Анастасия Разумовская – Враг мой – муж мой (страница 47)

– Вы можете идти, – устало велела королева.

Она листала старинные фолианты и думала.

Могила Руэри пуста. Но Фрэнгон сам хоронил свою королеву, и даже если он ошибся, приняв за тело любимой кого-то иного, то где кости этого кого-то иного?

С надгробных плит снять золотое плетение так, чтобы его не повредить, невозможно. Любые работы были бы записаны и попали бы в архив.

Существовала только два варианта ответа:

Фрэнгона обманули. Но зачем? Ведь тело он опознавал сам. Кому после опознания понадобилось украсть мёртвую Руэри из закрытого гроба (тело начало разлагаться, поэтому королеву хоронили в закрытом) и зачем?

Фрэнгон солгал. И если так, то, опять же, зачем?

Леолия опёрлась висками о пальцы. Голова нестерпимо болела. Королева почти не спала этой ночью, а вместо обеда провела малый совет. Из щитов присутствовал лишь Серебряный. Он доложил о произошедших событиях и предложил собственный план, который в конечном итоге сводился всё к тому же: ударить по врагу силами семи щитов. Для этого нужно было открыть межщитовые порталы.

Леолия выслушала и обещала подумать. Она не стала никому говорить, что вынула из старого, потрескавшегося алтаря почти все камни. Оставила только медвежий – в виде когтя и морской – в форме чайки. Позолоченный, посеребрённый, зачернённый, в шёлковом чехле и камень в виде фрукта убрала. Отныне построить порталы в Королевские земли могли только Эйдэрд и Ларан. Только им она верила безусловно.

А теперь вот эта загадка с прародительницей. В ней было что-то зловещее и неправильное. Все монархи династии Тэйсголингов особенно почитали святых Фрэнгона и Руэри. Он вынес из замка юного принца Тэйсгола и, победив мятежника Юдарда, перед смертью отдал королевство своему племяннику. Так в Элэйсдэйре появилась новая династия, названная по имени её основателя Тэйсголингами.

А Руэри пожертвовала жизнью ради спасения малютки-племянника короля. Как рассказывали летописи, королева смогла уговорить Юдарда выпустить из обречённого замка двоих людей. Но сама предпочла погибнуть, отправив с мужем его племянника и единственного наследника. Святой же Руэри пресветлая богиня детей не дала.

Леолия за свою жизнь слышала множество баллад и гимнов удивительной женщине, которая пожертвовала жизнь за жизнь чуждого ей по крови принца. О самоотверженности Руэри ходили легенды. Она стала образцом скромности и жертвенности. И, в день святой, толпы народа посещали королевскую усыпальницу и молились на её могиле.

А сейчас вдруг оказалось, что все двести лет эта могила была пуста.

И если Фрэнгон солгал, то в чём он солгал ещё?

Надо будет поговорить с Эйдом. Может в роду Юдарда есть сведения, которые не сохранились в Элэйсдэйре?

Леолия зевнула и глянула на рыжего оруженосца, дремавшего на коврике у шкафа магической библиотеки. За окнами давно сгустилась полуночная тьма, и Юдард, очевидно, заскучал, ожидая, когда королева закончит заниматься архивами. Леолия снова зевнула, взяла в руки изрядно потрёпанный старинный том. Открыла и вскрикнула от неожиданности. Книга была написана на незнакомом алфавите. Буквы, похожие на следы когтей, Леолия никогда раньше не встречала.

Юдард тотчас вскочил и бросился к ней.

– Что случилось?

– Ничего. Просто странные буквы, – ответила она и закусила губу. Пора ложиться спать, раз она начала так резко реагировать на непривычное написание букв.

– А, – оруженосец потерял интерес и широко зевнул. – Вы про медвежий алфавит? Так, а чего в нём странного?

– Медвежий алфавит? Ты его знаешь?

– Ничего особенного, – он пожал плечами. – Только и разницы, что выглядит иначе. Ну и по мелочи. Вот видите этот значок, как царапина, перекрещенная двумя? Это не буква, это разделитель слова. А вот этот с росчерком внизу? Он отмечает самое главное слово в предложении. А в остальном всё то же самое.

– Научи меня! – потребовала королева.

– Прям щас? – Юдард растерялся. – А спать не пора вам?

Леолия сдвинула брови и грозно взглянула на обнаглевшего оруженосца. Она уже освоила королевскую науку метать из глаз молнии. Но потом вспомнила, что тот не понимает выражения лиц, вздохнула и кротко пояснила:

– Научишь меня и можешь идти спать до вечера.

Юдард блаженно улыбнулся и торопливо начал показывать своей королеве что и как пишется на медвежьем языке.

Книга оказалась на удивление интересной. Например, никогда прежде Леолия не встречала упоминания о том, что около пятиста лет назад Медвежий щит был совершенно самостоятельным королевством. Около пятиста лет назад под непрерывными ударами кровавых всадников с запада, королевство медведев стало проседать. Их осталось не более пятидесяти тысяч человек, и было понятно, что ещё пять-десять лет и королевство будет уничтожено полностью. И тогда король Эйдэрд Пятый обратился к могущественному королю Элэйсдэйра Амерису Восьмому с просьбой принять медведцев в своё подданство. Королевство исчезло, но появился Медвежий щит, заслоняющий Элэйсдэйр с северо-запада от кровавых варваров. Медведь лишился независимости, но сохранил жизнь своих подданных.

