Анастасия Ридд – Ставка на тебя. Второй шанс (страница 4)

Подумать только, а ведь я всерьез думала, что изменилась. Что за три года стала независимой, самостоятельной, сильной – женщиной, которая больше никогда не пойдет на поводу у мужчины. И что же? Стоит Крестовскому появиться на горизонте, как я снова чувствую себя слабой и уязвимой. Разве это справедливо?

– Александра Сергеевна, на вас лица нет, – это Лизавета осторожно касается моей руки. – Устали? Может быть, пока вечер в разгаре, немного отдохнете в кабинете? Я что-нибудь из еды принесу.

– Не волнуйся, Лиза, – делаю попытку улыбнуться, чтобы не волновать помощницу. – Со мной все в порядке. Немного переволновалась, вот и все.

– Ну, волноваться больше не о чем, – отвечает она с облегчением. – В первом зале почти все картины из вашей морской серии проданы. Во втором и четвертом несколько работ на брони, – она наклоняется ближе к моему уху и шепчет: – Даже Макс Зотов приобрел одну из ваших картин.

– Ну, раз даже Макс Зотов… – смеюсь я, но Лиза не обижается, только слегка краснеет. Она молодая и впечатлительная студентка академии искусств, а Макс – уже своего рода легенда в арт-кругах. Ничего удивительного, что к нему она испытывает особую слабость.

– Лиза я все же ненадолго отлучусь, – говорю я. – Ты права. Мне надо немного передохнуть. Если что, я буду в кабинете. Телефон со мной.

– Хорошо, Александра Сергеевна. Я вас прикрою.

Кабинетом мы с Лизой называем небольшую подсобку в офисной части галереи, которую Кира с самого начала выделила под наши нужды. Тут были складированы мои работы, которые не попали в финальную экспозицию, чехлы для перевозки картин, наши личные вещи и компьютер, на котором Лиза вела учет и подготовку к выставке.

Скинув на пол туфли на шпильках, я с удовольствием забираюсь на небольшую кожаную софу и достаю из сумочки телефон, чтобы по видеосвязи поговорить с мамой и дочерью.

– Привет! – с улыбкой произношу я, увидев на экране очаровательную мордашку своей двухлетней малышки, которая сидя на руках у моей мамы, с умным видом тычет пальчиком в экран.

– Мама, домой иди! – заявляет Лея, насупив брови и смешно надув губы. – Баба не дает мультики.

– Я же говорила тебе, что мама сегодня вернётся позже, Лея, – напоминаю мягко. – А мультики и я бы не дала тебе посмотреть. Ты же знаешь – полчаса в день. А ты их еще утром использовала. Чем вы с бабушкой занимаетесь?

– Мы оладушки печем, – на лице Леи появляется улыбка, а голубые глаза вспыхивают радостью. – Вот такие, – и она тянет ладошку к экрану, показывая мне размер своей выпечки. – И баба зовёт спать.

– Умницы. Мам, не забудьте зубки почистить, хорошо? А то Лея очень это не любит и точно постарается тебя заболтать.

– Разберемся, Сашуль, – отзывается мама, качая внучку на коленях. – У тебя там как? Все хорошо?

– Лучше, чем хорошо, – признаюсь я, видя гордость на лице матери. – Вернусь, все расскажу. Надеюсь, буду не очень поздно.

– Ну, наслаждайся и не торопись! Это твой вечер. И ты его заслужила, дочка.

Отключившись, я еще несколько минут просто сижу, закрыв глаза и откинув голову на спинку софы. С каким-то тягучим беспокойством думаю о Лее. О том, какая она у меня чудесная, умная и красивая, о том, как сильно внешне она похожа на своего отца… А еще, она такая же настырная – еще совсем маленькая, а меня и маму запросто обводит вокруг пальца и всегда получает желаемое.

Ну, хватит!

Усилием воли заставляю себя подняться на ноги. Пора. Иначе мое отсутствие скоро станет чересчур заметно для гостей. Снова встав на шпильки, я приглаживаю платье на бедрах, поправляю макияж. Что бы там не происходило у меня в душе, совсем необязательно посвящать в свои переживания окружающих.

Заперев за собой дверь кабинета, я расправляю плечи и неспешно возвращаюсь в галерею. Стоит мне попасть в зал, меня тут же перехватывает Максим Зотов.

– Александра, – говорит он, держа меня за руку. – А мы ждем вашего выступления.

– Моего выступления? – повторяю я растерянно.

– Конечно! Ваши поклонники хотят услышать от вас несколько слов о выставке.

И в подтверждении этого, ведущий вечера направляется ко мне с микрофоном в руках. Я не привыкла к публичным выступлениям, поэтому обхожусь краткими благодарностями в адрес галереи и команды организаторов, шучу, что вчера, когда я ходила по пустым залам, рассчитывала, что на выставку придет хотя бы несколько человек и сейчас очень рада видеть вокруг столько прекрасных ценителей искусства.

