могло понадобиться? Какой-то бред.
— Ты ребенка видела, мам? Она очень похожа на меня, — раздражение Уварова нарастает.
— Я видела. Не скажу, что похожа. Я найду твои детские фотографии, сам все увидишь. Сделай тест ДНК на всякий случай, — настойчиво произносит Надежда Михайловна.
— Я не буду ничего делать, — отрезаю.
Я облегченно выдыхаю — в его голосе нет ни капли сомнений. К горлу подступает непрошенный ком, но я держу себя в руках. Смешанные эмоции бьются в груди: с одной стороны — теплота и нежность к Александру, а другой — непонимание его матери, которая без видимой причины пытается настроить его против нас. Никогда раньше не замечала за ней ничего подобного.
— Как знаешь.
— Неожиданно слышать это от тебя, — говорит Саша.
Я уже собираюсь выйти из спальни, чтобы напомнить Уварову о подгузниках, как вдруг разговор возобновляется, вот только меняется тема. К моему ужасу.
— Саш, тебе нужно встретиться с Лизой и поговорить с ней, — голос Надежды Михайловны становится громче. Я хорошо ощущаю разницу — и это не моя больная фантазия.
— С Лизой? Причем тут Лиза? О чем я должен с ней поговорить? — напрягается она.
— Она ждет ребенка.
Я забываю, как дышать, по одному предложению понимая, в чем тут дело. Он так убедительно лгал мне, что я почти поверила. На глазах выступают слезы, но я решаю не бороться с ними. В эту секунду я чувствую душевное опустошение, словно из груши вынули нечто ценное, важное.
— А я тут причем? — не понимает Саша.
Невесело усмехаюсь. Странно, что он сразу не понимает очевидного. Мой бывший муж отличается сообразительностью, поэтому меня очень удивляет его реакция.
— Ребенок твой, — выдает она.
Очевидный ответ все равно звучит как гром среди ясного неба. Я до боли закусываю губу и, почувствовав во рту привкус металла, резко выдыхаю. Обида растет в геометрической прогрессии, и единственное, чего мне хочется — уехать отсюда и побыть наедине с самой собой. Но я не стану будить годовалого ребенка, который так сладко спит, и попытаюсь составить дочери компанию.
— Какой бред, — грубо рявкает Уваров.
— Поговори с Лизой, а там решишь, бред или нет. Поехали, отвезешь меня в отель.
Они наконец выходят из квартиры, а я закрываю дверь в спальню и прижимаюсь к ней спиной. С трудом подавляю желание в эту же секунду позвонить Саше и все высказать. Мне больно. Я снова поверила ему, а он своей ложью продолжает растаптывать мои чувства.
Я слышу звук вибрирующего мобильного и быстро забираю его с тумбы. На экране светится имя Андрея, и я, смахнув по нему вправо, выхожу из комнаты.
— Слушаю, — безэмоционально отвечаю.
— Привет, Ника. Я не поздно? — уточняет он.