«Значит, Эйдэрд происходит из рода королей, – подумала Леолия. – Интересно, он не хотел бы вернуть себе корону, а своей стране – независимость?»

Глаза слипались. Юдард давно ушёл, и королева, наконец, решила, что на сегодня сделано достаточно. Она поднялась, захватив медвежью книжку с собой, и отправилась в Лазурный обеденный зал. Леолия знала, что там ещё с обеда её ожидает суп, который она велела не трогать.

Войдя, снова взглянула на витраж, где её юный прадед держал отрубленную медвежью голову. Поморщилась. Затем взяла со стола солонку и метко кинула. Зазвенело стекло. Испуганный слуга, щуря заспанные глаза, вбежав, увидел королеву, мирно поедающую суп и читающую потёртую книжку.

– Ваше величество? Что-то случилось?

– Да. Витраж повредился, – королева оторвала взгляд от книжки и махнула рукой в сторону окна. – Поутру распорядись его снять и отправить мастерам в ремонт.

– Слушаюсь, Ваше величество.

– Ступай.

Когда он вышел, Леолия хулигански хихикнула. Конечно, разбить старинную вещь было вандализмом, но… Медвежий щит пятьсот лет, исключая то восстание, защищал север Элэйсдэйра в непрерывной войне. Наверное, медведи заслужили не такой памяти? Кому приятно видеть при каждом посещении королевского дворца отрубленную голову легендарного предка?

***

Калфус оторвал взгляд от отрогов гор и ухмыльнулся. Медведь решил, что побеждает? Ярость атаки и неистовство и – всё, что он может?

– Мищка кощолапый, – просвистел кровавый принц и обернулся к подчинённым.

Когда Калфус сильно злился, то вместо «ш» и «с» высвистывал «щ». Язык кровавых всадников свистит, будто нагайка над крупом коня.

Бледный Беннеит с ужасом взирающий на бурые волны медведцев, стекающие по склонам и подступающие к стенам замка, гневно взглянул на союзника.

– Вы говорили… вы обещали, – начал он неожиданно визгливым голосом, – вы уверили меня в своей силе. Но Эйдэрд играючи отбил войска. Три дня! Прошло всего три дня, и всадники бегут! Вы говорили, что раздавили бы Медвежий щит, как пустую скорлупу, если бы не неприступные горы. Но ваши люди бегут даже на равнинах!

Калфус прищурил зелёные глаза.

– Не щмейте так разговаривать що мной, – просвистел злобно. – Вы должны были выщтроить портал. Где он?

– Недоступен! Я не знаю, что сделала эта ведьма, но построить портал мне стало невозможно! – заорал Беннеит. – Это был ваш план. Ваш! Ваш!

Если бы разгневанный Золотой щит увидел бы выражение, мелькнувшее в змеиных глазах союзника, то удержал бы ярость и откусил бы себе язык, но Беннеит не заметил, а Калфус тотчас прикрыл глаза.

– Приведите пленника, – нежно улыбнулся он.

Не прошло и получаса, как наверхнюю площадку донжона вошла стража, тянувшая окровавленное тело на цепях. Это был юноша с распухшим от побоев лицом, с перебитыми руками и ногами, в разодранной хлыстами одежде. В нём практически невозможно было опознать Ларана. Ровно до того момента, как пленник поднял посиневшее лицо и ухмыльнулся опухшими губами.

– А, – прохрипел он, и кровь запузырилась на его губах, – Бенни, дружище, рад тебя видеть. Можешь не падать ниц, будь как дома.

– Тебе, наверное, мало, Ларан? – прошипел Золотой щит. – Ещё хочешь пообщаться с моим палачом?

– Отличный мужик, Бенни. Только туповат.

Морской щит подмигнул. Не тем глазом, который заплыл, а другим, целым.

– Ты знаешь, почему ты ещё жив, герцог? – приятно улыбнувшись, поинтересовался принц.

– Потому что я очаровашка?

– Потому что, когда я стану насиловать твою принцессу, ты будешь смотреть на это, прикованный к стене.

Ларан рассмеялся, с губы его потекла кровь.

– Калфи, зайка, а ты шалунишка. Видимо без пошлых фантазий поднять не получается?

Калфус повёл бровью, и один из стражников ударил кулаком Ларана в губы.

– Я не люблю непочтительных, – любезно пояснил принц.

Ларан фыркнул, выплюнул кровь вместе с зубом и снова улыбнулся окровавленным ртом

– Это я уже понял, Калфи. Низкая самооценка всегда выбирает рабов.

Калфус пристально посмотрел в покрасневшие глаза узника.

– Твой палач щовщем плох, Беннеит, – засвистел, – позволь я познакомлю герцога що щвоим. Он умеет ломать щамых непокорных.

– Отличная мысль, – кивнул Ларан, – а то прежний мне малость надоел.