Анастасия Разумовская – Ворон, каркни на счастье (страница 15)
Он отвернулся, откинул полог и вышел. А я опустилась на попону, расстеленную у ската, и обхватила колени руками. Может, предложить Кариолану бежать? Нет, в самом деле? Не хочу чтобы по моей вине… ладно, не вине, но из-за меня так ужасно пострадал пусть и не знакомый, пусть и несимпатичный мне, но живой человек.
А, кстати, где Гарм?
— Ква, — раздалось из моего кармана.
Глава 8
Гырд, дорт и батард
Я засунула руку в карман и вытащила лягушку.
— Вот же! Прости, милая. Надо тебя выпустить, пока мы в лесу. И на речке к тому же.
И я решительно поднялась. Ох! Мои ягодицы! Мои бёдра! Мои ножки! Несколько часов поперёк седла, как оказалось, для них — целое испытание. Кое-как, враскоряку, я покинула шатёр и замерла, шагнув на снег.
Таких шатров было ещё три, они расположились крестом вокруг большого костра. Рядом суетился один из воронов, тот, которого мне не представили до сих пор. Это был мужчина лет сорока или более, с тёмно-каштановыми вьющимися волосами, широкая прядь которых выбивалась из хвоста и падала ему на щетинистое лицо. Шириной плеч ворон походил на Эйдэна, но без узкой талии последнего. Фигура незнакомца напоминала прямоугольник. Шкаф. Решено, я буду его звать вороной-шкафом. Ещё один, из тех, что в страусиных беретах, помогал прямоугольному в приготовлении еды: что-то чистил.
А вот жених с Эйдэном развлекались иначе: обнажённые по пояс, они резво пытались покалечить друг друга длинными, обструганными палками. Как раз когда на них упал мой взор, третий ворон стремительно прыгнул на седьмого, и его палка обрушилась на темноволосую голову. Я зажмурилась. Потом приоткрыла один глаз. Кариолан и Эйдэн за эту пару мгновений поменялись местами, и тут же палка ударила по палке с глухим звуком.
— Так, — пробормотала я, засовывая вялую лягушку снова в карман, — это мужские игры, не для нас, девочек. Не смотри.
Но не смотреть оказалось сложно. Алые отсветы костра подчёркивали литую мускулатуру тел. Тела. Потому как у Кариолана не то чтобы вот прям густо было с мускулатурой. Мой жених был поджар и сухощав, очень гибок, невероятно быстр, но приятными атлетическими формами глаз не радовал.
Эйдэн отскочил первым. Сейчас он находился лицом ко мне, и я видела и сверкающие потемневшие глаза, и ухмылочку, подчёркнутую тёмной полоской усов, и довольно выпуклые груди, и потемневшую от пота дорожку волос, полускрытую чёрными штанами.
— Цэ-цэ-цэ, бартшмашлэк! — весело бросил Эйдэн, скользнул взглядом по мне и добавил: — Цыплёнок.
И я вспыхнула до ушей, осознав, что пялюсь на полуголого мужика. Хотела отвернуться, но тут Кариолан змеёй кинулся на соперника, его палка взметнулась над головой обидчика, но просвистела мимо, а Эйдэн оказался левее на шаг.
Хрясь!
Палка третьего ворона хлестнула седьмого по рёбрам, и я невольно взвизгнула, но взгляд всё равно не могла оторвать. Мне казалось, что стоит лишь отвернуться, и случится что-то ужасное. На белом теле парня заалела яркая полоса.
— Неплохой удар, Эйдэн, — прохрипел Кариолан, пятясь. — Но если бы ты целился в голову, то победил бы…
— В голову хорошо. Сделал бы тебя достойным невесты. Подтянись, Кар, она на тебя смотрит.
Седьмой ворон невольно обернулся, я тут же состроила дебильное перекошенное лицо… хрясь! и палка Эйдэна со всей силы обрушилась на спину несчастного. Кариолан рухнул на колени, а потом лицом в снег.
— Ты перестарался, — отвлёкся от варева незнакомый ворон.
— С уцёбой нельзя перестараца, Тэ́рлак, — беспечно рассмеялся Эдэн, потрогал неподвижное тело остроносым сапогом. — Эй, Кар, ты хоцешь ещё полежать?
Кариолан замычал, упёрся локтями в снег, приподнялся. Длинные тёмные волосы ширмой загораживали его лицо. Третий продолжил издеваться:
— Вставай, девоцка, бантик развязался.
Седьмой ворон захрипел и кинулся на Эйдэна, повалил его, но тут же оказался спиной на снегу.
— Не сказать, цто я люблю катаца на мужцинах… — заметил Третий.
Жених забился под ним, попытался ударить кулаком в нос врага, но тот перехватил руку юноши. А затем легко вскочил и отпрыгнул в сторону.
— Будет вам. Еда готова. И невесту перепугали уже, на ней лица нет.
Шкаф Тэрлак говорил почти басом, голос его звучал добродушно, но увесисто. Противники обернулись ко мне, я снова состроила глупую радостную рожицу. Кариолан тяжело дышал, с какой-то задержкой, будто вдыхать ему было больно. Эйдэн же вообще не выглядел уставшим, хоть и изрядно вспотел. И я с трудом оторвала взгляд от мускулистой груди.
Ох, Элис, фу на тебя! Бесстыдница.
