Анастасия Разумовская – Враг мой – муж мой (страница 41)
– Так это же её…
– Вот без «её». Разошли приметы парня. Не девушки. Пусть ищут в Золотом, Серебряном и Южном щитах и на дорогах к ним. Доставят живым и невредимым. Ты понял?
– Понял, – тяжело вздохнул Юдард. – Вас к ужину ждать?
Но за конём уже клубилась пыль.
Остановившись на противоположном берегу, герцог попытался найти хоть малейшие следы беглянки. Их не было. Он прищурился. Гнев и восхищение клокотали в нём. О, нет, он ошибся: Лео котёнок, но жалкой и беспомощной её не назвать. И она быстро учится.
Принцесса не смогла бы далеко уйти без коня. У неё нет медвежьего камня, чтобы воспользоваться порталом. И вряд ли Леолия не понимала, что пешую её догонят очень скоро. Знать, что её бегство обнаружат так поздно, она не могла. Значит, должна была раздобыть лошадь. Или пони. Или осла на худой конец.
Ночью купить коня невозможно, не так ли? Ждать до утра – безумие. Друзей и знакомых, способных одолжить ей нужное… Есть. Эйдэрд скрипнул зубами, сдерживая эмоции.
***
Магический камень действовал: Ларану явно стало лучше. Морской герцог, всё ещё бледно-зелёный, полулежал на подушках и ухмылялся, глядя на вошедшего.
– Э-эйд, – протянул он, прищурившись. – Как твоя счастливая супружеская жизнь? Уже короновался, или всё ещё на положении принца-консорта?
– Я к тебе не по этому вопросу. Принцесса Леолия…
– Сбежала? – серые глаза сверкнули издёвкой. – Ну а ты как хотел? Ты всерьёз считал, что можно бесконечно издеваться над ней?
Эйдэрд прищурился.
– Что тебе известно об этом?
– Ничего, – улыбки Ларана хватило бы на пару сотен ехидн. – Но, клянусь, если было бы что-то известно, тебе я ответил бы так же.
– Лар, не испытывай моё терпение.
– А то что? Отнимешь у меня свой амулет? Завершишь незавершённый удар? Или, не дай богиня, женишься на мне? Прошу тебя Эйд, только не это!
Взглядом Эйдэрда можно было бы завалить быка, но этот взгляд никогда не имел силы над Морским герцогом. В ответ Ларан лишь дурачился и продолжал издеваться. Этим и понравился когда-то. Но не сейчас.
– А то ты привык все свои проблемы решать насильной женитьбой, – притворно вздохнул Ларан.
– Ты понимаешь, что она может сейчас находиться в опасности, и, если я её не найду…
– А если найдёшь, она сразу окажется в безопасности, Эйд? Ты сам-то понимаешь, что несёшь? Для Лии самая большая опасность – это ты сам, Медведь.
Эйдэрд внимательно глянул на друга. Но нет, если бы Ларан знал, то не улыбался бы так безмятежно.
– Король назначил меня Защитником Элэйсдэйра, – проинформировал сухо. – Как Защитник я отдаю тебе приказ, герцог Морского щита. Как только встанешь на ноги и будешь способен перемещаться, немедленно отправляешься в Морской щит и готовишь его к штурму и осаде.
Ларан зло рассмеялся. Но Эйдэрд не отреагировал на презрительный смех.
– Принцесса Леолия больше не твоя забота, Лар. Но у меня есть основания ждать кровавых гостей. Как бы сейчас мы ни относились друг к другу, но Элэйсдэйр важнее всего. Полагаю, ты завтра уже сможешь выехать. Амулет, который я тебе дал, достаточно мощен, чтобы подлатать тебя для перемещения.
Серые глаза, потемневшие от ярости, пронзили Защитника проницательным взглядом. А затем Ларан кивнул.
Эйдэрд вышел. Он знал, что чтобы ни происходило, на хранителя Морского щита он может положиться. И дружба ли, вражда ли – неважно, когда речь идёт о долге.
По дороге к калитке, Эйдэрд резко развернулся и направился к конюшням. Прошёл вдоль денников и замер напротив третьего слева. Пустого, но ещё не вычищенного.
Герцог вошёл внутрь, присел и вгляделся. Спустя несколько минут нашёл то, что искал: золотисто-рыжий волос Чайки зацепился за нестроганые доски. Конечно, существовала некоторая вероятность, что это была какая-то другая кобыла, схожая с лошадью Ларана мастью. Вот только чья? Герцог Иннис предпочитал буланых коней, коней в яблоко и палевых, отливающих серебром. Он вообще очень трепетно относился к цветам своего щита. Это могла бы быть лошадь Беннеита, предположим, заехавшего за каким-то юдардом к соседу, но тот игреневых лошадей терпеть не мог. Ему небезосновательно казалось, что рыжий сливается с золотым. А носить одежду цвета своего коня – так себе идея.
Ну и главное – Чайки не было. А должна была быть. Даже если бы не волос, то отсутствие лошади Ларана само по себе было достаточным.
– Ваша светлость? – улыбающийся Иннис перехватил Эйда у самой калитки из сада. – Вы к нам в гости?
– Навещал Ларана, – спокойно отозвался Медведь. – Вы ещё не отбыли к себе в щит?
– Сегодня выезжаем. Хотел попросить вас присмотреть за моей дочкой. Я привык к тому, что Ильсиния под моим контролем. Признаюсь, боязно оставлять её в Шуге одну.
