Анастасия Разумовская – Враг мой – муж мой (страница 36)

– Будем надеяться на врачебное искусство королевского медика и на магию медвежьих камней.

Леолия обернулась к герцогу Иннису. Тот растеряно провёл рукой по коротко стриженным поседевшим волосам и ободряюще улыбнулся ей:

– Организм у Ларана молодой. Милостью богини выкарабкается.

Принцессе захотелось коснуться мокрых, спутанных волос и расчесать их. Она заморгала, пытаясь заставить слёзы вернуться обратно.

– Нимфа, – прошептал Морской герцог и открыл красные глаза, подёрнутые дымкой беспамятства.

Она наклонилась к нему, коснулась руки и чуть не дёрнулась от её жара. Неужели заражение? Ларан схватил девушку за руку, стиснул её ладонь и застонал. У Леолии не хватило духа вырвать руку.

– Я никогда, – бормотал Морской герцог. – Брасопь влево… Ванты порвались… Ванты, мать вашу…

Он вновь заметался, выкрикивая малопонятные слова, но руку Леолии не отпустил.

– Они заходят слева… Заходи под ветер… Слева… кабельтовах в пятидесяти… Приготовиться на абордаж…

Предательская слеза всё-таки вырвалась из-под ресниц и покатилась по щеке.

– Ваше высочество, вам стоит вернуться во дворец, – тихо шепнул Иннис.

Леолия покачала головой.

Со дня первой встречи в прибрежных ивах не прошло и двух недель, но отчего-то ивовый недорыцарь Ларан успел стать дорог ей. Может потому, что с первой встречи старался защитить? Никогда и никто раньше не помогал, не защищал. А Ларан…

Иннис встревоженно оглянулся на раскрытое окно. Прислушался.

– Молчите, Ваше высочество. Я постараюсь его отвлечь.

Серебряный герцог вышел, аккуратно прикрыв дверь. Леолия не поняла о ком он говорит. Вслед за первой по прочерченной дорожке сбежала и вторая слеза.

– Катись под ветер, – пробормотал Ларан, с трудом двигая пересохшими губами.

Девушка огляделась, увидела фарфоровую миску, расписанную голубыми незабудками. Рядом лежало мокрое полотенце. В миске блестела вода. Леолия смочила водой полотенце, а затем протёрла лицо больного, и тот облегчённо вздохнул. Снова открыл глаза и как-то пристально глянул на Леолию.

– Держись наветренной стороны, – шепнул ей с серьёзностью безумца.

– И отчего же мне нельзя навестить его? – донёсся из-за дверей опасно-терпеливый голос Эйдэрда.

К дверям приближались шаги.

– Больной только недавно заснул, – мужественно и радушно врал Иннис, – думаю, тревожить его…

Но Эйдэрд уже открыл дверь и шагнул в комнату.

– Ваше высочество? – спросил странным голосом.

Глава 18. Наказание

Это был очень спокойный и даже равнодушный голос, но Леолия отчего-то почувствовала в нём ледяное бешенство. Она повернула к мужу заплаканное лицо. Ни одна черта в лице Эйдэрда не дрогнула, не исказилась, но сейчас он казался супруге ужаснее обычного. Ну и плевать.

Медвежий герцог подошёл к постели бывшего друга и противника. Не оборачиваясь, спросил Инниса:

– Кто и чем лечит его?

– Господин Мичер, королевский лекарь, – дружелюбно ответил Серебряный герцог. Он встал по другую сторону Леолии, заложив руки за спину, и его парчовый камзол сверкал, как латы. – Целебные мази Драконового дерева, вода, настоянная на медвежьих камнях…

– Ясно, – оборвал Эйдэрд.

Он откинул простыню с тела Ларана, а затем наклонился, вынул памятный Леолии кинжал и разрезал красно-бурые бинты. И девушка с ужасом увидела, что рана на животе разошлась, обнажая внутренности. От неё пахнуло вонью.

Эйдэрд скрипнул зубами.

