Анастасия Ридд – Измена. Я получу развод (страница 3)

Взгляд Руслана Борисовича оказывается настолько ощутимым, что я поворачиваю голову в его сторону. Но в глазах доктора нет ни капли осуждения или сочувствия, скорее, искреннее удивление. Как будто он не понимает, как вообще возможна измена мне с ней. Хотя глядя на эту расфуфыренную девицу, я тоже недоумеваю, как Антон мог взглянуть на нее.

— Ты так и будешь молчать? — нетерпеливо спрашивает любовница и, не дождавшись ответа, продолжает: — Я понимаю твой шок, но нам нужно серьезно поговорить, Инна.

— С подобной наглостью мне еще ни разу не удавалось сталкиваться, — неожиданно произносит Руслан Борисович, а затем почти шепотом, чтобы слышала только я, добавляет: — Терпения вам, Инна. Очевидно, оно вам пригодится.

Бросив пренебрежительный взгляд на любовницу, доктор покидает палату, оставляя нас наедине.

Внутри все кипит. Я еще не отошла о новости об аварии и тяжелого состояния Антона, как другая более яркая новость вытеснила все мысли о трагическом случае с мужем. Это удар для меня. Нож в спину. Я бы поняла, если бы у нас с Антоном были плохие отношения, но нет. Он всегда казался любящим и примерным семьянином — мужем и папой, а я всегда хвасталась им перед своими подругами, гордилась им.

Я словно попала в другую реальность, в другой мир, где больно и сложно, где нет места счастью и радости. Вокруг лишь страдания и слезы, которые приносят самые близкие люди.

Жизнь станет другой, она развернется на сто восемьдесят градусов, но я пока совсем не готова к этому. Разве может только одно действие близкого человека разрушить весь твой привычный мир? Мне сложно поверить. Очень сложно… Но я должна все выяснить.

— Как тебя зовут?

— Маша, — отвечает она, окидывая меня с головы до ног невозмутимым взглядом.

— А я, как ты знаешь, Инна, — отвечаю спокойно, хоть и внутри шныряет буря с силой, подобной цунами. — Не могу сказать, что знакомство приятное, поэтому, как говорится, будем знакомы.

— Думаешь, мне приятно лицезреть женщину, которая пытается удержать Антошика в семье, которой уже давным-давно не существует, — жеманно произносит Мария.

Которой давным-давно нет? Это она вообще о чем? Наглости ей не занимать. Несмотря на свой юный возраст, она еще та стерва. Мне стоило лишь один раз взглянуть на это милое создание, как сразу все стало предельно ясно.

— У меня много дел. Говори, что хотела, и я пойду, — произношу обманчиво спокойным тоном.

— Пойдешь? — усмехается она. — Вот именно об этом Антошик и говорил. У тебя вечно целая гора дел, а на него совсем времени не хватает. Я появилась у него не от хорошей семейной жизни.

— Я смотрю, ты хорошо осведомлена о нашей с Антоном семейной жизни. Может, и об интимной тебе что-то известно? — насмешливо спрашиваю я.

— Он всем со мной делился, — вздернув подбородок, произносит Мария. — Какая у вас могла быть интимная жизнь, если ты укладывалась спать раньше детей? Конечно, ее не было.

Вот как? Хм, дальше все интереснее и интереснее. За пару минут я узнала так много подробностей из своей семейной жизни. Что ж, браво, Антошик!

— Вот даже сейчас. Я жду от Антона ребенка, но мы все равно регулярно занимаемся…

— Зачем мне слушать эти подробности? — резко ее перебиваю. — Ты этим хотела поделиться?

— Да я хотела тебе сказать, что ты совсем не знаешь, что нужно твоему мужу. Он говорил, как счастлив, что я появилась, — продолжает она. — И даже беременность — не препятствие для близости. Ты же его к себе даже не подпускала, когда была беременной. Конечно, он ушел ко мне. Любой мужик бы не выдержал.

А это удар ниже пояса. Неужели мой супруг настолько жалок, что рассказал об отсутствии интима со мной во время беременности, которая случилась почти пятнадцать лет назад? Сказать, что я в полном разочаровании — не сказать ровным счетом ничего.

Беременность моими мальчиками стала третьей по счету. Первые две были неудачным. Когда я забеременела снова, то всячески пыталась оберегать свое состояние, и муж активно поддерживал меня в этом. К тому, по показаниям близость была противопоказана. Я носила двойню. Стабильно раз в две недели я оказывалась в больнице с угрозой прерывания беременности. Это был самый настоящий ад. И когда мои мальчики родились, я выдохнула — все мои мучения и переживания наконец-то закончились.

Именно по этой причине мне хочется залепить пощечину этой стерве и своему прекрасному мужу, который никак не придет в сознание. Я чувствую себя так, будто по мне раз десять проехались катком. Как он мог говорить хоть с кем-то о таких подробностях? Я ненавижу его, просто ненавижу.

— Он собирался поговорить с тобой обо мне после нашего отпуска. Сказал, что ему нужно набраться сил, ведь разговор предстоит долгий и тяжелый, — не унимается Мария, очевидно, желая меня добить, однако я не реагирую. Не могу дать ей возможность позлорадствовать, я выше этого. — Но эта авария ускорила процесс.

