Анастасия Разумовская – Ворон, каркни на счастье (страница 11)
Красавица фыркнула:
— Ну и не целуй. Да тызь мой сляденький!
— Р-ряв!
Пушистый хвостик завихлял ещё дружелюбнее. Розовая ручка с овальными ноготками взяла с подноса кусочек румяной колбаски. Девица подкинула его в воздух, и Гарм стремительно атаковал и тут же проглотил. Кроме четверых аристократов, в углу из-зв ширмы трое музыкантов, один из которых всё ещё держал скрипку на плече.
— У неё, должно быть, блохи, — безнадёжно заметил рыжий кавалер.
— Рамиз, отстань от Кэтти, — вздохнула вторая дама. — Пусть развлекается. А ты, девица, присаживайся и ешь не стесняясь. И расскажи нам, кто ты и как оказалась на улице.
Кожа красавицы была настолько белая, что сразу стало понятно: без пудры не обошлось. Голубые глаза подведены тушью. Ярко-зелёное платье из сияющего атласа, ожерелье из хризолита, заточённого в чернёное серебро… Наверное, если бы не писклявый голосочек — словно кто-то набрал леденцов в рот — я бы не узнала Синдереллу, младшую сводную сестру Ноэми.
— С-с… спасибо, — я сделала вид, что закашлялась, и на негнущихся ногах прошла к столу.
Поесть и бежать.
— Рамиз, — капризно заныла Кэт, — я хочу эту собачку.
— Десятую⁈
— Не жадничай. Девочка, сколько стоит твоя собачка?
Я чуть не подавилась куриной ножкой.
— Он не профаефа! — буркнула с набитым ртом.
Ну и пусть. Я никогда ещё настолько не хотела есть! Гарм тяфкнул, сел, поднял лапки, ушко и вильнул хвостиком.
— Это мальчик, Рамиз! — радостно воскликнула Кэт. — У моих девочек появится жених! Так и быть, милая, я заплачу тебе серебром.
— За пса? Серебром⁈
— Тебе напомнить, сколько стоил твой выезд?
— Но это была охотничья свора!
— Гарм не продаётся! — рассердилась я, налила себе вина, разбавила водой и выпила залпом.
Всё, хватит с меня. Надо убираться отсюда. Я поднялась.
— В самом деле, Катарина… — начал было Рамиз.
А Синди молчала и пристально смотрела на меня, и мне это всё сильнее и сильнее не нравилось.
— Бедная, бедная графиня Катарина, — вздохнул один из двух молчавших до этого кавалеров. — А я вот своей даме сердца ни в каком капризе не отказываю.
И он, взяв ручку Синдереллы, коснулся её пальчиков завитыми усами, не сводя с девушки горячего взгляда чёрных глаз. Третий — пухленький и напомаженный — завистливо посмотрел на счастливчика.
— Паршивые стихи, Лоренцо, — прервал его покрасневший Рамиз.
Так, нам точно уходить. Сейчас эти петухи схватятся и… Я решительно поднялась. Но красавчик оказался добродушным:
— Стихи, может, и неважные, а вот смысл в них… Как можно отказать таким милым глазкам? Смотри, друг мой, обиженная женщина способна отомстить за нанесённую обиду, а жена — отомстить вдвойне. Скупость мужа — оскорбление для жены.
Рамиз схватился за шпагу. Лоренцо тоже положил руку на эфес. А нет, я ошиблась: это было фальшивое добродушие.
— О, Пречистая, — сердито выдохнула Синди, — Рамиз, сделай нам всем одолжение: купи своей жене собаку, не артачься.
— Гарм не продаётся! — крикнула я.
Но меня никто не услышал: все смотрели на заалевшего мужа красавицы Кэт. Эх, зря я сдалась перед натиском желудка! Гарм был прав: ничего хорошего нас тут не ждало.
— Рамиз, не будь букой.
Красотка Катарина нежно посмотрела на рыжего мужа, и тот сдался.
— Сколько ты за него хочешь? — угрюмо спросил меня.
— Мой пёс не продаётся! Гарм, идём.
Я решительно встала и направилась к дверям. Пол уехал из-под моих ног, и пришлось схватиться стол. Ой.
— Видишь, Кэтти, пёсик не продаётся. Давай, я тебе потом другого куплю?
— Гарм! — снова позвала я и тут…
Мой… мой пёс перевернулся на спину и подставил нежным женским пальчикам брюшко… Я застыла. Он серьёзно⁈
— А-ах! — простонала Катарина в умилённом исступлении. — Какой прелестный малыш! Рам, я не хочу другого, я этого хочу.
Я, открыв рот, смотрела на предателя. Тот вилял хвостиком и улыбался, наблюдая за новой хозяйкой. Новой, потому что… ну если Гарм так сам хочет… Я хлюпнула носом, вытерла слёзы. А с другой стороны… он ведь прав. Ну что его ждёт со мной? Вдруг король меня не защитит? И что, маленькому пёсику отправляться за тысячу лье от родного дома, и, может быть, там его будут бить, а защитница из меня… так себе.
— Хорошо, — я зажмурилась. — Десять…
— Тяф!
Не удержавшись, снова глянула на Гарма: он мило свесил язычок на сторону и… подмигнул? Да нет, моргнул просто.
— Десять золотых.
Если до этого мгновения все с разными эмоциями смотрели на пушистого засранца, то сейчас все взгляды обратились на меня.
— Сколько? — хрипло переспросил Рамиз.
— Десять золотых, — чётко повторила я.
— За болонку? — неверяще уточнил рыцарь.
За друга положено тридцать сребренников, но…
— Катарина, я, конечно…
— Р-ряв!
Гарм вскочил, прижался головой к полу, поднял пятую точку, прогнувшись, и замахал хвостиком так быстро, что ветер разметал золотистые локоны дамы.
— Рамиз, или эта милаха будет моей, или я с тобой не разговариваю, — твёрдо выговорила Катарина.
Мужчина вспыхнул и… сдался. Вынул кошель, отчитал мне десять золотых монет. Я спрятала их в карман, и мои пальцы вновь коснулись чего-то очень холодного. Лягушка! Ох! Я же совсем о ней забыла! Ладно, выпущу в королевском парке.
Не выдержав, я оглянулась. Гарм, кажется, совершенно обо мне забыл: он ловил свой хвост, словно снова был щенком. Я поспешно вытерла щёки, поклонилась и быстрым шагом направилась прочь. Будь счастлив, мой друг. Будь счастлив.
На лестнице одиночество вновь окатило меня холодом. Я на миг замерла, пытаясь не разреветься.
— Элис, ведь это ты? — раздалось за мной тихое.
Ну вот. Попалась.
— Я не знаю, о ком вы…
Но Синди, бесшумно догнавшая меня, развернула меня за плечи:
— Не притворяйся. Не бойся меня, пошли.