– Иннис, велите подать уксус и зажечь свечу. Так же мне понадобятся новый бинт, прочные нитки и игла. Желательно такая, которой сшивают кожу. Срочно.

Серебряный щит наклонил голову и вышел.

Леолию мутило. В монастыре не ели ни мясо, ни рыбу, а потому девушка никогда не видела даже рыбьих кишок, а уж человеческих…

– Вам придётся помогать мне, – ледяным тоном приказал Эйдэрд.

– Да, – прохрипела она, силясь превозмочь спазмы в горле.

Всё необходимое вскоре лежало на столе. Леолия невольно отметила, что прислуга серебряного герцога вышколена отменно.

Эйдэрд прополоскал собственные руки в уксусе, а затем обработал огнём свечи верёвку, нитку и иглу. Смочил уксусом края раны. Ларан громко застонал и заскрежетал зубами.

– Может дать ему вина? – спросила Леолия, стискивая кулаки.

– Нет.

– Раненным в живот нельзя пить, – пояснил Иннис. – Это смертельно опасно.

Эйдэрд срезал края раны в тех местах, где начиналось нагноение. Надел иголку на нитку, а затем принялся сшивать. Леолия бесшумно шептала молитву богине, не обращая внимания на слёзы и крики Ларана.

Эйдэрд остановился.

– Принцесса, вложите в рот раненному кляп из бинта, – приказал он.

Дрожащими руками она выполнила его приказ. И Медвежий герцог продолжил сшивать ужасную рану короткими аккуратными стежками. Затем завязал узелок.

– Отрежьте нитку.

Леолия послушалась. Эйдэрд снова окунул окровавленные руки в тазик, а затем насухо протёр их полотенцем. Смазал целебной мазью. Приподнял потерявшего остатки сознания Ларана и приказал:

– Бинтуйте.

Леолия, краснея, принялась заматывать торс раненного, затылком ощущая неподвижный, внимательный взгляд мужа. Когда она, наконец, справилась с задачей, герцог вновь уложил Ларана, затем снял с пальца серебряный перстень с овальным молочно-белым камнем и надел его на руку раненного.

– Не снимайте, – распорядился. – Амулет ему поможет.

Леолия с благодарностью глянула на Медведя. Впервые она гордилась им. Теплое чувство разливалось внутри, затапливая душу. Ларан непременно выживет!

– Ваше высочество, вы возвращаетесь со мною во дворец, или останетесь дежурить у постели нашего друга? – уточнил герцог.

Леолия глянула на лицо Ларана. Она больше ничем не могла помочь ему.

– С вами, – ответила тихо.

Супруг подал руку, и они вышли. Леолия тепло простилась с Иннисом. Медведь помог ей сесть в карету, а затем сел напротив, и, когда отъехали, обернулся к ней. Чёрные глаза метали молнии.

– Я знал, конечно, что вы – не образованы, не знаете ни правил приличия, ни этикета, – прошипел он, наклонившись к ней и упершись руками в стенку кареты по обе стороны от её головы, – но я не думал, что в вашей голове нет мозгов вовсе.

– Не смейте…

– Проклятье! – зарычал он. – Заткнитесь, принцесса, не злите меня.

Сердце испуганно стукнуло. Ещё никогда она не видела его таким бешенным. «Он меня сейчас ударит!» – поняла Леолия и сжалась. Ноги и руки разом заледенели от ужаса.

– Мне плевать с кем и где вы целуетесь или спите. Но сделайте так, чтобы сплетни о ваших постельных подвигах не ходили среди прислуги!

«Какого юдарда?!» Леолия закусила губу.

– Вы говорили, что вам плевать на мнения других…

– Мне плевать! – рявкнул он и ударил кулаком в каретное дерево. – Но это не ваше дело. И если ваши мозги не позволяют вам понимать последствия ваших поступков, значит…

– Вы ударите меня? – холодно осведомилась Леолия, скрестив дрожащие руки на груди, и выставив подбородок вперёд.