Возвращаю микрофон ведущему и смущенно улыбаюсь, когда публика взрывается аплодисментами. Среди пестрой толпы я замечаю Крестовского. Он не хлопает. Его руки спрятаны в карманах темных брюк, лицо – все та же нечитаемая маска, но глаза сверкают как две льдинки в лучах солнца и смотрят в упор на меня.

Задохнувшись, отвожу глаза. Пусть это выглядит, как отступление – плевать. Мне себя нужно спасать, а не думать о том, что подумает обо мне Крестовский.

Две недели. Мне надо продержаться две недели, пока моя выставка будет открыта для широкой публики. А потом я возьму Лею и маму и увезу их в длительный отпуск, туда где тепло и спокойно. И где шанс вновь встретить Стаса Крестовского будет сведен к нулю.

Когда через час гости начинают расходиться, в дверях меня ловит Кира.

– Это успех, моя дорогая, – щебечет она, прикасаясь надушенной щекой к моей щеке. – Я не сомневалась, что результат будет классным, но реальность превзошла мои самые амбициозные планы. Поздравляю тебя. Ты этого достойна, как никто другой.

– Спасибо, – отвечаю я немного скованно, но совершенно искренне. – Без тебя бы ничего не получилось. Это ведь ты поверила в меня, это ты дала мне шанс выставиться в своей галерее.

– Я просто сразу почувствовала масштаб твоего таланта, Саша. Мне кажется, ты сама еще не осознаешь, насколько глубокие картины ты пишешь. Не зря Стас так вцепился в «Морское дыхание». У него в гостиной подлинники импрессионистов висят, чтобы ты понимала. За абы какую картину, пусть даже распиаренную, он бы ни за что так не сражался.

При упоминании имени Крестовского по спине прокатывается холодок.

– Надеюсь, ты объяснишь ему, что картину он не получит, – говорю натянуто.

– Рисковать не буду. Ты не знаешь Стаса, – Кира закатывает глаза и усмехается. – Он просто так не отступит.

– Боюсь, на этот раз мне придется разочаровать его, – говорю твердо и резко оборачиваюсь, когда взгляд Киры фокусируется на неведомой точке за моей спиной.

– Это самое плохое, что ты можешь сделать для меня, Александра, – это Крестовский, здесь и сейчас. Подкрался, как хищник. – Я ненавижу, когда женщины меня разочаровывают. Кира, время.

Мужчина выразительно смотрит на часы, и Кира тут же срывается с места на ходу бормоча «До свидания».

Со мной Стас даже не прощается. Просто растворяется в ночи, будто его и не было. Чувство облегчения, которое я испытываю, меня совсем не удивляет – впервые за вечер у меня получается расслабиться, а вот примешавшаяся к нему нотка разочарования становится для меня полным сюрпризом.

Глава 4

Саша

Моя выставка имеет оглушительный успех. Если бы кто-то пару лет назад сказал мне, как закрутится моя жизнь, я точно покрутила бы пальцем у виска, не поверив в это. А сейчас, будто в одночасье, сбываются мои самые смелые мечты, и цифры на моем банковском счете, набежавшие за последнюю неделю, лучшее тому подтверждение.

Кира время от времени приходит в галерею, а с Крестовским, к счастью, мы больше не пересекаемся. Это к лучшему, убеждаю себя. Но прекрасно понимаю, что встречи с этим мужчиной в свете хороших взаимоотношений с его невестой неизбежны, поэтому полностью расслабиться мне не удается, как бы я ни старалась.

Несмотря на попытки не забивать голову прошлым, отделаться от мыслей о Стасе мне сложно, даже невозможно. Его образ, темный и волнующий, постоянно маячит где-то на задворках сознания, мешая размеренному темпу моей жизни и заставляя вспоминать о вещах, которые я сама себе обещала забыть.

Вот и сегодня я в очередной раз стою перед "Морским дыханием", невольно прокручивая в памяти тот день, когда впервые увидела пейзаж, вдохновивший меня впоследствии на написание этой картины. Обхватив себя за плечи, погружаюсь в тревожные воспоминания. Сейчас собственное состояние воспринимается мной иначе: в прошлом мои попытки противостоять Стасу были вызваны не столько гневом на жуткую ситуацию, в которой я оказалась, сколько внутренним сопротивлением тем чувствам и эмоциям, которые пробудил во мне этот мужчина. С той самой мимолетной встречи на террасе он подчинил себе какую-то часть меня, которая до этого была спрятана глубоко-глубоко за строгим фасадом, но будучи замужней женщиной я просто не могла признаться в этом даже самой себе.

– Привет! Не надумала ее продавать? – невольно вздрагиваю, когда чужая ладонь мягко касается моего предплечья. – Извини, кажется, я напугала тебя.

– Ничего, я просто задумалась. Привет, – растягиваю губы в приветливой улыбке. – Что ты здесь делаешь? Насколько я помню, сегодня ты хотела взять выходной.

– Я проезжала мимо и решила заскочить проверить, как идут дела, – Кира хитро улыбается. – К тому же, есть веская причина.

– Какая?

– У тебя есть планы на вечер? – отвечает девушка вопросом на вопрос.

– Нет, – отвечаю прежде, чем успеваю подумать.