— Это все, что ты хотела мне рассказать? — уточняю, склонив голову набок и скрестив руки на груди.

— Я хотела сказать, Инна, чтоб ты отпустила его. Антошик тебя не любит и уже давно. Ты, как я вижу, тоже. Иначе не по делам бы моталась, а рядом с мужем сидела. Еще женщина называется. Дай вам двоим шанс быть счастливыми с кем-то другим, — невозмутимо протягивает Маша. — Он меня любит, понимаешь? А ты мешаешь нашему счастью.

— Всего хорошего, Мария. Приходи в себя, — игнорирую ее последнюю фразу и наконец покидаю палату.

Глава 4

Глава 4

На негнущихся ногах я плетусь по коридору больницы, ощущая себя полностью разбитой и опустошенной. Мое сердце болит, мне трудно дышать, и я пока не понимаю, что с этим делать. Рухнул целый мир. Красивая картинка, в которой я жила столько лет, оказалась вымышленной. Я будто нарисовала розовый диснеевский замок с красивыми резными пиками, а, когда пришло время, занавес опустился, и замок исчез, словно его и не было никогда.

— Как вы? — за моей спиной раздаются быстрые шаги, и я медленно оборачиваюсь.

Передо мной вырастает фигура Руслана Борисовича, а я готова провалиться сквозь землю. Врач моего мужа — последний человек, которого я сейчас хотела бы видеть. Мне не просто неловко, мне стыдно, что он стал свидетелем моей личной драмы.

— Все в порядке, спасибо, — чуть вздернув подбородок, отвечая я.

— Инна, извините, что лезу не в свое дело, но у нас есть хороший психолог, — начинает он. — Если вам вдруг понадобится помощь, я могу договориться. Конечно же, это будет строго конфиденциально.

Я удивленно хлопаю глазами, не понимая, происходит ли это в реальности или же в моем воображении. Совершенно незнакомый человек, с которым я познакомилась десять минут назад, предлагает мне помощь. Так не бывает. Зачем ему это нужно? Может, мой муж пришел в себя, и он хочет, чтобы меня признали ненормальной? Странные мысли, но я просто не знаю, что и думать.

— Мой муж подослал вас? Он очнулся? — спрашиваю с осторожностью.

— Нет, — его удивляет мой вопрос.

— Тогда зачем вы предлагаете помощь незнакомому человеку? — недоумеваю я.

— Потому что я врач, — ведет бровью Руслан Борисович. — А еще обычный человек.

— Мне не нужна помощь, — отвечаю резко.

— Я понял, Инна. Извините, — спокойно произносит он и, чуть помедлив, добавляет: — Мой близкий человек пережил предательство, похожее на ваше… Я просто хотел помочь. Всего доброго.

Он разворачивается и уходит, а я чувствую себя еще хуже, чем в момент, когда он только подошел. Возможно, он действительно хотел помочь, раз сам сталкивался с подобным пусть через близких людей, а я восприняла его слова «в штыки». Наверное, сложно верить людям и думать, что они искренне хотят помочь, когда только тебя называет от боли предательства.

С тяжелыми мыслями я еду домой. Не знаю, как вести себя с сыновьями. Скрывать, что их отец находится в больнице, нет смысла, они активно пользуются социальными сетями и в два счета обо всем узнают, если уже не в курсе произошедшего. Вопросов от них не избежать, но я ведь не могу вывалить на четырнадцатилетних мальчишек всю правду. По крайней мере, пока.

Перед тем, как войти в квартиру, я натягиваю на губы улыбку и открываю входную дверь.

— Мам, это правда? — сразу же летит вопрос от одного из сыновей.

Ну да, наивно было думать, что они еще не в курсе. Две пары глаз смотрят на меня в упор, и я коротко киваю.

— Ребята, давайте я переведу дыхание, и мы поговорим, хорошо? — тихо говорю я.

— Хорошо, — отвечает Демьян и уходит в кухню.

Но Никита остается на месте. Он внимательно изучает мое лицо. Порой его проницательность меня пугает, ведь сын хорошо знает, что я чувствую, несмотря на натянутую на губы улыбку.

— Ник, я сейчас подойду, — мягко произношу я, скидывая с ног босоножки на высоком каблуке.

— Он жив?

— Жив. Прогнозы очень хорошие. Не волнуйся, — произношу обнадеживающе.

— Я догадался обо всем, — неожиданно выдает он.

— О чем? — хмурюсь я.

— Ты знаешь о чем, мам, — его пристальный взгляд обескураживает. — Еще пару недели назад, когда они приходили домой.

— Они приходили домой? — неуверенно переспрашиваю, и сын в ответ коротко кивает.

— Помнишь, у меня в школе заболел живот, и я отпросился домой?

— Да. Я еще уезжала на пару дней в Сочи по делам, — вспоминаю я.

Две недели назад я уезжала в командировку по работе. В Сочи открылся новый филиал нашей компании, и мне пришлось решать некоторые финансовые вопросы на месте. Антон остался в Москве, а я улетела на двое суток. Как раз когда самолет коснулся земли, я получила сообщение от сына о том, что ему стало плохо, и учительница отпустила его домой.