Третий ворон подхватил со снега камзол… дублет… куртку… я не знаю, как называлась эта одежда, очень похожая на простую рубаху, с вшитыми металлическими перьями, надел через голову (всё это я видела искоса), затянул широкий пояс и направился ко мне.
— Элис, разрешите вам представить второго ворона великого кагана — Тэрлака Великолепного. Предводителя армии севера, героя битвы при Бараньем овраге и других великих, но неизвестных вам боёв. Да не смутит вас любовь Второго ворона к приготовлению пищи.
Второй, то есть… получается… он главнее Эйдэна? И, если правильно понимаю, в отряде всего три ворона: второй, третий и седьмой, то есть Тэрлак, а не Эйдэн — глава экспедиции?
— Ну-ну, — вздохнул шкаф, — Йд, не смущай. Расхвалил, как девицу на выданье. А ты Кр, давай, одевайся и ужинать. И не смотри так зло на уцителя, цай не маленький. Госпожа Элиза, хотя и я не уверен, цто вы нас понимаете, вот эти господа — это шакалы великого кагана: Тинэй, Энэй и Зинэй. Так-то они те ещё пустобрёхи и балагуры, но не в присутствии воронов, конецно. Это ваша лицная охрана. Если вдруг вы расцитывали, цто хранить вас будет третий ворон, то напрасно. Ну вот и всё, все знакомы.
А я задумалась, как он вообще смог произнести слово «Йд» без гласных? Очень интересный язык.
— Кар, цэйх кырдыр, — бросил Эйдэн, садясь к костру.
Он подвернул ноги под себя, расставив колени в стороны. Шакалы тоже расселись в точно таких же позах, но позади воронов. Мне что, тоже вот так? Это же неудобно. Кариолан натянул свою кольчугу-рубаху, подошёл, заправляя длинные волосы за уши, и протянул мне руку. Я в ответ оскалилась и схватила его за длинный нос. Чтоб не расслаблялся. Но жених успел отклониться.
— Йд, в Родопсии мы говорим на родопсийском, — заметил Тэрлок.
— Место безлюдное.
— Это никогда не известно доподлинно. Кр, цто застыл? Веди невесту.
Кариолан, поколебавшись, взял меня за локоть и довольно мягко потянул к огню. Ладно, не будем осложнять жизнь человеку. Может быть даже имеет смысл признаться в собственном разуме? Если уж от меня ждут наследников, то вряд ли станут травить или убивать прямо сейчас. И всем станет легче, да и надоело мне…
— Не хоцу смотреть, как
А нет. Пусть помучается.
— Мэ-э, — запротестовала я и вцепилась в его пояс.
— Кар, это твоя невеста, — отозвался Эйдэн насмешливо, — тебе её и кормить.
— Кардраш! Цто⁈ Элис, ты умеешь сама есть?
Паника в зелёных очах взывала к моей жалости, но брезгливость будила вредность. Эйдэн выудил косточку и, посмеиваясь, поглядывал на нас.
— Мэ-э, — съязвила я и полезла руками в кипящий котёл.
Кариолан схватил меня за запястья.
— Проклятье! — простонал в отчаянии. — Нужна какая-то служанка. Я не смогу быть постоянно с этой…
К его чести, жених запнулся. Если он будет знать, что я разумна, то в брачную ночь, а, может, и до неё, войдёт в мой шатёр и ляжет со мной… Нет, не хочу. Я глупо захихикала. Эйдэн покосился на меня и ухмыльнулся в усы. Интересно, почему он так не любит Седьмого ворона?
Тэрлак вздохнул и разгладил длинные усы:
— Ну-ну, Кр. Тебе ей детей делать, а ты покормить девоцку не можешь.
— Мы ещё не женаты, — запальчиво возразил Кариолан.
— Это ненадолго. Доедем до Безжалостной и поженитесь.
— А разве не…
Эйдэн насмешливо поднял брови. Тэрлак снова терпеливо вздохнул:
— Нет, мальцик. К кагану ты должен приехать уже женатым мужциной. И желательно, цтобы в цреве твоей жены уже не было пусто.
Я бы подавалась, если бы сейчас ела, но потупилась и шлёпнулась на задницу — искусство, которое так хорошо получается у детей, и которое я оттачивала не один месяц. Жаль, некому оценить. Насмешливый взгляд Эйдэна сообщил мне, что ценитель всё ж таки нашёлся.
Тэрлак принялся разливать варево по деревянным мискам.
— Тьма плывёт над степью. Тьма. И в последней битве могут погибнуть все семь воронов. У нас, шестерых, есть сыновья, а кого оставишь после себя ты, Седьмой? Радуйся, малыш, цто каган сам подобрал тебе невесту из хорошего рода. Да благословят его звёзды!
Род или кагана, ворон не стал уточнять.
— Если мир погибнет, — сердито возразил Кариолан, приняв миску в ладонь, — с ним погибнут не только вороны, но и воронята.
— Если, — заметил Эйдэн и стал есть, жмурясь от удовольствия.
Кариолан тихонько вздохнул и принялся меня кормить, просовывая в губы кусочки мяса. Руками. Меня затошнило. Им бы тут ложки не помешали. Я постаралась чавкать погромче. Это было кроличье рагу, и, к чести второго ворона, очень-очень вкусно приготовленное. Я даже не подозревала, что такое можно сделать на костре!
— Церез три дня пути мы будем на Волцьем перевале, — вдруг нарушил тишину Третий ворон. — Там есть безликий алтарь. Можно поженить молодых там.