– Я передам вашу просьбу принцессе Леолии, – сухо отозвался Эйдэрд. – А сейчас прошу меня простить…
Третью остановку он сделал, уже оставив Шуг за хвостом Мишки. Взвесил все за и против и намётом пустил вороного по выбранной дороге. Небо над ними грохотало и сверкало молниями, будто отражая его настроение.
***
Леолия сидела в мягком кресле, закутавшись в тёплую шаль и пила чай с малиной. Напротив неё мать Альциона лакомилась из розетки персиковым вареньем. Уютно потрескивали дрова в камине, а за окном небо изливалось потопом.
– Он меня найдёт, – тихо сказала Леолия, прерывая молчание.
Настоятельница глянула на девушку с лукавой улыбкой.
– Я бы стала искать тебя по дороге в Золотой или Серебряный щит. Ну или в Южный, но там чума, да и девушке оказаться в султанате – опасное дело. Но если бы ты смогла притвориться мальчиком… Там юг, и можно долго прожить под открытым небом, питаясь фруктами с деревьев и кустарников. Поэтому я бы не исключила этот вариант до конца. Но если бы я была твоим супругом, то обитель дев была бы последним местом, куда бы я заглянула.
– Эйдэрд заглянет, – сумрачно отозвалась Леолия. – Он хитёр как его проклятый предок.
Леолия ковырнула сладость и зажмурилась от удовольствия, слизнув янтарный кусочек.
– Ну хорошо, – кивнула она. – Хотя всё, что ты мне о нём рассказала, никак не говорит о его выдающемся уме. Унижать супругу, вместо того, чтобы наладить отношения! Запереть её в комнате, не поставив стражу под окна… Да даже спать в разных комнатах – это очень самонадеянно с его стороны. Но, положим, он всё же решит сделать крюк и проверить, не заилась ли ты именно там, откуда бежала в своё время, едва не утопив себя в Шугге…
– Он не знает эту историю.
– … положим, но что в этом случае мешает нам спрятать тебя? Ты наденешь одеяние новопостриженной девы. То самое, где лицо закрыто густой вуалью, и мы назовём тебя… положим…девой Иларьяной из Горного щита родом.
– С него станется проверить всех, задрав вуали.
Альциона приподняла брови.
– Он способен на подобное кощунство?
– Мне кажется, он не способен даже понять, что такое кощунство, – прошептала Леолия, вздрогнув.
Матушка подпёрла подбородок полными белыми руками и мечтательно посмотрела на бушующую за окном стихию.
– Да-а, медведи они такие… Ты же знаешь, что они двоебожники?
– Что? – Леолия чуть не выплеснула на себя горячий чай.
Поспешно поставила чашку на стол, спрятав дрожащие руки в тепло шали.
– Ну, лет двести назад, во времена святого Фрэнгона и проклятого Юдарда, в Медвежьем щите признавали лишь Царя Ночи. Медведи всегда отдавали предпочтение силе и власти. Впрочем, это не удивительно, ведь много столетий этот щит находится в состоянии непрерывной войны, защищая Элэйсдэйр от вторжения кровавых всадников. Их война хранит наш мир. А в условиях непрерывных битв героизм, самопожертвование и сила становится важнее любви и нежности.
Леолия поплотнее закуталась. Её била нервная дрожь.
– Я не заметила в Эйдэрде ни героизма, ни самопожертвования, – проворчала она.
– Поэтому в Медвежьем щите, – не обратив внимания на её замечание, миролюбиво продолжала Альциона, – не особенно ценят веру в нежную богиню и до сих пор приносят жертвоприношения на алтарь Царя Ночи. Отец рассказывал, что сам видел древний храм из базальта и слышал песнопения, мрачные, как сама ночь.
И, перехватив удивлённый взгляд девушки, слабо улыбнулась:
– Я родом из Серебряного щита. Земли моего отца соприкасались с медвежьими. Поклонение богини в Медвежьем щите объявил лишь сын Юдарда – Рэйберт, известный своей преданностью королю Тэйсголу. Ты же слышала про него? После смерти отца, проклятого Юдарда, конечно. Но двести лет – слишком малый срок, чтобы такой упрямый народ изменил своей вере.
Пламя раскололо полено. Из трещины побежала смола, шипя.
– За что он ненавидит нас?
Леолия сказала это так тихо, словно говорила себе. Но мать Альциона услышала.
– Медведцы иначе воспринимают историю Фрэнгона и Юдарда. Они весьма щепетильны в вопросах клятв. Впрочем, сами клянутся редко. Это очень гордые люди, которые скорее умрут, чем изменят данному слову. Королева Руэри, как ты знаешь, была дочерью герцога Серебряного щита и изначально её рука была обещана Юдарду. В честь их помолвки был дан большой турнир, на который соизволил явиться сам король Фрэнгон. Легенды рассказывают, что король принимал участие в битве рыцарей, и там увидел Руэри...
– Я знаю эту историю.
– Не хмурься. Ты знаешь её такой, какой тебе рассказывали элэйсдэйрцы. А теперь посмотри на всё это глазами медведцев. Для любого жителя Медвежьего щита данное им слово превыше любых чувств. То, что воспевают наши певцы в балладах, чем восторгаются живописцы, не является для медведцев оправданием поступка Руэри. Она изменила слову. Расторгла помолвку с Юдардом и вышла замуж за Фрэнгона. Для медведца это наибольший позор из возможных, самое тяжкое оскорбление, перечеркнувшее прежнюю дружбу Юдарда и Фрэнгона. Послушай, Лия, я уже сказала, что не могу тебя принять в число дев, так как ты замужем и принадлежишь мужу. А ты не можешь изменить своего мужа. Единственное, что ты можешь – понять его, увидеть мир его глазами.